Кевин Митник – Призрак в Сети. Мемуары величайшего хакера (страница 8)

Крупные компьютерные системы часто размещались в залах с фальшполом для того, чтобы под ним можно было протянуть все кабели, рассчитанные на постоянную высокую нагрузку. Трубку подняла другая дама. Я рисковал, но они не смогли бы отследить вызов, поэтому, даже если бы у них возникли какие-то подозрения, я потерял бы немногое.

– А PDP-11/70 для «Ковчега» расположен в этой лаборатории? – спросил я, упомянув название самого мощного мини-компьютера DEC на тот момент. Я считал, что группа разработчиков обязательно будет им пользоваться.

Она ответила, что я не ошибся.

– Это Антон Чернов, – бесстыже заявил я. Чернов был одним из основных специалистов, которые занимались разработкой RSTS/E. В этот момент я рисковал намного сильнее. Вдруг она знает его голос и поймет, что я не Чернов? – У меня проблемы со входом в один из моих аккаунтов на «Ковчеге».

– Свяжитесь с Джерри Ковертом, – раздался голос в трубке.

Я спросил его добавочный, и дама без колебаний дала мне номер. Когда я дозвонился, то сразу сказал:

– Привет, Джерри, это Антон. – Я предположил, что даже если он не знает Чернова лично, то ему должно быть знакомо это имя.

– Привет, как дела? – весело ответил он. Видимо, Джерри недостаточно близко был знаком с Черновым и не уловил, что мой голос совсем другой.

– Нормально, – ответил я. – Но, ребят, вы там, случаем, не удалили один из моих аккаунтов? Я на той неделе создал аккаунт специально, чтобы протестировать код, а теперь не могу в него войти. – После этих слов, Джерри попросил назвать нужную учетную запись.

Я уже знал, что в системе RSTS/E номера учетных записей представляли собой комбинации номера проекта и личного номера программиста – например, 1,119. Номера шли по порядку до 254. У привилегированных аккаунтов номер проекта всегда равнялся 1. Еще я понял, что за командой разработчиков RSTS/E закреплены номера программистов от 200 и выше.

Джерри я сказал, что мой тестовый аккаунт был обозначен «1,119», и скрестил пальцы, чтобы этот номер не был никем занят. Повезло так повезло. Он проверил и сказал, что аккаунта с номером 1,119 не существует.

– Вот черт, – вырвалось у меня. – Наверное, кто-то его удалил. Не могли бы вы мне его восстановить?

Чернов всегда получал, что хотел.

– Без проблем, – сказал Джерри. – Какой вам сделать пароль?

Я осмотрелся и заметил в кухонном буфете банку с клубничным конфитюром.

– Пусть будет «конфитюр», – уверенно сказал я.

Не успел я и глазом моргнуть, как услышал:

– Хорошо, готово.

Я был в восторге, адреналин просто зашкаливал. Мне не верилось, что это настолько просто. Будет ли все это работать?

С моего компьютера я набрал номер дозвона, который мне дал мой будущий гуру Нил. Установилось соединение, и на экране высветился следующий текст:

RSTS V7.0-07 * The Ark * Job 25 KB42 05-Jul‐80 11:17 AM # 1,119

Password:

Dialup password:

Что за невезение! Я снова позвонил Джерри Коверту и опять представился Черновым.

– Понимаете, я пытаюсь войти в систему с домашнего компьютера, а она требует пароля дозвона.

– Он разве не пришел вам по электронной почте? Пароль «клоун», – поведал Джерри.

Попробовал еще раз и вошел!

Первым делом я стал собирать пароли других членов команды разработчиков.

Встретившись с Нилом, я заявил:

– Пробраться в «Ковчег» было плевым делом. У меня на руках пароли всех разработчиков RSTS/E.

Нил уставился на меня, в его глазах читался немой вопрос: «Парень, ты что курил?»

Мой гуру набрал номер модема и попал на главную страницу «Ковчега» с полями для ввода логина и пароля. Я сказал ему «подвинься» и ввел учетные данные – на экране появилось волшебное «Готово».

«Ну что, Нил, доволен?» – спросил я.

Он не мог поверить глазам своим. Как будто я показывал ему билет, который выиграет в лотерею. Выведав, как именно я заполучил доступ, Нил, Дэйв и еще несколько приятелей отправились в компанию PSI, которая располагалась недалеко от Калвер-Сити. В этой организации были новейшие и самые быстрые модемы. Они работали со скоростью 1200 бод [20]. В те времена обычный модем разгонялся до 300 бод. Оттуда ребята начали скачивать исходный код RSTS/E.

Старинная мудрость говорит, что вор не знает слова «честно». Вместо того чтобы допустить меня в свой круг и поделиться информацией, они скачали код RSTS/E и оставили себе.

Позже я узнал: эти сволочи позвонили в DEC и сообщили, что «Ковчег» взломан, а виновником назвали меня. Сдали с потрохами. Я даже подумать не мог, что ребята решат на меня настучать, а ведь именно благодаря мне они взяли такой сочный куш. Это был первый, но далеко не последний случай, когда меня обманывали люди, которым я доверял.

В 17 лет я все еще учился в средней школе, но занимался работой, которую можно было условно назвать «диссертацией по взлому RSTS/E». Я искал цели, просматривал списки вакансий различных компаний, которые нуждались в сотрудниках с опытом работы с RSTS/E. Я звонил по адресам, говорил, что из службы технической поддержки DEC. Обычно мне удавалось выведать у системного администратора номера дозвона и пароли к привилегированным аккаунтам.

В декабре 1980 года я познакомился с Микой Гиршманом, у отца которого была учетная запись компании Bloodstock Research, чьи компьютеры работали на системе RSTS/E. Насколько я помню, фирма вела архивные записи о родословных скаковых лошадей и предоставляла эту информацию заводчикам и игрокам, делавшим ставки. Через учетную запись Гиршмана я подключился к Bloodstock Research, воспользовался брешью в системе безопасности и получил доступ к привилегированному аккаунту. Потом мы с Микой по-всякому упражнялись с этой операционной системой, научились работать с ней. Делая это в основном ради развлечения.

К сожалению, наши забавы совершенно неожиданно закончились провалом. Как-то раз ночью Мика вошел в систему без меня, Bloodstock Research засекла это проникновение и сообщила ФБР о том, что произошел взлом, инициированный с аккаунта Гиршмана. Агенты нанесли визит отцу Мики. Сначала он заявил, что не имеет ни малейшего понятия об атаке. Но когда сыщики надавили на мужчину, он выдал своего сына, а Мика выдал меня.

Я был в спальне на втором этаже нашего кондоминиума. Как раз вышел в сеть и пытался взломать коммутаторы Pacific Telephone через обычный модем с наборным вызовом. Услышав, что в дверь стучат, открыл окно и крикнул на улицу:

– Кто там?

Ответ мне потом будет сниться в кошмарах:

– Робин Браун, ФБР.

Мама спросила:

– Кто это?

Я быстро сказал:

– Он представился агентом ФБР.

Мама рассмеялась. Она могла гадать о ком угодно, но уж точно не о сотруднике ФБР.

Я же был в панике. Быстро отключил телефон от интерфейса модема и заталкивал под кровать компьютерный терминал TI‐700. Льюис де Пейн дал его мне на несколько недель повозиться. Тогда еще не было персональных компьютеров, мы пользовались только терминалом и модемом, через который подключались к компьютерной сети определенной компании или университета. Монитора также не было: отклики на мои команды печатались на длинном свитке термобумаги.

До меня вдруг дошло, что под кроватью лежит уйма термобумаги с огромным количеством информации. Эти данные доказывают, что я постоянно вламывался в компьютеры телефонной компании, на ее коммутаторы, а также проникал в компьютеры частных фирм.

Когда я спустился, агент протянул мне руку, и мы обменялись рукопожатием. «Я взял с поличным Стэнли Рифкина», – сказал он мне, понимая, что я знаю, о ком идет речь. Этот человек совершил крупнейшую в мире кражу. Он стащил из Security Pacific National Bank 10 миллионов долларов, обманув систему безналичного перевода денег. Агент полагал, что меня это напугает, но я-то знал, что Рифкин попался только потому, что вернулся в Штаты и всем похвастался своим подвигом. Если бы он не совершил такой ошибки, то так бы и жил где-нибудь за границей в свое удовольствие.

Мой гость был федералом, а в стране до сих пор не было никаких федеральных законов, под которые подпадали компьютерные взломы вроде тех, которыми занимался я. Он сказал: «Ты можешь сесть на 25 лет, если не прекратишь баловаться с телефонной компанией». Я знал, что он ничего не может мне сделать, а просто пытается напугать.

Ничего у него не вышло. Как только агент удалился, я снова вошел в сеть. Я даже не сжег распечатки. Да, глупо. Я уже был неисправим.

Визит ФБР совершенно не выбил меня из колеи, но и реакция мамы была совсем не такой, как вы могли подумать. Ей показалось, что все это было глупой шуткой. Какой вред мог причинить мальчишка, который просто играет дома с компьютером? Она совершенно не представляла, что я делаю на самом деле.

Слишком уж велик был соблазн и адреналин от обхода запретов. Меня поглотила страсть к компьютерной и телефонной технике. Я чувствовал себя первопроходцем, движущимся в киберпространстве без всяких ограничений и влезающим в системы ради одного удовольствия и острых ощущений. Я умел перехитрить инженеров с многолетним опытом и знал, как обойти системы безопасности, обучаясь новому прямо на лету.

Совсем скоро власти спустили меня с небес на землю. После описанных событий Мика отправился в Париж. Самолет The Air France уже два часа был в воздухе, когда по системе громкой связи прозвучало: «Мистер Мика Гиршман, нажмите, пожалуйста, кнопку вызова стюардессы». Он так и поступил. Тогда к нему подошла стюардесса и сказала: «Пилот хочет поговорить с вами в кабине». Можете себе представить, как он удивился.