Кэйго Хигасино – Детектив Галилей (страница 37)

— Название изменили из-за того, что в последние годы резко ухудшился имидж атомной энергетики. Вследствие этого и направление исследований постепенно стало меняться. Но, разумеется, сохранились и прежние темы. Одну из них разрабатывал Мацуда. Теплообменные системы, использующие жидкий натрий, строго говоря, имеют лишь одно применение. Знаешь какое?

— Нет, — честно признался Кусанаги, а про себя добавил: «И на кой чёрт мне это знать?»

— Их используют для того, чтобы охлаждать реактор на плутонии, так называемый реактор на быстрых нейтронах. Помнишь, несколько лет назад произошла утечка натрия из такого реактора?

— Да, — кивнул Кусанаги, — помню, что-то тогда писали в газетах по поводу натрия…

— После этой аварии государство потребовало свернуть планы по использованию плутония в нашей стране. Положение усугубили неуклюжие попытки заинтересованных ведомств скрыть этот инцидент. В результате все так или иначе связанные с этим отрасли подверглись опале. Первым пострадало соответствующее производство. — Юкава, сделав несколько шагов, достал какую-то брошюру. — Я расспросил одного моего знакомого, работающего в «Нисина инжиниринг». Мои догадки полностью подтвердились. Эта компания десятилетиями разрабатывала технологию, готовясь к веку плутония, но начиная с этого года отказалась от всех исследований в этом направлении. Видимо, это и стало причиной того, что Фудзикаве пришлось сменить поле деятельности.

— Теперь я понимаю, отчего он такой невротик.

Пусть и против своей воли, но Фудзикава занимался работой, которая требовала его специальных знаний, а теперь даже это было у него отнято. Жизнь утратила для него всякий смысл.

— Следующими после промышленности, кто испытал на себе влияние пересмотра политики в области атомной энергетики, оказались научные работники, — продолжал Юкава. — Финансирование исследований, которые вёл Мацуда, также оказалось под вопросом.

— Понятно…

— Думаю, Мацуда был в постоянном страхе. Если тема его исследований будет исключена из научной программы университета, все его многолетние усилия пойдут прахом. Разумеется, и на карьере можно поставить крест.

Кусанаги вспомнил, что Мацуда по должности был всё ещё ассистентом.

— Мог ли решающим стать тот факт, что выпускник энергетического отделения совершил убийство?

— Скорее, Мацуда был напуган тем, что орудием убийства стал натрий. Известно, что натрий опасен. Если же узнают, что его украли из университетской лаборатории…

—…ему и всем, кто с ним работает, будет крышка, — вздохнул Кусанаги.

— Мне кажется, Мацуда осознавал, что, убив Фудзикаву, он не решит проблему. Но, видя у себя перед глазами виновника своих бед, не смог совладать с собой, — Юкава покачал головой. — Ты говоришь, что Мацуда заподозрил у Фудзикавы невроз. А не является ли он сам невротиком?

— Наверное, ты прав, — согласился Кусанаги. — Мацуда страшно боялся, что пойдёт дождь.

— Видимо, первоначально он не знал, где установлен натрий?

В ответ Кусанаги кивнул:

— Только когда увидел фотографию автостоянки, он догадался, что натрий — в машине профессора Кисимы. Однако в то время профессор уже уехал в Осаку на международную конференцию. Мацуда не находил себе покоя, опасаясь, что, если пойдёт дождь, натрий, вернее водород, взорвётся.

— Если б не его угрызения совести, — сказал Юкава, глядя в окно, — я бы до сих пор не догадался, что цель — машина Кисимы.

— Фотография стоянки навела меня на мысль, что Фудзикава по какой-то причине хочет взорвать машину профессора Ёкомори. Но всё обстояло иначе. Он спросил у студента, где машина Ёкомори, только для того, чтобы узнать, которая из двух новых машин принадлежит Кисиме. Если бы он непосредственно произнёс имя Кисимы, после взрыва студент наверняка бы его вспомнил. Так он, видимо, рассуждал.

Фудзикава прикрепил натрий к днищу БМВ моментальным клеем. А Юкава подменил его безобидным комком глины, устроив западню для Мацуды, пришедшего его забрать.

— Последний вопрос, — обратился Кусанаги к стоявшему к нему боком Юкаве: — Когда ты начал подозревать Мацуду?

В этом вопросе для Юкавы было что-то неприятное. Он поморщился.

— В тот момент, когда ты сообщил мне, что Фудзикава, возможно, причастен к взрыву на море. Незадолго до этого я догадался, что, скорее всего, взрыв вызван натрием.

— Но ты не сказал мне об этом. Почему?

— Действительно, — Юкава склонил набок голову. — Почему?

«Неужели хотел покрыть коллегу?» — чуть не сказал Кусанаги, как вдруг в дверь постучали.

— Войдите, — сказал Юкава.

Вошёл профессор Кисима. Кусанаги невольно вскочил.

— Спасибо вам за профессиональную работу, — сказал профессор, приветливо улыбаясь детективу.

— Это вам спасибо, — Кусанаги поклонился. Кисима действительно очень помог полиции при организации засады возле его дома.

Обсудив с Юкавой какие-то рабочие вопросы, Кисима уже собирался выйти из комнаты, когда Кусанаги окликнул его:

— Профессор!

Кисима обернулся.

— Профессор, почему вы не позволили Фудзикаве слушать ваши лекции?

Кисима, посмотрев ему в глаза, улыбнулся.

— Вы занимаетесь каким-нибудь спортом?

— Дзюдо.

— Тогда вы должны понимать, — сказал Кисима. — Какой бы уважительной ни была причина, спортсмен, забывший заявить о своём участии в соревнованиях, не будет допущен к ним. Ибо такой спортсмен не сможет победить. Наука — это тоже борьба. В ней ни к кому не может быть снисхождения.

Усмехнувшись, профессор вышел.

Застывший в изумлении Кусанаги повернул голову в сторону Юкавы.

Тот, хмыкнув, посмотрел в окно и сказал:

— Дождь пошёл.

Часть 5. Внетелесный опыт

1

Кондиционер сломался в самый неподходящий момент. Уже месяц, как кончился весенний сезон дождей. С раннего утра зашкаливало за тридцать. И сегодня — тоже. А дальше станет ещё жарче.

Хироси Уэмура, держа в левой руке веер, вяло тыкал пальцем по клавиатуре, постоянно прерываясь, чтобы вытереть с шеи пот лежавшим под рукой полотенцем. Обычно незаметное тепло, идущее от компьютера, сегодня казалось невыносимым.

«Пойти, что ли, в гостиную», — подумал он, обмахиваясь веером. Кроме комнаты, в которой он обычно работал, была ещё маленькая комнатка в традиционном японском стиле, использовавшаяся как спальня. Если отодвинуть перегородку, в гостиной будет попрохладнее.

Но тотчас спохватился, что делать этого нельзя: в спальне — его сын, Тадахиро, и он нездоров.

От рождения болезненный, Тадахиро даже сейчас, перейдя во второй класс, если подхватывал простуду, потом долго не мог выздороветь. То же и на этот раз. Четыре дня назад пожаловался на головную боль, затем начался жар, который с каждым днём только усиливался, никаких намёков на улучшение. Лекарства сбивали температуру, но к вечеру она вновь подскакивала. Прошлой ночью опять поднялась до тридцати девяти. Из-за необходимости присматривать за больным ребёнком Уэмура никак не мог сосредоточиться на работе.

Он был свободным журналистом, в настоящий момент работал с четырьмя издательствами и писал главным образом статейки для еженедельных журналов. Сроки одной из заказанных статей уже поджимали. До вечера нужно было что-нибудь состряпать по поводу новых развлекалок в мобильных телефонах. Если бы не это, он бы и сейчас неотлучно сидел возле сына.

Холод тоже, конечно, плохо, но из-за духоты невозможно выспаться, весь день как сонная муха. К счастью, в комнате, где спит Тадахиро, кондиционер работает.

Уэмура посмотрел на настольные часы. Уже больше двух! До срока сдачи осталось три часа. В обычных условиях он бы справился в два счёта. Но в комнате, где жарко, как в бане, сосредоточиться — выше человеческих возможностей. И уличный шум, врывающийся в окно, как назло, именно сегодня был сильнее обычного.

Повесив полотенце на шею, он положил руки на клавиатуру и приготовился что-нибудь выжать из себя, как вдруг уж совсем некстати раздался звонок в дверь. Уэмура, выругавшись, поднялся, достал бумажник. Наверняка какой-нибудь очередной сборщик подати.

Но, открыв дверь, он увидел живущую по соседству Сатиэ Такэду. Мать Рёты, школьного приятеля Тадахиро.

— А, это вы, чем могу быть полезен? — спросил Уэмура, подумав, что дамочка пришла по делам родительского комитета.

— Я слышала, Тадахиро опять простудился?

— Да, — буркнул Уэмура, — как обычно.

— Вы так легкомысленно к этому относитесь! Ребёнку нужен уход! А вы небось из-за своей работы бросили его на произвол судьбы!

— Не знаю, что вы имеете в виду. Я уложил ребёнка в постель.

— Позвольте я войду. — Сатиэ сбросила сандалии и, не выпуская из рук пакет с покупками, ворвалась в квартиру. — Ну и духота! Что это? Кондиционер отключён?

— Сломался. Но в комнате Тадахиро нормально.

Не дослушав объяснений, Сатиэ отодвинула перегородку.

— Тадахиро, как ты себя чувствуешь? — заговорила она. Видимо, Тадахиро не спал.