Кевин Гилфойл – Театр теней (страница 76)

Дэвис приподнялся:

— Я создавал Джастина не для того, чтобы он нашел убийцу Анны Кэт. На меня вообще нашло какое-то затмение, я не должен был этого делать. Вопрос в том, что мне делать теперь? С сознанием того, что монстр, отнявший у меня дочь, живет и процветает, и даже дорос до партнерства в известной юридической фирме? Как я могу смириться с этим? И что мне делать с Джастином? Ведь я за него в ответе.

Джоан погладила мужа по спине. Спина была мокрой от пота. Она поднялась, взяла из шкафа полотенце и чистую футболку, сняла с мужа влажную и протерла его полотенцем, как сестра милосердия.

— Мы что-нибудь придумаем, — сказала она. — Только пообещай мне, что, когда эта история закончится, не важно как, мы не станем больше ничего друг от друга скрывать, и ты будешь безраздельно мой, только мой.

Он улыбнулся в темноте.

— Я никогда никому этого не обещал, — сказал он. — Но тебе обещаю.

79

Когда «фантазер» заболевает или получает травму, ему, как правило, позволяют умереть. В «Теневом мире», как и в реальном, в больницах веселого мало. Никому не охота терпеть боль и ждать осмотра, когда можно просто начать все с начала. И только два сорта игроков обращались в виртуальные больницы, потому что им было что терять: игроки, добившиеся в игре огромного успеха, славы или богатства, и «реалисты». К счастью, это означало, что очереди в травмопункт были здесь короче, чем в действительности.

Сидя за компьютером в своей комнате, Джастин забеспокоился, что мать может услышать, как он говорит в микрофон. Время близилось к рассвету, и она — его настоящая мама — скорее всего, спит уже не так крепко. Она терпеливо относится к его увлечению, но непременно взорвется, если узнает, что вместо того чтобы спать, он всю ночь разъезжал по виртуальному городу на машине в компании тридцатипятилетней женщины и дрался с серийным убийцей. И он начал печатать реплики своего персонажа.

Виртуальная Сэлли сидела на смотровом столе. Ее зачем-то переодели в зеленую больничную робу. Врач, Хана Райт, проделала какие-то манипуляции — выглядело это не слишком убедительно. Джастин сразу понял, что она «фантазерка», представляющая себя врачом. Затем она сообщила Сэлли, что та скоро поправится.

— Сэлли, у вас сотрясение мозга, — сказала доктор Райт. — Но нетяжелое. С позвоночником тоже все нормально. При болях принимайте ацетоминофен. Аспирин и ибупрофен применять не следует. Договорились?

— Доктор Райт, конечно.

«Теневой» доктор села на оранжевый пластиковый стул, посмотрела на Сэлли снизу вверх, слегка склонив голову вправо, и спросила:

— Сэлли, с вами может кто-нибудь посидеть некоторое время? На случай, если вам вдруг станет плохо?

Виртуальный Джастин сделал шаг в сторону стола:

— Ну да, конечно. Мне-то через несколько часов в школу идти, но мой персонаж вполне может остаться с ней. А я бы время от времени проверял, что и как.

«Господи, он так и не понял, что значит быть «реалистом», — подумала Сэлли.

— Хорошо, — сказала доктор Райт. — Уверена, с ней все будет в порядке. Я бы хотела, чтобы вы посидели здесь еще полчаса, чтобы убедиться, что не будет никаких отеков или потери ориентации.

— Спасибо, доктор, — поблагодарила Сэлли.

Доктор Райт вышла из кабинета и направилась к другим пациентам.

Джастин — реальный Джастин — страшно устал. У него не было сил, хотелось выключить компьютер и прилечь на часок перед школой. Но он знал, что если сейчас с Сэлли останется его персонаж, он не сможет следить за ее «отеками и ориентацией».

— Ты можешь идти, — сказала Барвик.

— Не хочу, — напечатал он. — Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, — ответила она. — Персонажи быстро выздоравливают.

— Да, но все ли они учли? Все ли просчитали в процентном отношении? Вдруг ты сейчас брякнешься со стола и умрешь от аневризмы или чего-нибудь такого.

— Вот спасибо!

Индикатор на экране Джастина показывал, что его состояние тоже близко к критическому, и он пододвинул себе оранжевый стул. Если уж его персонажу не суждено сегодня поспать, надо хоть отдохнуть.

Виртуальная Сэлли сидела на смотровом столе, подложив ладони под бедра. Синяк уже проходил — это программа дает понять, что травма не слишком серьезная.

— Можно тебя спросить? — написал Джастин.

— Конечно.

— Почему эта жизнь так важна для тебя? Я сам играю в эту игру, мне очень нравится. Зачем нужно было ехать в больницу? Если твоя виртуальная жизнь — точная копия реальной, почему же ты не можешь просто начать все с начала, если с тобой что-то случается? Ты ведь при этом ни дня не потеряешь.

В ответ Сэлли сказала:

— Попробую объяснить — это как в дзен-буддизме. Цель «реалиста» — вести две параллельные жизни, в сети и в реальности. Обе жизни одинаково важны. Некоторые «реалисты» воспринимают своего виртуального двойника как «ин», а себя как «янь», пытаясь реализовывать все свои негативные импульсы через воображаемого персонажа, чтобы стать лучше в реальности. Другие, и я в том числе, пытаются вести абсолютно одинаковые жизни. Если я умру в «Теневом мире», я буду чувствовать боль, как от потери реального человека. А если умру, я надеюсь, мой персонаж будет продолжать жить моей жизнью без меня.

— Жить без тебя? Да что ты такое говоришь?

— Если не входить в игру два месяца подряд, «Теневой мир» аннулирует твой счет. Твой герой исчезает, и, если ты в свое время не задействовал специальную функцию, твое место занимает другой игрок со своим персонажем. Но настоящий «реалист» знает, как обмануть программу, и его персонаж, хотя им никто не управляет, может существовать месяцы, а то и годы после смерти своего создателя. Присмотрись, и ты увидишь таких персонажей в игровом пространстве. У них всегда печальный вид. Скорбный.

— То есть вы с персонажем как близнецы, да? — спросил Джастин. — Близнецы с одним сознанием на двоих.

Сэлли кивнула:

— Это ты хорошо сказал.

Джастин встал и прошелся до двери. Медсестры провожали встревоженных персонажей из одной смотровой в другую, давали им лекарства… Игроки, чьи двойники сейчас находятся здесь, в больнице, сидят перед мониторами и тихо молятся, чтобы болезнь или травма оказались не слишком серьезными. «Ин и янь. Что, если Койн как раз из таких «реалистов»? — подумал Джастин и обернулся к Сэлли:

— Что, если он пытается… изгнать маньяка из реального мира и переместить его в мир виртуальный? Может быть, он хочет избавиться от ужасного наваждения, направив его разрушительную силу в игру, где нельзя навредить живым людям?

— Господи боже мой. Я так не думаю, — ответила Барвик.

— Но почему? — с раздражением спросил виртуальный Джастин. — Стоит мне что-то предположить, ты тут же это отметаешь. Ты же должна признать: кое-какие из моих безумных теорий оказались правдой. Разве не может быть, что настоящий Сэм Койн пытается остановиться и использует игру, чтобы избавиться от болезни, заставляющей его убивать женщин?

— Я в этом сомневаюсь, потому что настоящий Сэм Койн, кажется, стоит у меня под окнами.

80

Окно во второй спальне было приоткрыто даже зимой: из-за неполадок в системе отопления в этой части дома всегда было жарко, а в остальных комнатах холодно, — и Барвик услышала, как он перемахнул через железный забор и оказался в крохотном запущенном садике у черного хода. В толстовке и черных джинсах, он, прижимаясь к стеклам, чтобы заглянуть в окна первого этажа, выглядел на белом, недавно выпавшем снегу, как пантера. Если он и был хищником, то не выслеживал добычу, а скорее подглядывал за ней.

Она не сомневалась в том, что это действительно Сэм Койн. Она узнала его, когда на лицо упал свет фонаря. Может, он и правда «реалист»? Персонаж был удивительно похож на него.

Не выходя из сети, она набрала 911. Надо было еще придумать, чем защищаться. Она продиктовала оператору службы спасения свой адрес и схватила лежавшую под кроватью биту — единственное, что попалось под руку.

— Как ему удалось выяснить, где ты живешь? — спросил Джастин. — Сэлли вновь слышала голос Джастина, а не компьютера — он снова надел гарнитуру.

— Откуда мне знать! — Барвик стояла у компьютера и шептала в микрофон, пытаясь сообразить, куда делся Койн. — Может, кто-то в клубе узнал меня: я же делала репортаж о его открытии.

— Думаешь?

Сэлли не отдавала никаких команд: ее копия оглянулась по сторонам, а потом посмотрела на руки. Наблюдая за ее действиями на экране, Сэлли аж подпрыгнула, догадавшись, в чем дело.

— Вот черт! — сказала она в микрофон. — Моя сумочка! Я оставила ее в гараже! А в ней удостоверение личности, такое же, как в реальности. Черт!

— У тебя есть, чем защищаться? Ружье или бита? Пойди, возьми.

— Знаешь, хоть ты у нас и великий мыслитель, я и без тебя догадалась. Может, мне спрятаться?

— Нет! — крикнул Джастин. — Если ты отойдешь от компьютера, как же я узнаю, что с тобой ничего не случилось?

— Для меня это сейчас не самое главное, Джастин.

Она сняла гарнитуру и стала переходить от окна к окну, следя за мужчиной, обходившим ее дом. Если он действительно тот самый маньяк из Уикер-парка, знаменитый тем, что никогда не оставляет на месте преступления никаких следов, то сегодня он явно решил устроить себе выходной: отпечатки его ботинок огибали дом. Остается надеяться, что он пришел не для того, чтобы ее убить.