Кейдис Найт – Вампиры ночи (страница 32)
Моргаю, прогоняя слезы, и тянусь за своим пальто, но рука Лукки тут же останавливает меня.
– Не так быстро, – произносит он тихим голосом, – у меня есть для тебя небольшая работа. Пожалуйста.
Волковы и их «небольшие работы». Я киваю, и, улыбнувшись, он уводит нас к большому дивану у камина. Мы сидим там в тишине, и у меня возникает странное желание положить ему голову на плечо и сказать, что мне известно о его детстве, о его боли, и что он не тот зверь, каким его воспитал брат. Но потом я думаю о крови, которой он должен питаться, чтобы выжить. Лукка не человек, он Вампир. Он может обнимать всех детей, которых захочет, но все равно останется убийцей.
– Чего ты от меня хочешь? – спрашиваю я его.
Лукка берет меня за руку и пожимает одним плечом. Не в его стиле колебаться. Он выглядит взволнованным.
– Думаю, Татьяна в беде. В плане денег. Мне нужно, чтобы во время нашего небольшого разговора ты для меня узнала, говорит ли она правду. Я не доверяю здешним владельцам.
– Почему?
– Я не просто приношу игрушки. Я отвечаю за программы по образованию детей, предоставляю им хорошую одежду, еду… Но, как вижу, особо ничего не меняется.
– Ты хочешь, чтобы я сжимала твою ладонь, если она будет лгать? – спрашиваю его, приподнимая наши сцепленные друг с другом руки.
– Не против, если ты так хочешь, – спокойно произносит он. – Или можешь просто рассказать мне потом в машине.
Я предпринимаю попытку высвободить свою руку, но Лукка сжимает ее еще крепче. Именно в таком виде через несколько минут нас находит Татьяна: сидящих на ее диване и держащихся за руки, как нормальная пара.
– О, вы еще здесь? – удивляется женщина, выходя из коридора. – Я что-то забыла? Или вам нужна помощь?
Как только она заходит в комнату, я встаю вместе с Луккой, и тот жестом приглашает ее сесть.
– Мы просто хотели поблагодарить тебя, – обращается он к ней.
– Меня? – изумляется она, прижав руки к груди. – Это
Она вытирает глаза, и чувство еще большей вины пронизывает каждую клеточку моего тела. Притворяюсь, что мне нравится этот человек. Этот Вампир. Притворяюсь, что меня с братьями связывают близкие отношения. Хотя единственная причина, по которой я нахожусь в этой стране, – докопаться до сути коррумпированного бизнеса Волковых и расследовать убийства. Затем собираюсь анонимно распространить в глобальной сети «Кровавой хроники» информацию об их личной жизни. И я еще думаю, что паразиты они?
– Татьяна Васильевна, – нежно произносит Лукка. – Я хотел с вами поговорить насчет финансирования.
Она опускает лицо, и замечаю, что ее руки на коленях подрагивают.
– Вы хотите перестать быть нашим спонсором?
– Нет! Вовсе нет. Я просто хочу узнать, доходят ли до вас мои деньги. О детях хорошо заботятся?
Она согласно кивает. Я чувствую, как Лукка рядом напрягся.
– Все так, как должно быть, – отвечает Татьяна.
– Значит, о вас всех хорошо заботятся? Владельцы.
Она снова кивает, ее губы вздрагивают в улыбке. Должно быть, ей интересно, какого черта мы сидим здесь и допрашиваем ее.
– Хорошо, – говорит Лукка. – Хорошо. Но если вам покажется, что что-то не так, и у вас возникнут проблемы, обращайтесь ко мне. Ладно?
Она кивает, а затем с некоторым усилием поднимается на ноги и обнимает его.
– Вы наш святой, – произносит Татьяна со слезами на щеках.
– Я далек от святости, – бормочет Лукка ей в плечо.
Ничего правдивее я от него не слышала.
Сев в машину, настала моя очередь быть допрошенной.
– Она врала? – Лукка неотрывно наблюдает за зданием приюта через лобовое стекло. Желание убить затаилось в его глазах, словно сибирский тигр, ожидающий, когда его выпустят на волю. Больше нет никакого доброжелательного Санты.
– Нет, – произношу я шепотом. – Все, что она говорила, правда.
И в ту же секунду его настроение меняется. Он безумно ухмыляется мне и выезжает со стоянки, помахав рукой охраннику.
– Я хотел бы сам управлять этим местом. Все настолько коррумпировано, что почти невозможно проконтролировать, куда уходят деньги, – кричит он сквозь гул двигателя, сбавляя газ. – Боюсь, что мои деньги могут не доходить до приюта. Или, что еще хуже, когда этих детей выпустят в шестнадцать лет, с ними может что-то случиться. Я бы предложил им работу в клубе или на стройке, но ни одно из этих мест небезопасно для молодых людей.
Всю ночь он говорит только правду.
– Что бы ты сделал, если бы владельцы прикарманивали твои деньги? – спрашиваю его.
Он одаривает меня своей зловещей улыбкой.
– Порой все можно разрешить деньгами, но в некоторых случаях… – Лукка приоткрывает рот, и я взволнованно сглатываю, наблюдая, как увеличиваются его клыки. – В некоторых случаях нужно что-то более эффективное.
Я подавляю дрожь, когда он проводит языком по одному из заостренных зубов, а затем уменьшает их обратно и включает радио на полную громкость.
Сижу молча и удивляюсь своему собственному разочарованию тем, что все закончилось лишь одной этой поездкой. Приятно быть доброй, но, по его обещанию хорошо провести время, я представляла что-то другое.
Мысленно ударяю себя по лицу. Мне нужно перестать думать о братьях в таком ключе. Я на задании. Я должна быть рада тому, что узнаю больше о Лукке. Узнаю для того, чтобы раскопать компромат на него, на Константина и на их конкурентов, вполне способных на убийство.
Но проблема в том, что чем больше я узнаю о Лукке, тем сильнее он мне нравится.
– На сегодня с добрыми делами я закончил, – произносит он, пытаясь перекричать играющую музыку. – Настало время
В животе все трепещет, и я не совсем уверена, из-за бабочек ли это или от страха.
Глава двадцать первая
Лукка везет нас в промышленную часть города, в которой раньше я никогда не была. Тут нет ничего, кроме пустырей и мрачного склада. Его треснувшие окна, похожие на осколки зубов, сверкают в свете полной луны, а темная лоза скрывает фасад.
В этом месте определенно заканчивается все веселье.
Рука Лукки обхватывает мою – она намного холоднее и крепче, чем у его брата. Мы обходим здание и находим дверь. Ее очень хорошо спрятали. Вряд ли за такими тайными дверями можно найти что-то хорошее.
Лукка стучит в нее три раза, и металлическая дверь приоткрывается. Чьи-то глаза пристально смотрят на нас. Они полностью черные. Я читала о таких глазах в «Кровавой хронике», но сама их никогда не видела. Кто бы ни был за этой дверью, он Оборотень. Взрослая особь.
Мое дыхание прерывается легким вскриком, когда я в панике отступаю назад. Укус Оборотня убивает обычного человека, но не Ведьму, однако он
Через секунду его холодная и тяжелая рука успокаивающе касается моей спины.
Если бы Лукка знал, кто моя мать, он бы также знал, кто мой отец и как тот умер. Ему было бы понятно, почему мне так страшно от вида Оборотня. Однако ничего из этого я рассказать ему не могу, так что придется просто перебороть себя.
– Не волнуйся, Ведьмочка, – шепчет мне на ухо Лукка. – Если сегодня тебя кто-то попытается коснуться, он долго не проживет.
Мои попытки справиться со страхом, видимо, не очень помогли. Я делаю глубокий вдох, когда дверь распахивается, и мы входим внутрь. Приятно осознавать, что тот, кто стоит за этой дверью, не страшнее моего защитника. Вышибала-Оборотень растворяется в тени, а мы спускаемся по извилистой лестнице, ведущей вниз в подземное чрево склада.
– Мило с твоей стороны, – смущенно произношу я, все еще держась за руку Лукки. – Я о том, что ты делаешь для приюта.
В ответ он сжимает мою ладонь.
– Каждому нужен тот, кто будет за ним приглядывать. Заступник.
Для него им всегда был Константин. Его заступником. Приносящим игрушки.
Спустившись с лестницы, мы поворачиваем за угол, и внезапно воздух заполняется светом, музыка обрушивается на нас, будто она была заперта в невидимом пузыре. Должно быть, этот склад специально заколдован, чтобы звуки не доносились до людей. В противном случае, у них не будет шансов выбраться отсюда живыми и невредимыми.
Наверное, я выгляжу очень удивленной, поскольку слышу, как Лукка смеется надо мной. Широкая улыбка расплывается на его безупречном лице, пока он ведет меня вглубь клуба мимо танцующей толпы. Над нами мерцают волшебные огоньки, и сначала мне кажется, что это рождественские гирлянды, но потом понимаю, что это заколдованные светлячки, летящие строем. Такие Ведьмовские фокусы стоят дорого. Единственный раз, когда мне посчастливилось увидеть подобную роскошь, был на балу АМ в Испании, на который меня однажды затащила моя мать. Если честно, ничего подобного в Сверхъестественных общинах в Нью-Йорке или где-либо еще я никогда не видела.
Боже, очень надеюсь, что не встречу здесь ни одной Ведьмы, которая была бы знакома с моей матерью, поскольку, если мне придется объяснять, что я делаю в России рядом с Вампиром-миллионером, мама примчится следующим же рейсом и окажется здесь намного быстрее, чем Оборотень – на оргии в полнолуние.