Кея Сирион – Сокрытое во тьме (страница 18)

Честер молча стягивает плед откуда-то со стороны изголовья, и накрывает им девушку.

— Я все куплю… — единственное, что он проговаривает, утыкаясь после носом в ее шею.

— Эх… Мои мужчины… — произносит она с лёгкой улыбкой.

— Как это произошло? — обнимает он ее одной рукой, второй поглаживает голову малыша и дышит ей в шею.

Девушка дёрнула плечами.

— Повезло? — спрашивает она.

— Проклятие спало и ты, как единственная, кто сделал это… Можешь попросить об услуге… — мужчина в чёрном завис в воздухе.

— Мой малыш…

— Не проклят. С рода снято проклятие… Хочешь вернуться?

— Я… Хочу, но…

— Ты не сможешь больше иметь детей, и твоя жизнь будет зависеть от этого оборотня. Умрет он — умрёшь и ты, разлюбит тебя и захочет уйти — тоже умрешь. Станешь такой же как он, облачишься в шерсть и будешь нести это бремя. Согласишься ли ты вернуться на таких условиях?

— Да… — без раздумий ответила девушка.

— Тогда… Если до рассвета он узнает тебя…

— Спасибо…

— Я ведь так и не дождалась… Пока ты скажешь мне, что любишь. Разве я могла уйти?

— Я говорил тебе тогда, когда уходил… — хмыкнул брюнет носом. — Я люблю тебя, Берил. И всегда буду любить. Спасибо за сына…

Она искренне улыбнулась.

— Ты сказал тогда «я тоже», это не почти одно и то же! Но теперь я довольна! Но… единственное… — она отводит взгляд, — Не думаю, что смогу родить тебе еще…

— В этом нет проблемы, — успокаивает Адам девушку, что выглядит жалобно сейчас. — Будем жить втроём. Нам его хватит, — улыбается Адам.

— Уверен? Я… не смогу подарить тебе большой семьи… ну… в таком смысле точно нет, но… мы же можем взять приемных детей, верно? Если… захочешь…

— Если захочешь ты. Для меня важно твое состояние и важны твои желания. Мои уходят на второй план, — поглаживает он ее по спине и дышит уже спокойно, не рычит как вчера.

— Испугался? — спрашивает она, — Или обрадовался, что теперь свободен? Не надо таскать сгущёнку с мясом или посреди ночи нести меня на себе через весь лес к горной реке несколько часов.

— Если бы попросила спрыгнуть меня с вышки — я бы сделал это не задумываясь. Я буду делать все, что ты захочешь, все, что покажется тебе нужным в любой момент.

— Адам, дурак… Не нужно! — та дует губы, — я же люблю тебя. Зачем мне тебя терять?

— Не знаю… — вздыхает он и целует ее в шею. — Я должен уехать, чтобы привезти тебе вещей. Или по старинке закажем все с твоего телефона?

Она тихо посмеялась.

— Думаешь, настолько изменился размер? — смеётся она с него, — Мне и те вещи пойдут на первое время. Я не планирую уходить из поселения… Если не гонишь…

— Что, если я хочу для тебя что-то новое? Я месяц уже ничего тебе не покупал. Так дела не делаются, — садится он теперь снова напротив, чтобы смотреть в ее лицо. Смотрит на малыша, который уже заснул, на нее снова. По нему и не скажешь, что он обрёл настоящее счастье, которое внутри у него комочков вьется по всему телу и разносится так приятно.

— Адам… — она тихо смеётся, — Если так хочешь — можешь просто купить… Не обязательно придумывать поводы для того… — девушка строит милое личико.

— Ладно-ладно, — посмеялся он тихо. — Давай уложим его и сами ляжем… Тебе стоит отдохнуть.

— Мы только проснулись… — Заметила она, — Пойдём домой? Ой! — Девушка посмотрела на разбитую вазу и драную штору.

— Это я, да?

— Ты, но… Ничего страшного. Ляг отдохнуть, я все уберу, — поцеловал он ее в макушку и мальчишку забрал, уложив его в люльку.

— Адам… Всё-таки… Чужой дом. Давай к себе? Там отдохну…

— У нас ребенок спит… Черт… Хорошо, я сейчас все уберу. Точнее, схожу тебе за одеждой, а потом уберу, и затем уйдем.

Глава 21

Адам вышел из комнаты, потом из дома, уходя к своему. Зашёл на второй этаж, порыскал что-то в шкафу и вернулся снова к Эвансам. Девушке одежду вручил, а сам занялся устранением всего, что натворила его любимая.

После прошел к Лео, постучав в двери комнаты. Извиниться нужно.

Тот открыл сразу же, будто знал, что придёт. Стоит такой невыспавшийся, всю ночь своих сторожил, ещё и этот шумел с утра.

— Чего тебе?

— За вазу и штору переведу завтра и… Извини… Я погорячился со словами о ненависти… — он руку тянет к нему, чтобы пожал.

Эванс пожал его руку и посмотрел в коридор.

— Что с волчицей?

— Оделась, причесалась и готова идти домой, — пустил смешок Адам, почесав затылок. — До их пор не понимаю, как так произошло…

Лео призадумался.

— Это же Берил? Я правильно понял?

— Она, — кивает Адам на вопрос друга. — Ты знал, что так может быть?

— Только в том случае… Если в ее жилах текла кровь нам подобных. А вот это… Уже точно интересно…

— Такая таинственная… Я поговорю с ней, — смеётся брюнет. — Извини, что потревожил. Доброй ночи. Спасибо тебе.

— Адам… — произносит Лео, кивая в сторону окна, — Утро уже… Тебе бы поспать нормально…

— М… Утро… Да, — кивнул Адам Эвансу и прошел в комнату, где были Берил и малыш. Девушку на руки взял, а после нагнулся, чтобы она ребенка схватила, и понес в свой дом.

Она уложила малыша в кроватку, подготовленную заранее, подошла к мужчине и, потянув на себя, сладко поцеловала в губы. Словно она вечность этого не делала. Кто ещё ненасытный.

— Ты оборотень? — щурится брюнет. Обидно, что не сказала? Обидно, что он переживал за нее, чуть ли не рвав на себе кожу? Да. Очень больно было и страшно. Страшно из-за того, что ее больше не было бы.

— Видимо да… — она пожала плечами, а после прошла к кровати и села на край. — Знала ли я? Нет. Последнее, что помню, это то, как верещал Лео, пытаясь завести сердце… Потом провалилась в темноту. Долго шла… Куда шла непонятно, а потом появился он… Сказал, что я могу вернуться, если согласна стать такой… облачиться в шерсть. И вот я тут… Думала, так волком и останусь, если честно.

— Он? Это кто «он»? — можно было подумать, что Адам ревнует. А так и было. Руки у груди сложил, смотрит на нее хмуро, но старается вида не подавать, что ему неприятно из-за того, что после смерти она видела какого-то «он».

— Он не назвал своего имени… но не думаю, что это был человек… Сказал, что могу вернуться к тебе, но… детей у нас больше не будет и… Ах, забудь! Ты идешь ко мне или нет? Неужто не скучал совсем?

— Ты бы видела, как я первый раз в жизни лил слезы, сидя на полу… — признался мужчина Берил. Взял ее на руки и уложил на постель, улегшись так, что зажал ее, закинул ее ногу на себя и уткнулся в шею. — Я люблю тебя, и больше никогда не позволю мучиться и испытывать боль. Как моральную, так и физическую.

Она кусает щеку, размышляя о том, сказать ему или нет.

— Если… Разлюбишь меня… И захочешь уйти… Или с тобой что-то случится… Я умру… Это не преувеличение. Он так сказал. Ты не сможешь больше иметь детей, и твоя жизнь будет зависеть от этого оборотня. «Умрет он — умрёшь и ты, разлюбит тебя и захочет уйти — тоже умрешь. Согласишься ли ты вернуться?» И я согласилась…

— Могла бы и не говорить этого. Потому что такого не произойдет. Я не знаю, какой я, но я понимаю, что я верен, и я люблю тебя, и уверен, что всегда буду любить. До самой собачьей смерти, — смеется тихо, чтобы не разбудить мальчонку. Рассматривает ее лицо, чуть отстранившись от шеи.

— А я тебя… И только смерть способна нас разлучить.

Тень у окна хмыкнула.

— И впрямь. Два сапога пара, а мы то гадали, спустя сколько поколений столкнетесь! — смеется тот самый. Полупрозрачный, сквозь него проходят лучи.

Берил переводит взгляд на уже знакомца.

— Куда ты смотришь? — уследил Адам за взглядом беловолосой и сам повернулся, но ничего не увидел. — Ты меня пугаешь, — пустил смешок мужчина и повернулся вновь к девушке.