Кэйго Хигасино – Муки Галилея (страница 11)

— С него станется даже выдвинуть теорию правильной нарезки овощей! — Плечи Юкимасы мелко задрожали от смеха.

— Кстати, он звонил. Сказал, что немного задержится.

— Задержится? Но хоть приедет?

— Да, в любом случае обещал непременно быть. Он забронировал номер в бизнес-отеле возле станции и сможет остаться у нас, сколько мы позволим.

— Вот как? Отрадно слышать. А то, я смотрю, за последнее время он не опубликовал ни одной сто́ящей статьи. Надо бы устроить ему нагоняй.

Голос Юкимасы звучал бодрей. Намиэ знала о его давнем принципе: чем успешней ученик, тем суровей к нему отношение.

2

Прежде Юкимаса Томонага преподавал в Университете Тэйто, занимая должность старшего преподавателя. Почему он не стал профессором, Намиэ не знала. Но слышала от своей покойной матери, что он занимался классической, приземлённой тематикой, которую редко выбирали для дипломных работ.

Зато отношения со студентами у него складывались самые тёплые. Он любил заботиться о людях, ученики — даже те, кто предпочёл другую лабораторию, — могли рассчитывать на его отеческий совет, а для некоторых он похлопотал об устройстве на работу. Поэтому на Новый год его и по сей день заваливали поздравительными открытками.

Этим вечером у Юкимасы собрались те его подопечные, кому он особо благоволил. Направления исследований у всех были разные, но они на удивление хорошо ладили и регулярно встречались для дружеских попоек. Хотя бы раз в несколько лет они снимали ресторан в городе, но в этот год Юкимаса пригласил компанию к себе.

— Слушайте, это потрясающе! Раз вы можете такое мастерить, значит, все проблемы позади! — Подняв двумя руками корабль в бутылке на уровень глаз, сказал гость по фамилии Ясуда. Это был начинающий толстеть мужчина средних лет с круглым лицом.

— Проблема всё же есть, и это время. Знаешь, сколько мне понадобилось? Три месяца! Три месяца каждодневного труда. Был бы я здоров, управился бы в три дня. И разумеется, вышло бы лучше. — Юкимаса обвёл взглядом трёх своих учеников, сидевших вокруг тэппана. Намиэ показалось, что его голос звучит уверенней, чем обычно.

— У вас всегда были ловкие пальцы, — сказал второй гость, Имура. Он единственный из присутствующих был в повседневной одежде, а не в строгом костюме. Сейчас он заведовал подготовительными курсами.

— Точно-точно! Никто лучше вас не умел паять! — поддержал третий гость, Окабэ. От выпитого пива его лицо уже стало пунцовым.

— В то время старший преподаватель был всё равно что подсобный рабочий, — горестно усмехнулся Юкимаса. — А вы сейчас создаёте что-нибудь своими руками?

Все трое склонили головы в раздумье.

— Самое большое — свинтил заказанный по Интернету сборный стеллаж, — сказал Ясуда.

— А я одни документы составляю. Планы да отчёты, — сказал Имура.

— Я тоже ничего не создаю. Утратил всякую связь с физикой. — Окабэ скрестил руки на груди.

— Так ты же астрофизик. После окончания университета твои знания никуда на практике и не приткнёшь, — поддел его Ясуда. — Но как с кафедры физики тебя занесло в издательство — вот загадка!

— Хотел выпускать научный журнал. Да куда там, мир отвернулся от науки, и журнал пришлось прикрыть. А ты вот устроился в компанию по производству спортинвентаря. Как там твоя любимая молекулярная физика, пошла в ход?

— Нет, конечно. Я всё забыл сразу после защиты!

Юкимаса с улыбкой наблюдал, как все трое заливисто хохочут. Он любил повторять, что, даже если ты забудешь всё, чему тебя учили, приобретённый опыт обязательно проявится в чём-то другом. Наверное, поэтому его ученики могли так откровенничать.

— Выходит, знания, полученные в университете, использует один Юкава.

В ответ на слова Имуры остальные двое согласно закивали.

— Вот уж кто был готов изучать всё подряд, — сказал Ясуда.

— Помнится, он как-то занялся процессом изготовления растворимого кофе. Попробовал сделать сам и пришёл к выводу, что рациональней покупать в магазине.

— Между прочим, он опаздывает. — Имура посмотрел на часы. — Уже восемь!

— О, так поздно? — удивился Юкимаса. — Позвольте ненадолго вас оставить. Присоединюсь вновь, когда приедет Юкава.

— Да, конечно. Отдохните. Мы тут сами себя займём, — сказал Окабэ.

— Есть пиво, есть виски. Пейте сколько хотите. Только рассчитывайте силы!

Намиэ выкатила кресло в коридор.

— Вернись к ним, — остановил её Юкимаса. — Ребятам не хватит духу залезть в холодильник. До своей комнаты я доберусь сам.

Управляя креслом, он двинулся дальше. В дальнем конце коридора находился лифт. На нём можно было подняться на второй этаж, где ничто не мешало попасть в спальню. А благодаря постоянным упражнениям он уже мог без посторонней помощи перебраться из инвалидного кресла в кровать.

Убедившись, что Юкимаса заехал в лифт, Намиэ вернулась в гостиную.

— Как проходит реабилитация? — спросил Ясуда. — Когда я посещал его в прошлый раз, он ходил с большим трудом.

Двое других гостей также смотрели на неё с обеспокоенным видом. От прежнего веселья не осталось и следа.

— Он более-менее может вставать на ноги, опираясь на трость. Но большее пока не даётся.

— Ясно, — вздохнул Имура. — Я надеялся, что реабилитация поможет.

— Но в чём-то он восстановился. Только гляньте на его творения! — Ясуда посмотрел на корабли в бутылках. — Кудесник Металла во всей красе!

Двое его друзей кивнули.

— Кудесник Металла? — переспросила Намиэ.

— Так его прозвали на работе. Из-за исследований, которые он вёл, — пояснил Ясуда.

— Вот как? — только и смогла ответить Намиэ. Она понятия не имела, чем занимался Юкимаса.

Окабэ встал, открыл стеклянную дверь, ведущую на балкон, и сделал глубокий вдох.

— До чего здесь хорошо! Травой пахнет. И не подумаешь, что ты в Токио.

— Да уж, открыть дверь и не надышаться выхлопными газами дорогого стоит, — согласился Имура.

— Ещё и отличный вид из окна, на пруд… О! — Окабэ, что-то заметив, вытянул шею. Затем повернулся к Намиэ и показал пальцем. — А там что за здание?

Узнав, что это флигель, он протянул: «Ого!» — и восхищённо кивнул.

— В окне горит свет. Там кто-то живёт?

— Да, старший сын отца…

— Старший сын сэнсэя? А, то есть…

— Эй! — Имура строго посмотрел на Окабэ.

— А?.. Ох!.. Да-да, всё понял. — Тот втянул голову и плечи и отошёл от окна.

— Я принесу пива. — Намиэ направилась на кухню. До её слуха долетело, как Имура распекает Окабэ: «Ты что, идиот?!» Ученики знали о сложных семейных обстоятельствах своего учителя.

Намиэ достала из холодильника две бутылки пива, поставила на поднос и вернулась в гостиную.

— Пока сэнсэй отдыхает, предлагаю ещё один тост. Госпожа Намиэ, присоединяйтесь! — пригласил Ясуда, и она тоже взяла бокал. Окабэ немедленно его наполнил.

— Итак, пусть и в их отсутствие, выпьем за двух настоящих учёных: бывшего старшего преподавателя Томонагу и действующего старшего преподавателя — или он сейчас доцент? — Юкаву. До дна!

«До дна!» — повторили все за Ясудой, и, когда они чокнулись, на улице послышался треск — будто что-то разбилось. У Намиэ почему-то ёкнуло сердце.

Они поглядели друг на друга.

— Что это? — пробормотал Окабэ и вышел на балкон. Намиэ последовала за ним.

В следующую секунду над флигелем начал подниматься дым.

— Пожар! — крикнул Окабэ. — Скорее звоните в службу спасения!

Имура схватил мобильный телефон. С напряжённым видом приложил к уху. В тот момент, когда он открыл рот, со стороны флигеля снова раздался треск.

Дым повалил гуще, и наконец наружу вырвались языки пламени.