Кейдис Найт – Вампиры ночи (страница 22)
Я опускаюсь на кожаное сиденье и глубоко вздыхаю. Согласиться жить с братьями – либо самая глупая вещь, которую я когда-либо делала, либо доказательство того, как серьезно я отношусь к своей работе, что даже готова залезть в улей, лишь бы добраться до меда.
Мы подъезжаем к изящной винтовой лестнице, ведущей в дом. Константин открывает для меня дверь машины. Не говоря ни слова, он берет меня за руку, и я следую за ним вверх по лестнице, затем через большое пустое фойе, украшенное сверкающей люстрой, похожей на ту, что висит в клубе, а после снова вверх по еще одному пролету белой мраморной лестницы.
Его рука холодная, крепкая, но мне совершенно непонятно, куда он меня ведет. И, если подумать, зачем он вообще держит меня за руку? Это из-за обмена кровью, типа вампирских прелюдий? Мы теперь парочка или что-то в этом роде?
Я смыкаю губы, пытаясь сдержать нервный смешок. У меня крыша едет… И не уверена, что в плохом смысле.
Вскоре мы останавливаемся в конце роскошного коридора, и Константин распахивает тяжелые двери, сделанные из красного дерева. Мы оказываемся в большой комнате, оформленной в голубых, кремовых и золотых тонах. Стиль барокко вперемешку с современными деталями. Кровать с балдахином, огромный телевизор, вмонтированный в стену, еще две двойные двери, ведущие в нечто, похожее на большую гардеробную, и в дальнем конце комнаты круглая ванна, в которой может искупаться целая футбольная команда. Пена практически выходит за ее края, и рядом стоит бутылка шампанского и клубника.
– Слишком? – спрашивает Константин, кивая в сторону ванны. – Предупредил заранее.
Когда? Должно быть, он успел это сделать еще в той квартире, пока я переодевалась.
– Это моя комната? – уточняю у него. Она намного больше всех квартир, в которых мне приходилось жить.
Он утвердительно кивает.
– Спасибо, – искренне отвечаю я. Мне хочется обнять его. Хочется даже больше, чем просто обнять.
Это что еще за Стокгольмский синдром? Благодарю жестокого, непредсказуемого Вампира, который владеет стриптиз-клубом и убивает своих бизнес-партнеров. Возможно, это один из странных побочных эффектов Вампирской крови. Вместе с постоянной болью между ног.
Жду, пока он выйдет из комнаты, не сказав больше ни слова. Его типичное холодное непроницаемое «Я». Но вместо этого Константин смотрит на меня так, словно я крошечный котенок, который только что появился на пороге его дома.
– Возьми сегодня выходной, – говорит он и поворачивается, чтобы уйти.
Не знаю, что заставляет меня, но я тянусь к нему и хватаю за рукав. Возможно, это из-за сладостного вкуса его крови, который я ощущаю на своих губах, но хочу… Не знаю, чего хочу.
Он смотрит на меня, и у меня перехватывает дыхание. Его зрачки такие большие, что глаза кажутся намного чернее, чем обычно. Я практически чувствую исходящий от него жар.
– Тебе что-то нужно? – хрипло произносит он.
Отрицательно мотаю головой и отпускаю его руку.
– Что здесь, черт возьми, происходит? – раздается голос в дверях комнаты.
Лукка стоит там с голой грудью, в мешковатых белых брюках, висящих на середине ягодиц, а на шее висит не меньше пяти толстых цепей. Он надел солнцезащитные очки – вероятно, из-за блеска его золотых украшений.
– Ничего, – отвечает Константин. – Теперь здесь живет Саския. А ты закроешь свой рот и оставишь ее в покое.
Лукка хмурится, и Константин одаряет меня своей легкой улыбкой, но в его глазах снова появляется холодный блеск.
– Отдыхай. Увидимся завтра.
Слышу, как они спорят, пока идут до другой части своего слишком роскошного дома. А я просто стою в позолоченной ванной комнате двух русских братьев-Вампиров, удивляясь тому, как умудрилась здесь оказаться.
Глава пятнадцатая
Руки Константина держат мои запястья словно железные наручники. Он прижимает меня собой, закидывая мои руки назад на свои дорогие шелковые простыни. Грудь у меня обнажена, и я выгибаю спину, чтобы соприкоснуться с ним. Ему это нравится. Он проводит клыками по моим ребрам, опускаясь до пупка и оставляя свой поцелуй. С губ слетает стон, и я выгибаюсь еще больше, желая быть к нему ближе. На нем нет ничего, кроме балетного трико, которое практически не скрывает его желания. Я обхватываю Константина ногами, притягивая к себе, желая почувствовать его твердость между своих ног. Но он решительно отталкивает меня рукой обратно.
– Не сейчас, – произносит Константин.
Он садится на колени и смотрит на меня. Эти дьявольские темные глаза. Я хочу ощутить его между своих ног. Хочу, чтобы он был внутри меня. Забравшись на него, обхватываю бедрами его талию. Сладкий экстаз Константина заставляет меня закрыть глаза от удовольствия. Он притягивает меня за плечи, когда я медленно начинаю двигаться. Вверх и вниз. Вверх и вниз.
Он целует мою шею.
– Хочешь еще крови? – шепчет Константин, внезапно поднимая на меня глаза. Он опускает пальцы в большую хрустальную вазу для фруктов рядом с собой, позволяя крови стекать с них обратно в сосуд.
У меня сбивается дыхание.
– Да. Пожалуйста.
Константин улыбается и разбрызгивает кровь по моей груди, окрашивая ее в малиновый цвет, и дыхание перехватывает от восторга.
Вздрагивая, мое тело резко поднимается, и я просыпаюсь.
Для меня нет ничего необычного в том, чтобы видеть странный похотливый сон, но настолько явный? Конечно, у тех, кто питается кровью Вампиров, иногда могут быть связанные с ними сны. Но эротические сцены? Может быть, это какой-то побочный эффект для Ведьм?
Мне не очень-то хочется видеть Константина в моих кошмарах, и уж точно не хочу видеть его в хороших снах.
Откидывая голову на подушку, издаю жалобный стон. Я чуть не сломала лодыжку из-за Константина, а до этого мне приходилось видеть, как он так же легко ломает шею мужчине, но теперь все мои мысли лишь о вкусе его чертовски аппетитной крови.
Кроме того, у меня жуткая мигрень. Я читала, что Вампирская кровь может оказать такой эффект и на Ведьму тоже. Снова стенаю от ужасной боли в голове, вызванной похмельем и перевозбуждением.
Понятия не имею, который час, потому что не вижу часы. На рассвете меня разбудил звук металлических ставен. Все окна в комнате были плотно закрыты. Я знала, что днем вампиры не спят в гробах, просто не могла понять, что вместо этого они делают в своих домах, похожих на гигантский темный ящик. Но опять же, не многие вампиры владеют состояние, как у Константина.
Если на светлой стороне ставни пока опущены, значит, все еще день. Следовательно, на работу мне сейчас не нужно.
Я растягиваюсь на своей роскошной двуспальной кровати и провожу пальцами по тонким простыням. Каждый раз, когда так делаю, в голове обычно звучит критикующий меня голос Джексона.
«Репортеры наблюдают, Саския. КАКОГО ДЬЯВОЛА ТЫ РЕШИЛА ПЕРЕЕХАТЬ К ВАМПИРАМ-ГАНГСТЕРАМ?»
Если серьезно, то мое пренебрежение к собственной безопасности иногда пугает. С самого детства мама называла меня безрассудной, в то время как моя сестра для нее была благоразумной и мудрой. Довольно иронично, учитывая, что это моя благоразумная сестра исчезла, а не безрассудная младшая я.
Что-то среднее между голодом, осадком после неуместных снов прошлой ночи и дремлющей скорбью по сестре шевелится в моем животе. От этого странного чувства у меня еще сильнее раскалывается голова.
Я проверяю свой телефон, наличие которого мне удалось успешно скрывать все это время. В почте два электронных письма от Джексона и три сообщения. В последнем он спрашивает, мертва ли я.
«
Сегодня утром этот огромный кот больше ничего от меня не получит. Голова так сильно гудит, что мне вовсе не хочется думать о том, как плохо я справляюсь с работой и о моем предстоящем увольнении. Оно будет меня ждать в Нью-Йорке, если я вернусь без написанной истории.
В отделанной мрамором ванной я беру шелковый халат и отправляюсь на поиски еды. По коридорам разносится эхо моих шагов. Чувствую себя словно Белль в замке Чудовища, что, к сожалению, кажется очень уместным, учитывая то, как вчера со мной обошелся Константин: сначала угрожал, а потом спасал. Этот вежливый ублюдок определенно из тех Вампиров, которые готовы построить девушке библиотеку. Лукка же, наоборот, из тех, кто вырвет страницы из хорошей книги ради нескольких косяков.
Словно очнувшись от сонных мыслей, я замечаю Лукку на кухне. Он склонился над раковиной, одной рукой чистит свои клыки, в другой держит бутылку шампанского «
Он делает глоток, полощет им рот и выплевывает в раковину.
Облокачиваюсь и скрещиваю руки на груди.
– Ты что, издеваешься?
Он оглядывается через плечо, хотя, уверена, вампирский слух уже оповестил его о моем появлении.
– Доброе утро, Ведьмочка. – Лукка улыбается мне ртом, полным зубной пастой. Вроде смешно, а вроде страшно. До сих пор не уверена, дурачок ли он или само зло… а, может, и то и другое. Если я чему-то и научилась, работая в «Кровавой хронике», так это тому, что глупые демоны самые опасные.