Кевин Уэйн Джетер – Волчий ток (страница 2)

То, что лежало внизу, выглядело многообещающе. Может, с холмов спустится койот и раздерет его на более мелкие, удобоваримые кусочки. Падаль коршуна не прельщала, но напитанная кровью земля могла привлечь существ помельче, на которые как раз можно будет прянуть. Так что стоит еще подождать.

В кабине «дизеля» валялись три журнала с порнушкой (один аж семьдесят девятого года выпуска) – часть общего завала, скопившегося возле сидений и под ними, вперемешку со сплющенными картонками из-под пончиков, треснутыми стаканами из-под кофе – большими, экономкласса, с высохшим бурым осадком на дне; оранжевыми обертками от гамбургеров, полупрозрачными там, где их пропитал жир; романчиком Гарольда Роббинса без обложки; на щитке две облупленных переводки с голышками, купленными за четвертак на блохаре в Ла-Гранде, и прочая лабуда. В спальном отсеке за сиденьями примерно то же самое, плюс черный лифчик с булавкой на бретельке – сувенир то ли от бывшей жены, то ли от той потрепанной цыпки с трак-паркинга на въезде в Рино.

Все здесь было с запашком пота и табака для самокруток. От водителя пахло ровно тем же, как будто он так долго мариновался в наглухо задраенной кабине своего «петербилта», что из его пор начало пованивать дизтопливом. Однажды водитель, не пожалев денег, позвал пинстрайпера[2] со звучным именем Ван Датч, и тот вывел его имя на дверце кабины, но те витиеватые буквы со временем стерло солнце. А нынче водитель, похоже, в грузовике и жил. Был у него и дом, но он остался где-то позади, вместе с сыном от непрочного брака. Дом служил в основном для того, чтобы наспех принять там душ и отлежаться дня за три между дальними рейсами, заодно проверив почту и подкорректировав шпаргалки по межштатным маршрутам.

Прямо сейчас ему не терпелось отлить. Пневматика на водительском сиденье была ни к черту, и почки чересчур возбуждались от вибрации об асфальт и бетон. Дорога по-любому была дерьмом; с таким же успехом можно мчаться прямо по песку и камням.

Под шумный выдох пневмотормозов «петербилт» остановился. Дальнобойщик выбрался из кабины, не глуша мотор, урчание которого было единственным звуком в зыбкой тишине пустыни. От постоянной работы с педалями газа и сцепления каблуки на ботинках были изношены, особенно сзади. На нижней хромированной ступеньке он невзначай оступился. Сверху из открытой дверцы кабины вместе со всяким мусором вывалился пожелтевший романчик Роббинса.

Дальнобойщик угловатой походкой направился к камням в нескольких метрах от края дороги. Позвоночник ощущался как цельнолитая железная жлыга[3]. Для всего этого дерьма он становился слишком стар. Может быть (последнее время он не раз об этом думал), удача улыбнется и он пристроится диспетчером в какую-нибудь транспортную контору. А что? Засесть где-нибудь в офисе с кондиционером, раскормить себе задницу и завести шашни с какой-нибудь разведенкой-бухгалтершей… Было бы неплохо. С вершины скалы за ним подглядывала ящерица, которая тут же шмыгнула прочь, оставив в пыли S‐образный след.

Возле горки камней он расстегнул ширинку. Вот у их основания образовался ручеек, огибая носок его правого ботинка. Моча закруглялась тонкой черной змейкой, проползая пару футов, после чего растворялась в пыли. Мочевой пузырь благодарно расслабился. Дальнобойщик огляделся, почесывая свободной рукой щеку. Времени у него было с лихвой.

Внезапно он прищурился, заметив что-то у обочины дороги, метрах в двадцати-тридцати от того места, где остановил грузовик. Что именно, сказать сложно – то ли просто бугорок, или же распростертая в грязи человеческая фигура. Такое, кстати, тоже не сюрприз. Он уже сталкивался с подобным дерьмом и примерно в этих же местах. Дальнобойщик закончил свои дела, после чего застегнул ширинку и неторопливо направился к тому предмету или что оно там было. Тот не двигался с места.

Как дальнобойщик и предполагал, там лежал какой-то несчастный. Упал или был выброшен: на гравии виднелись следы торможения, ведущие к телу. Руки парня были раскинуты, лицо уткнуто в землю, лодыжки связаны грубой джутовой веревкой, с одного запястья свисала петля из того же материала. Когда дальнобойщик присел на корточки и перевернул тело на спину, с одной из красно-черных ссадин на лице с сердитым жужжанием взвилась муха и унеслась прочь.

Парень выглядел не лучшим образом, но все еще был жив. Хотя и едва. Было видно, что он почти не дышит, а в углу рта вздувается красноватый пузырек. Парень еще молодой, хотя определить это тоже непросто – настолько хорошо его уработали. На нем были джинсы (несколько сантиметров шва снизу разорвались, и там, где просочилась кровь, ткань потемнела), а также что-то вроде зеленоватой рубашки без воротника. Ее тонкая ткань изорвалась, обнажая синяки и содранную на ребрах кожу. Причем вызвано это было не только тем, что его выбросили из машины. Парень был в плохой форме уже до того, как попал сюда. Дальнобойщик снова встал, и его тень упала парню на лицо. Глаза на разбитом лице приоткрылись. Взгляд на секунду сфокусировался, но затем человек снова впал в беспамятство.

– Эй. – Дальнобойщик осторожно ткнул парня в бок носком ботинка. По меньшей мере пара ребер сломана. Может, свежая боль снова приведет парня в чувство.

– Але, приятель? – Еще один аккуратный тычок. – Тук-тук, дома есть кто-нибудь?

Ответа не последовало. Глаза оставались закрытыми, а мелкое и частое дыхание скользило по красной мокроте, наполняющей рот.

– Вот же черт…

Дальнобойщик достал перочинный нож, нагнулся и перерезал веревку у парня на лодыжках. Ноги – одна в грязном белом носке, другая в потертой кроссовке – болтались бессвязно, как будто их к туловищу не крепило ничего, кроме штанин.

– Давай-давай, приятель. Идем погуляем.

Он взнуздал парня под руки и как-то сумел взвалить квелый вес себе на плечи. Запястья торчали перед его грудью, а руки дальнобойщик закинул себе на шею. Лицо с открытым ртом, из которого свисала нить красной слюны, беспомощно моталось возле головы. Эту ношу дальнобойщик поволок к грузовику, оставляя позади отпечатки собственных ботинок и две параллельных линии от волочащихся ног парня. В кабине «петербилта» он наискось привалил тело к правой двери, а сам забрался с другой стороны и скользнул за руль. Теперь разглядеть некоторые травмы парня было сподручней. Кто-то припечатал его по голове чем-то вроде стального прута; отпечаток был отчетливо виден на черепе сбоку. От этого кожа головы вскрылась, а волосы спутались и набухли кровью. При желании тот, кто это сделал, мог запросто снести парню всю макушку. Но его, должно быть, хотели оставить в живых, чтобы дольше мучился, а затем выбросили здесь: ночью в пустыне плоскогорья довольно холодно даже в это время года, и этот холод неминуемо бы его прикончил. Веселый, однако, оборот.

Парень теперь стонал, а его лицо искажалось гримасой быстрых, судорожных вдохов. Недолго думая, дальнобойщик порылся в вещах за сиденьем и достал оттуда термос. Кофе в нем болтался уже больше суток и совершенно остыл, но, по крайней мере, это было что-то влажное. Дальнобойщик плеснул его в пластиковый стаканчик и подлез с ним к парню.

– Ну-ка, летчик-ас. – Он поднес стаканчик парню ко рту, другой рукой придерживая ему затылок. – Постарайся хоть немного этого заглотить.

Часть кофе стекла по подбородку, но мышцы горла все-таки сжались, удерживая остальное. Парень закашлялся, содрогаясь плечами, и последний глоток оросил рваную зеленую рубашку. Голова откинулась, но прерывистое дыхание стало размеренней и глубже.

Дальнобойщик накрутил крышку обратно на термос и поставил его между сиденьями. После чего включил передачу и вывел грузовик обратно на трассу.

Когда была набрана скорость, парень медленно открыл глаза так, словно они освободились от швов. Болезненно морщась, он повернул лицо.

– Где… – с трудом выговорил он голосом немощным, как у старика. – Куда мы едем?

Дальнобойщик звучно хмыкнул.

– Ну а ты как думаешь, черт тебя дери? В больницу, понятное дело.

Тело парня напряглось, спина отлипла от сиденья. От внезапного усилия лицо под запекшейся кровью побелело. Щерясь от боли, он мотнул головой.

– Нет… никакой больницы…

Дальнобойщик не поверил своим ушам.

– Ты что несешь? Ты ж чуть живой, кореш. Тебе уход нужен, помощь.

Парень мучительно медленно подался вперед и повернулся так, чтобы просунуть руку между сиденьями. Было видно, что правая рука у него действует плохо; попытка дотянуться до термоса ему не удалась. С помощью дальнобойщика он снял чашку, а затем вынул пробку. Поднеся термос ко рту, он залпом выпил все, что оставалось внутри; остаток струйками потек по его горлу. Пустая посудина упала на пол, а парень вновь откинулся на спинку сиденья.

Дальнобойщик посмотрел на своего странного попутчика. Дорога впереди тянулась ровной лентой до горизонта, так что взгляд можно было удерживать в течение нескольких секунд.

– Дивлюсь я на тебя, друган. Сидишь выеживаешься. А тебе ведь нужен врач.

Губы парня исказило подобие бледной, кривой улыбки. Он даже, кажется, хохотнул.

– Так я и есть врач.

Дальнобойщик еще секунду на него глядел, а затем качнул головой и снова обернулся к дороге.

2

Коршун наблюдал, как забирали того, полумертвого. Это было несколько часов назад – ничто в сравнении с медлительным терпением коршуна, – когда солнце стало сдавать высоту по наклонной, превращаясь в огромный багряный шар. Вместе с этим начали редеть холмы, переходя в черноту, и видеть окружающее становилось все трудней.