Кевин Нгуен – Новые волны (страница 51)
– От сделки ты получишь, – я слышал, как он шуршит бумагами, – сто тридцать четыре тысячи семьсот восемьдесят восемь долларов.
– Повтори?
– Сто тридцать четыре тысячи семьсот восемьдесят восемь долларов. Конечно, это мало, но когда ты покинул компанию, акций у тебя было не очень много.
– Нет, это большие деньги. У меня никогда столько не было.
Все остальные в «Фантоме» наверняка получили гораздо больше, чем я. Но меня не интересовало, сколько досталось им. Это была моя зарплата за три года. Невероятная сумма.
– Я думал, ты будешь разочарован, но я рад, что ты доволен, – сказал Брэндон. – Понимаю, ты пока перевариваешь, но ты знаешь, что с этим делать? Денег хватит на квартиру.
– Квартиру?
– Да. Стоит инвестировать в собственность. Рынок сейчас располагает. Все чертовски дешево.
– Разве не из-за рынка недвижимости наступил кризис в стране?
– Когда экономика восстановится, жилье снова подорожает и ты сорвешь куш.
– Хм.
Брэндон вздохнул.
– Прости, мне не стоит указывать тебе, как потратить деньги. Я рад, что ты доволен, – повторил он.
– Я могу уехать. – Я только что это понял. – Я уеду.
– Куда?
– Придумаю. – Но, по правде, я уже знал.
Это казалось естественным завершением беседы. Но, прежде чем положить трубку, Брэндон хотел сообщить мне еще кое-что.
– Возможно, это неуместно говорить, особенно учитывая, что вы двое были так близки. Но думаю, будь Марго еще здесь, мы бы справились. Я сдался под давлением инвесторов. Звонил не тем людям. Марго никогда бы не поддержала мои дурацкие решения.
– Этого мы не можем знать.
Пауза.
– Помнишь ту мою историю про возникновение «Фантома»? Как меня вдохновил разрыв отношений и оставшиеся сообщения? Когда я выдал эту речь Марго, она сказала: «Твоя история – фуфло». Еще до того, как мы стали встречаться, она бросала мне вызов. Но знаешь что? Она была права. Я все это выдумал. Всю чертову историю. И она это поняла.
– Похоже на Марго.
– Но эта история срабатывала на всех деловых встречах. Она делала продукт понятным для инвесторов, – продолжил он. – Я думал, что строю что-то серьезное, но предал свои идеалы с самого начала.
Я рассмеялся.
– Марго всегда говорила, что технологии созданы для грустных белых мальчиков.
Я уже не злился на Брэндона. Меня больше не волновали его отношения с Марго. Я наконец-то осознал, что был не единственным человеком в жизни Марго. И если честно, хотя меня не слишком заботили причитания двадцатипятилетнего миллионера, приятно было снова поговорить о Марго. Давненько не было такой возможности.
Брэндон не мог сообщить мне, кто приобрел «Фантом», – по крайней мере, пока. Позже я узнал, что покупателем стала крупнейшая технологическая компания из Калифорнии. Крупнейший интернет-поисковик поставил амбициозную цель проиндексировать всю информацию в мире, хоть и неясно, с какой целью. Они оцифровывали книги, создавали карты Земли. Во многих смыслах «Фантом» идеально подходил для их портфолио: представьте, что вы можете знать, о чем все люди говорят друг с другом. Компания может использовать эту информацию для любых задач – и гнусных, и нет. Но по большей части, похоже, ее используют для целевой рекламы. Компания с невероятными амбициями, желающая проиндексировать всю информацию в мире во всех формах, нанимает и эксплуатирует инновационными способами величайшие умы человечества, но не может придумать более творческий способ использовать эту информацию, кроме как для продвижения рекламы. В итоге именно система, которую создал Эмиль, стала наиболее привлекательной частью «Фантома». Все политические и гуманистические идеалы Брэндона оказались забыты.
Брэндон позвонил мне – а не просто дал поручение юристу, чтобы тот проинформировал о моей доле, – потому что ему требовалась помощь с долей Марго. Она тоже владела акциями «Фантома», и когда Брэндон сообщил, сколько досталось ей, подтвердились мои подозрения, что деньги, которым я так обрадовался, которые смогут изменить мою жизнь, для остальных – мелочь.
Я обещал передать ему, как связаться с Луизой, матерью Марго. Предоставлю другим заниматься этим.
Деньги прибыли быстрее, чем я ожидал, всего спустя день после объявления о сделке.
Мое первое приобретение – смартфон. Я поехал в ближайший магазин электроники, в Восточном Орегоне он был от меня в часе езды. Наконец-то я смог позволить себе современный телефон с интернетом. Устройство приятно легло в руку – стеклянная фронтальная часть, гладкая и прохладная алюминиевая задняя. Я вышел из магазина, держа его в руке, любовался им до неприличия. Это же символ богатства, но меня он привлекал. Я знал, что старый складной телефон не имеет для меня больше никакой ценности. И выбросил его в ближайший мусорный бак. Я не рассчитал бросок и увидел, как он отскочил от края мусорного бака и упал рядом на землю. И я не удосужился его поднять.
Первым делом я загрузил «Фантом». Открыл программу, и меня сразу же встретило всплывающее окно, поясняющее, что сервис купили. Там были веселые фразочки о «следующем приключении», цепочка стартаповских клише, будто жизненный цикл «Фантома» – лишь серия квестов в видеоигре. Впервые я осознал, что искренне рад выбраться из этой тусовки.
За посланием о приобретении «Фантома» скрывалось признание в том, что сервис постепенно будет клониться к закату на протяжении следующих трех месяцев. Я всегда считал этот образ забавным, словно программному обеспечению устраивали моряцкие похороны: останки укладывали в лодку и пускали в море дрейфовать к заходящему солнцу.
Моя следующая покупка – билет на самолет, второй за месяц и снова в один конец.
Я ожидал, что Токио окажется городом будущего. Но обнаружил, что он тих и мягок. Похож на Нью-Йорк. С высокими зданиями и множеством людей повсюду. И все же почему-то Токио был почти бесшумным. Люди перемещались по городу с легкостью. Поезда метро всегда приходили вовремя. Улицы содержались в безукоризненной чистоте: санитарная команда проносилась по Токио и приводила его в первозданный вид каждое утро.
В моем воображении Токио был гораздо более крикливым и ярким. Единственный район, соответствующий моим ожиданиям, Акихабара, состоял сплошь из больших магазинов электроники в шумных галереях, мерцающих неоном. Розничная торговля здесь напоминала свалку техники. Один из местных магазинов знаменит коллекцией старых гаджетов, которые продаются по большим скидкам. В нем теснятся ящики с проводами, загадочными периферийными устройствами и устаревшими приборами, запечатанными в пластик. Роясь в этих контейнерах со старыми механизмами, я чувствовал себя археологом, исследующим годы потребления техники, каждый слой товаров представлял собой эпоху человеческого прогресса, как возраст осадочных пород оценивается по стратам.
Я вошел в пассаж, состоявший из пяти этажей игровых автоматов. Большинство из них я не знал. Бросил жетон в один автомат, который представлял собой барабан в виде огромной пластиковой дыни, с барабанными палочками в виде морковок. Инструкция на японском, то есть я не мог ее прочитать. Я попытался бить в барабан в ритме музыки, но не понимал, правильно ли я делаю. Игра была громкой, и поток разочарованных хлюпов и гудков означал, что справляюсь я отвратно. Звуки продолжались, пока наконец мне не предъявили надпись
Я побрел наверх в поисках игры, в которую смогу сыграть без инструкций. На третьем этаже обнаружил автомат «Пакман». Но это был не обычный, хорошо знакомый мне «Пакман», а новая вариация, требовавшая четырех игроков. Я смотрел, как играет группа японских подростков, следил за происходящим на экране. Идея казалась похожей: сжирай белые точки, убегай от призраков. Но неясно, нужно ли играть в сотрудничестве или соревнуясь. Подростки поддразнивали друг друга всякий раз, как кого-то ловил призрак, и издавали радостный клич, когда Пакман съедал призрака. Похоже, это весело. Когда раунд закончился, один из мальчишек предложил мне занять его место. Я сказал, что мне нравится наблюдать, но он настаивал, выразительно указывая на автомат.
Там стояли двое мальчишек – повыше и пониже – и девочка с короткой стрижкой и челкой. Они радостно закивали, когда я подошел к аппарату.
– Что мне делать? – спросил я.
Мальчики не ответили. Девочка захихикала и ответила: «Пакман». Похоже, они не говорили по-английски.
– Знаете, у меня была подруга, которая обожала «Пакман», – сказал я. – Она раскрыла мне все хитрости.
Игра началась с веселой трелью, и внезапно наши Пакманы стали поедать маленькие точки, издавая при этом хлюпающие звуки.
– Синий призрак – самый опасный, – заявил я. – Он пытается обогнать тебя и запереть в ловушке.
– Ано дзи сан ва дзутто ханаси-о суру но ка? – спросил коротышка.
– Дзэмбу торикку ситтэ иру ё на хито-ни мэття ябай нээ, – ответил высокий.[35]
– Но синий призрак движется относительно красного, так что за тем тоже нужно следить.
– Ано яро ваг э му дакэ ситэ, тада дамарэ.[36]
Девочка захихикала.
Когда игра закончилась, трое подростков поклонились и поблагодарили меня по-английски. Они смеялись не переставая, и я вдруг тоже засмеялся. Я не понимал, что тут смешного, но на мгновение я почувствовал себя желанным гостем.