Кейдж Бейкер – Наковальня мира (страница 16)

По земле поползла какая-то черная дымка, клубясь, она поднималась вверх за спиной лорда Эрменвира и принимала знакомые очертания.

— Вообще-то, это правда, — нехотя признала госпожа Смит. — Но среди караванщиков ваше семейство известно отнюдь не благодаря своей щедрости.

— Да папа уже сто лет не нападает на путешественников! — воскликнул лорд Эрменвир. — Честное слово! Мама заставила его бросить это дело. Не поручусь, что мои братья время от времени не совершают коротких набегов на караваны, — должно быть, как и все мужчины, хотят самоутвердиться, — но они просто неотесанные грубияны, что с них взять?

За его спиной прямо из тьмы возникла Балншик и посмотрела на Смита и госпожу Смит черными как уголь глазами. Ее кожа напоминала грозовую тучу, пронизанную вспышками молний, — зрелище прекрасное, но трудно переносимое. Балншик тоже сбросила маску.

— Опустите оружие, — велела она. Госпожа Смит задумчиво посмотрела на нее.

— Само собой, но только после того, как его светлость даст мне слово, что нам ничто не грозит, — ответила она.

— Даю вам слово — слово сына своего отца, что ни я, ни мои прислужники не причинят вам никакого вреда и не станут желать вашей смерти, — тут же отчеканил лорд Эрменвир.

Госпожа Смит отложила самострел.

— Это надежная клятва. Теперь мы в безопасности, — пояснила она, обращаясь к Смиту. Затем повернулась к лорду: — Я очень рада, что после всего случившегося вы все же умудрились выжить.

— Благодарю вас, — ответил лорд Эрменвир. — Моя жизнь, как вам известно, постоянно висит на волоске, но я справляюсь. — Откинув фалды, он сел возле костра и, скрестив ноги, достал свою трубку. Балншик осталась стоять позади, внимательно наблюдая за своим подопечным. Лорд продолжал: — Попробовали бы вы жить как все нормальные люди, когда кто-нибудь постоянно пытается вас убить. Это так несправедливо, — с печалью в голосе пожаловался он.

— Поправьте меня, если я ошибаюсь, — вступил в разговор Смит, — но разве вы не демон?

— Только на четверть, — принялся объяснять лорд Эрменвир, попыхивая своей неизменной трубкой. — Самое большее, наполовину. Мой отец был подкидышем, поэтому трудно сказать наверняка. Но какое это имеет значение? В конце концов, мы мало чем отличаемся от вас. Знаете ли вы, госпожа Смит, зачем в тот памятный раз мы направлялись в Салеш? Папа хотел устроить нам каникулы на море. Ведерочки, совочки, замки из песка и все тому подобное.

— Совершенно невинное путешествие, — со сдержанной иронией произнесла госпожа Смит.

— Так оно и было! К тому же мама надеялась, что морской воздух будет мне полезен. Мы ничем не отличались от других семей, отдыхающих на море, за исключением папиной коллекции отрубленных голов и того факта, что полмира желало нашей смерти.

— Так вот почему за вами охотился Цветущий Тростник! — догадался Смит. — Он знал, кто вы на самом деле.

Лорд Эрменвир тяжело вздохнул:

— Не так-то просто быть Скверной. Предполагается, что святые не должны вступать в браки и рожать детей. Это кощунственно. И как я понимаю, уничтожение ходячего воплощения греха, вроде меня, расценивается как великая духовная заслуга. Разумеется, Цветущий Тростник считал ниже своего достоинства пачкать руки подобной работой. Но нанятые им убийцы потерпели неудачу благодаря вам и покойному Парадану, так отчаянно защищавшим нас всех, — добавил он, с нежностью глядя на Смита.

— И поэтому Цветущий Тростник выстрелил ему в спину?

— Совершенно верно. Проклятые маленькие стрелы. Но йендри не признают своей вины, утверждая, что убийства совершают не они, а яд, которым пропитаны наконечники их стрел. Очаровательно, не правда ли?

— Но зеленюк-доктор, кажется, отнесся к вам с уважением, — возразила госпожа Смит. — Я бы даже сказала — с почтением.

— Разумеется, мадам. Зеленюки тоже бывают разные. Цветущий Тростник просто один из сумасшедших фанатиков, поклявшихся любой ценой отомстить за осквернение святыни, то есть за мою мать. — Лорд Эрменвир сделал глубокую затяжку и продолжал: — В противоположность им мамины последователи всегда считали: она знала, что делает, когда выходила замуж за папу и производила на свет целый выводок — полубогов-полудемонов. — Он выпустил дым через ноздри.

— Вы меня заинтриговали, молодой человек, — призналась госпожа Смит. — Неужели ваши родители счастливы в браке?

— Полагаю, что да, — ответил лорд Эрменвир. — Конечно, порой у них случаются ссоры, но любовь побеждает все. Я, например, верю, что мамочка сама решила затащить в постель старого негодяя.

— Вы непочтительно отзываетесь о родителях, мой господин, — вкрадчиво промурлыкала Балншик, запуская руку ему в волосы. — Так говорить не следует, вы же знаете.

— Уй! — поморщился лорд. — Ну хорошо, хорошо. Во всяком случае поверьте, что мое присутствие в числе пассажиров каравана не представляет никакой опасности. Единственное, чего я хочу, — это добраться до Салеша-у-Моря и провести побольше времени на водах, чтобы поправить свое здоровье, — заверил их лорд Эрменвир.

— Ваш отец слывет самым могущественным из всех когда-либо живших магов. Неужели он не может вылечить вас с помощью колдовства?

— Моя мать исцеляет больных и воскрешает мертвых, но даже она не в силах помочь мне, — резко возразил лорд Эрменвир и завопил в знак протеста, когда Балншик схватила его за шиворот и поставила на ноги.

— В сердце моего господина борются светлая и темная кровь, — попыталась объяснить она. — Это делает его непостоянным. Неблагоразумным. Невежливым. Но находиться под его покровительством весьма и весьма выгодно, дорогие дети солнца. И напротив, горе тому, кто тронет хотя бы волосок на его несчастной больной голове. Надеюсь, это понятно?

— Не обращайте внимания на эти жуткие угрозы, — успокоил их лорд Эрменвир. — Защищать меня — ее обязанность. Но я уверен, что вы ни за что не выдадите меня врагам. Думаю, вам и в голову не придет подобная глупость.

— Конечно нет, — поспешно заверил его Смит.

— Я тоже не предам вас, — пообещала госпожа Смит. — Но поступаю так только потому, что история любви ваших родителей меня чрезвычайно растрогала, — приятно, что хоть кто-то счастлив в браке. — Повариха сурово взглянула на Балншик: — И не думай, что я испугалась твоих угроз, моя девочка.

Балншик усмехнулась, сверкнув белоснежными зубами.

— Послушайте, леди, мне семь тысяч лет, — сообщила она.

— Ну так и что же? А я чувствую себя на семь тысяч лет, — нашлась госпожа Смит. — И давайте закончим на этом и останемся друзьями.

— Вы столь же мудры в жизни, сколь талантливы в области кулинарного искусства, — заверил ее лорд Эрменвир. — Вы не пожалеете об этом. Ну а теперь прошу меня извинить. Ночи становятся влажными, а это вредно для моих легких.

— Пожелайте всем спокойной ночи, мой господин, — подсказала Балншик и, схватив его за шиворот, потащила прочь.

— Пока, — бросил лорд Эрменвир и помахал своей трубкой.

Смит откинулся назад. Его сотрясала дрожь.

— Что же, черт возьми, нам теперь делать? — пробормотал он.

— Ничего, — спокойно отозвалась госпожа Смит, поднося к губам заветную фляжку. — Пока мы храним молчание, нам ничто не угрожает. Я хорошо знаю демонов.

И в самом деле ничего не произошло. На следующее утро и лорд Эрменвир, и Балншик выглядели как обычно и ни словом не обмолвились о событиях прошлой ночи. После завтрака путешественники свернули лагерь, заняли свои места в повозках и двинулись в путь. Все шло своим чередом, и Смит, отдыхая на лежанке из мешков с мукой, думал, что его просто посетил ночной кошмар.

В тот день они наконец выбрались из Зеленландии на равнину. Караван летел словно птица — с невероятной скоростью поглощая милю за милей. Вдалеке уже показались городские башни, возвышающиеся над крепостными стенами. Появилось множество новых дорог, некоторые из них пересекали караванный путь. То и дело попадались встречные караваны или с грохотом проносились мимо одинокие повозки торговцев. Детишки Смитов махали и тем и другим и вопили от радости. С каждой милей все яснее вырисовывались на горизонте седые холмы Салеша-у-Моря.

Последнюю ночь путешественники провели на дорожной станции, которая оказалась настолько роскошной, что едва ли заслуживала такого скромного наименования. Здесь была лавка, в которой продавались сладости, фрукты, выпечка и вино; целых три каменных бунгало с бассейном, чтобы путешественникам не приходилось подолгу ждать своей очереди, и будка, где сидел писец, за отдельную плату составляющий карту местности с обозначением всех городов. К вечеру поднялся ветер, принеся с собой отчетливый соленый запах моря, и Смит почувствовал себя так, словно вернулся домой.

Крепостная стена Салеша, как и у многих приморских городов, представляла собой полукруг. Временами, когда сквозь густой туман пробивались редкие лучи солнца, высокая изогнутая стена из белоснежного песчаника переливалась всеми цветами радуги и казалась сложенной из ракушек. Однако сходство с ракушками на этом заканчивалось. В отличие от них крепостная стена Салеша являлась образцом прочности и надежности. По верху располагались сторожевые башенки, между которыми прохаживались часовые в начищенных доспехах, сверкающих, словно рыбья чешуя. Сам город состоял из веера длинных улиц, каждая из которых заканчивалась на набережной.