Кевин Леман – Новая жизнь к пятнице. Лучшая версия себя за 5 дней (страница 40)

Один мой друг бо́льшую часть взрослой жизни страдал депрессией. Как-то раз оказался я в командировке в тех местах, где он живет, и заехал его проведать. То есть просто в гости, по-дружески, а вовсе не с целью лечить ему мозги. Однако мне с порога стало ясно, что ему нужна помощь. Трех- или четырехдневная щетина на лице, глаза мутные. Мало-помалу разговорились, тут я его и спрашиваю:

— Джим, а ты что, бороду решил отпустить?

— Не-е-т, — выдавливает из себя Джим совершенно депрессивным тоном.

— А можно я тебе одну вещь посоветую чисто по-дружески?

— Валяй.

— Завтра утром, как проснешься, первым делом побрейся.

Вроде бы тупость и банальщина с моей стороны — предлагать столь незатейливые рецепты выхода из подавленного состояния, но ведь в том-то все и дело, что начинать нужно с малого, опять же, это как с первых шажочков заново учиться ходить. Даже если вы в глубокой депрессии и вам неохота бриться, мыть голову или принимать душ, иногда все-таки нужно себя заставлять придерживаться базовых правил, в частности и личной гигиены. Со временем именно вот эта повседневная рутина мало-помалу, шажок за шажком и выведет вас из подвала, и приведет к изменению склада вашего характера в долгосрочной перспективе.

Этот же принцип безотказно действует в любой ситуации, когда вам нужно что-то исправить в своей личности или характере, будь то отучение от обжорства, половой распущенности или каких-то иных не устраивающих вас привычек или качеств. Если знаете за собой склонность к излишней болтливости во время застолий, примите твердое решение в следующий раз, как будете обедать или ужинать в компании, говорить на 25 % меньше. Просто затыкайте себе рот перед каждой четвертой репликой, которую вас тянет произнести, и, вместо того чтобы высказываться, молчите и внимательно слушайте других.

Практиковаться нужно не ради достижения совершенства, а просто потому, что, если вы верите в серебряную пулю, которая убьет в вас упыря, или в волшебную палочку, которая превратит вас в принцессу, вы не получите, не добьетесь и не достигнете ровным счетом ничего!

Как изменилась моя жизнь

Мне всю жизнь жилось несладко — во многом по собственной вине. И вот полгода назад услышал я по радио Ваш рассказ о том, что такое перфекционизм. Мои знакомые во мне этого в жизни бы не заподозрили (в квартире-то у меня полный бардак), но вы словесный портрет перфекциониста будто с меня писали! Мне до этого даже в голову не приходило, что я «отчаявшийся перфекционист», а тут послушал вас, сопоставил с собою, обдумал все — и таки да, все сходится. Я же первенец у родителей — и всю жизнь не мог им угодить в полной мере, был недостаточно хорош и далек от совершенства в их понимании. Так что, как только мне стукнуло восемнадцать, я молниеносно свалил из отчего дома — и больше туда ни ногой! Ну и еще достаточно упомянуть, что я в жизни себе ни в чем ни малейшего послабления давать не привык.

А тут послушал Вас — и впервые в жизни осознал, что как ушел из дома, так только тем и озабочен, что пытаюсь найти возможность вернуться к родителям (ушел-то я, не попрощавшись, и за девять лет ни разу с ними не виделся, не звонил и не списывался). Теперь вот детскими шажочками пытаюсь вернуться к тому образу жизни, который мне по душе… и к тому себе, которым хочу быть. Не уверен, хватит ли мне смелости когда-либо снова вступить в контакт с родителями, но знаю одно: я впервые в жизни собою доволен.

Все в том же роскошном фильме «Три амиго» есть потешная сцена, где персонаж Стива Мартина оказывается в застенке скованным цепями по рукам и ногам. Сначала он пытается вырваться из оков одним мощным рывком, приговаривая: «У меня выйдет, выйдет, выйдет!» — Но всякий раз, оттолкнувшись от стены, к которой прикован, и устремившись к рычагу, которым размыкаются оковы, он чуть-чуть до него не добирается, и туго натянутые цепи отшвыривают его обратно к стене.

А ведь такое с нами и по жизни случается, верно? Вот же оно, кажется, рядом, желанное — скажем, сбросили вы 15 кило и прочно сели на здоровую диету, — и тут — бац! — приглашение на свадьбу племянницы. В день свадьбы вы специально питаетесь весь день даже легче обычного — плошка овсянки на завтрак, овощной салатик на ланч и все. Ну а раз все выходит так хорошо, то вы, так и быть, позволяете себе за свадебным столом один-единственный малюсенький кусочек сладкого торта. А четверть часа спустя вдруг ловите себя на том, что доедаете уже третий, причем здоровый кусок, — и говорите себе: «Сорвалась… Ну и пропади оно все пропадом!» — и принимаетесь уплетать за обе щеки и четвертый, и пятый…

Рецидивы старого неизбежны. Вопрос не в том, случится ли у вас срыв; вопрос в том, как скоро он случится и как вы с ним справитесь. Выработано ли у вас умение убеждать себя в том, что черную полосу можно и нужно просто перетерпеть — и двигаться дальше?

Например, женщина в жизненной ловушке хождения по кругу неудач скажет себе: Все опять профукала. Три куска слопала, обжора ненасытная! Откуда только во мне столько тупости?! Да что уж теперь, так и буду толстухой до самой старости. Ну а раз так, раз уж мне не дано похудеть, то и черт с ним, еще один кусочек торта мне, пожалуй, и не повредит, а настроение исправит.

Женщина же, овладевшая навыками, о которых я веду речь, будет мыслить иначе: Эх, зря я, наверно, позволила себе второй кусок, не говоря уже о третьем. Но я же до этого так здорово с собою справлялась, работала над собой, грамма лишнего себе не позволяла. От второго куска точно не умру. А вот этот, третий, доедать, пожалуй, не буду, не то сделаюсь снова такой, как была, когда жрала без удержу и вовсе себя не контролировала. И вообще, встану-ка я из-за этого стола и пойду поболтаю с кем-нибудь. Да вот хоть с Мартой. Она же вся такая позитивная и духоподъемная. Вот с нею и потреплюсь о том о сем, а главное — от стола прочь!

Для меня это не просто теория. Я на собственном опыте все это пережил.

Я, к примеру, обожаю тыквенный пирог и способен им объесться. Как-то вечером за ужином в ресторане Санде вдруг нахмурилась, точно вспомнила о чем-то важном. Оказывается, на следующий вечер мы ждем гостей, а ей рано вставать и весь день участвовать в украшении церкви к празднику, и ей никак не выкроить время, чтобы приготовить угощение для гостей самой от и до, в чем она, кстати, мастерица. И она мне говорит: «Лими, прошу, сделай мне одно большое одолжение — зайди завтра утром в Marie Callender’s[39], принеси два пирога — тыквенный и меренгу с лимоном».

На следующее утро, придя в кулинарию, обнаруживаю, что тыквенные пироги там продают по акции «2 по цене 1» и, естественно, приношу домой два тыквенных пирога и обещанную меренгу с лимоном. Время 11:00 утра, дома пусто, а я еще даже не завтракал. И вот смотрю я на стол, и до меня доходит, что вот же — лишний тыквенный пирог стоит прямо передо мной, на завтрак. Самое то — кусок пирога со взбитыми сливками, с кофе.

Отрезал себе щедрый ломоть, взял в руку и уплел его, откусывая, чтобы вилку потом не мыть. Это была моя первая ошибка. Когда кусаешь с руки, даже вкус распробовать не успеваешь. Боже ж ты мой, я и заметить не успел, как прикончил первый кусок. Прямо раз — и нет его, провалился в меня, да так, что я даже и вкуса не почувствовал. Вдруг смотрю и вижу, что это был уже второй кусок, а когда и как я первый слопал — это мой мозг не зафиксировал. Такие вот пироги — с тыквой. Мало того, тут еще и мои вкусовые рецепторы проснулись и будто взбесились: пирог-то, оказывается, не просто вкусный — а само совершенство!

И я думаю: Вот ведь, зараза, вкуснятина-то какая, и кофе под него прямо-таки расцветает. Сварю-ка себе еще чашку — и повторю на бис.

Антракт на варку кофе — и второе действие. Отрезаю себе еще кусок, даже чуть потолще двух предыдущих. В конце-то концов, с какой стати мне самого себя обделять?! И третий кусок провалился, как не было его, подобно самому первому. Смотрю на пирог: трех восьмых недостает, больше половины на месте, а главное, от второй чашки кофе едва отпито, а закусить ее больше нечем, кроме как все тем же пирогом.

Отрежу-ка я себе тоненький-тоненький кусочек, с палец толщиной, не больше, чисто для того, чтобы кофе не пропадал, думаю я, но с палец толщиной — это разве дело, когда тут такое кулинарное чудо, что пальчики оближешь? Ам! — и нет его… Так я несколько раз и повторил по тоненькому ломтику на один укус, пока не увидел, что от пирога остается уже меньше трети.

Тут я оказался перед адской дилеммой. С одной стороны, до моего мозга стали наконец доходить сигналы от желудка, и он заверещал: Перегрузка! Перегрузка!

Но это же лишь один аспект проблемы, с другой стороны, меня могут ожидать и куда большие неприятности: вот-вот вернется домой Санде, застанет меня дома одного — и что я ей скажу? «Хм, знаешь, милая, тут к нам недоеденный пирог как-то сам собой загулял?» — Лучше уж доесть!

Ну ты даешь! — возмутилась совестливая часть моего я. — И так ведь объелся уже сверх всякой меры!

А знаешь, Леман, — отвечает голосу совести мое альтер-эго, — ведь есть же, есть у тебя прекрасный выход из ситуации.

Какой, интересно?

Уничтожь ты эту улику. Съешь ее — и дело с концом.