Кевин Джеттер – Доктор Аддер (страница 41)

– Эй, ты, мудак! – раздался чей-то возмущенный вопль с первого этажа. – Ты чё на меня ссышь?

Лиммит в панике подавил струю, схватился за перила и глянул вниз. Оттуда на него исподлобья, из-под мокрой шевелюры, уставился какой-то крысоед. У незнакомца тут же отвисла челюсть, словно он узнал Лиммита по описанию. Мгновение крысоед стоял как вкопанный, потом рука его дернулась к небольшой коробке с антеннами на поясе.

«Рация», – подумал Лиммит, и абсурдная мысль догнала эту: «Господи, а они хорошо организованы».

«Шевелись!» – завопило что-то внутри. Он цапнул прислоненную к стулу винтовку. Оружие так и осталось незаряженным; он выхватил из кармана обойму, стал засовывать ее задом наперед, сикось-накось, прежде чем наконец вставил на место.

Придурок-крысоед с рацией успел уже поднести коробочку к лицу, когда Лиммит первым выстрелом вышиб ее, оторвав незнакомцу заодно и бóльшую часть пальцев на руке. Крысоед грянулся на колени, завизжав от боли и шока.

Лиммит перекинул винтовку через плечо на ремне, утвердился на перилах, сбросил ноги на ту сторону, повис и спрыгнул вниз. Приземлился он неудачно, расшиб ноги и задницу. Не обращая внимания на боль, схватился за винтовку, подобрался к раненому и уткнул ему ствол под подбородок.

– Та-ак, – резко выдохнул Лиммит, задрав стволом голову крысоеда. – Кто еще знает, что ты здесь? Отвечай честно и сохранишь башку на плечах.

– Никххто, – прохрипел крысоед. Глаза его исступленно закатились. – Мы тут уже все… обшарили. Я просто… подзарядиться отошел. Честно.

Он разжал здоровую руку: на ладони лежало несколько капсул. Красная облатка частично расплылась от пота.

– Отлично, – сказал Лиммит, отводя винтовку в сторону и оставляя ее болтаться на боку, – в таком случае тебя никто не надумает искать.

С этими словами, прежде чем другой успел шелохнуться, Лиммит опустил руку за голенище сапога, выхватил нож и воткнул крысоеду в горло. Хлынула кровь, унося булькающий вздох ужаса. «Нет смысла рисковать и стрелять еще раз, – подумал Лиммит. – Наверняка подумают, что это кто-то из маньяков на крыше развлекается. Надеюсь, что так».

Он поднялся по лестнице обратно, прислушиваясь к последним корчам и хрипам умирающего. Адреналиновая волна прокатилась по телу. «А ты, сука, умеешь быть жестоким, – сказал он себе. – Доволен? Прикончил ни в чем не повинного бедолагу». Ему вспомнился капрал по кличке Отброс.

Глаза доктора Аддера медленно раскрылись и посмотрели на него из комнаты.

– Что… это… – прошептал он с расстояния, по ощущениям, нескольких световых лет, – было… шум…

Глаза снова закрылись.

«Ничего не пропускает», – впечатлился Лиммит.

– Сладких снов, доктор, – ответил он и снова покинул комнатушку с двумя бессознательными обитателями.

Он уселся на стуле в коридоре и прислонил винтовку к перилам. Утер с тыльной стороны руки пятно крови и подумал, что теперь можно и отдохнуть от трудов убийцы, повтыкать в ящик. Хорошенькая прелюдия к проповеди. Он поставил телевизор на полу между ног, включил и откинулся на спинку стула. «Надо же, – размышлял он, – в ЛА и Ориндже столько болтают про Мокса, а я так ни разу и не сподобился послушать его. Посмотрим наконец, что собой представляет Его Серейшество. Прощальное шоу, последний шанс причаститься благодати. Аддер, ты это можешь. Вперед, вали его».

«Я, наверное, с ума схожу», – подумал он, и при этой мысли картинка на экране постепенно сфокусировалась.

Передача уже началась. Звук у телевизора почему-то не работал. Но даже беззвучный образ древнего, невероятно могущественного седовласого проповедника разом приковал Лиммита к месту. Он уставился в экран, читая слова по губам, потом насилу отклеился от стула, задрожал всем телом – сердце панически забухало в груди, – наткнулся на перила, схватился за них побелевшими пальцами, выблевал в несколько мощных приступов; блевотина оросила валявшийся на первом этаже труп крысоеда; соленый пот, стекая по лицу в уголки рта, смешался с ее мерзким кислым привкусом.

Еле живой, Лиммит развернулся и снова уставился в телевизор. Он в первый раз за всю жизнь так перепугался. Он испугался чего-то страшнее смерти.

– Это он, – прошептал Лиммит, чувствуя, что голос вот-вот сорвется в паническое вибрато. Перед мысленным оком полыхнул образ: лицо, глядящее на ребенка-Лиммита из вертолета. Он завертелся на месте и подскочил ко входу в кабинетик, где лежали без чувств Аддер с девушкой. – Это он! Гэсс! Мой отец!..

Он влетел в кабинетик и упал на колени рядом с креслом Аддера.

– У тебя ни шанса нет, – забулькал он в неподвижное лицо. – Он изобрел… Гэсс, мой отец, придумал эту штуку, разве ты не понимаешь… – Он затрясся и с трудом поднялся на ноги. «Господи Иисусе, – подумал он, – держи себя в руках, блин».

Он посмотрел на экран телевизора, к которому была лейкопластырем примотана рука Мелии. Ленты перекрещивались на лице Мокса/Гэсса. «Мой отец, – подумал Лиммит; первый приступ паники улегся, оставив бурные подспудные течения страха. – И только я, из всех, мог его узнать. Неудивительно, что он пытался убить меня». Лиммит надеялся, что еще не поздно остановить Аддера.

Он вытащил из сапога нож и склонился над лентами лейкопластыря, пристегнувшими Мелию к перчатке. Как только Лиммит коснулся пластыря кончиком лезвия, от перчатки пошел надсадный писк и металлические пальцы сжались в кулак. Лиммит увидел красные точечки сенсоров, похожие на пятнышки крови; они медленно наливались светом изнутри. Он отвел нож и попытался перерезать им ленты на другой руке Мелии, привязанной к телевизору. Перчатка снова пискнула и приподнялась с кресла. Лиммит отошел к противоположной стене, нагнулся к кабельной розетке – с тем же результатом. Он понял, что какая-то часть подсознания Аддера продолжает следить за происходящим. Электронный цепной пес. «Если я попытаюсь его задержать, – подумал Лиммит, – мне крышка». На экране телевизора лицо отца исказилось и пошло волнами, точно в жарком мареве. Аддер и Мелия явно уже далеко забрались.

Он уставился на красные огненные точки сенсоров и попытался собрать в кучу разбежавшиеся мысли. Ему явилась почти истерическая отчаянная идея: позвонить на телестанцию Оринджа. «Девушка, не будете ли вы так любезны передать двум полтергейстам вашей кабельной сети, что добрый дедушка Джон Мокс и зловещий Лестер Гэсс – одно и то же лицо?» Он стряхнул с себя этот бред и осознал, что остается единственный вариант. Он наклонился и поискал на полу кожаный футлярчик с АДР там, где раньше его бросил.

Пристегнув себя лейкопластырем к вялой телесной руке Аддера, он свободной рукой набрал в шприц новую порцию жидкости и ввел себе в локтевой сгиб. Потом опустился на пол рядом с креслом, окинул взглядом кабинетик, и зрелище трех прикованных друг к дружке тел вызвало у Лиммита абсурдную ассоциацию с церковным хором. Кабинетик начал отдаляться, таять, и Лиммит подумал: «Либо перчатка сработает на автоматике и прикончит меня, либо нас навестят крысоеды Асузы, обнаружат всех без сознания и пристрелят. Либо, что всего вероятнее, мой отец раздавит нас, как забравшихся ему в голову мошек, и три опустевших оболочки останутся гнить в трущобах среди заброшенных офисов. Мое предупреждение наверняка запоздало, – сообразил он с отчаянием. – Слишком поздно для Аддера. И для всех нас».

– А почему ты боковое крыло не заменишь?

Эдгар Эндпойнт одной рукой вывел машину на соседнюю полосу, медленно пробираясь в зарождающейся вечерней тянучке.

Он пожал плечами, не глядя на товарища.

– Возни слишком много, – отозвался Эдгар, – и меня во всех мастерских знают, они бы папочке заложили.

Он резко прибавил газу, снова сбросил, приноровился к темпу других машин.

– К тому же, – мягко добавил он, – всем пофиг.

Его приятель медленно покивал, впитывая новую информацию.

– Угу, – произнес он, – мне щас тоже.

Он полез в карман куртки и выудил оттуда стопку грязных мятых листков.

– Я пытался их на свет не вынимать, думал, они так дольше продержатся. Но все равно выцвели.

Он швырнул листки на перегородку между сиденьями, и те слабо зашелестели – ветер был бессилен их поднять.

Эдгар оторвался от наблюдения за движением и глянул на листки. Это оказались фрагменты одного из аддерпаков, пожелтевшие и нечитаемые. Он огорчился до крайности.

Высадив друга у жилого комплекса, Эдгар некоторое время посидел в машине с заглушенным двигателем. Он подумал, что, может, не стоило всё рассказывать. Но ведь в любом случае правда бы всплыла. К тому же это такая тяжесть, словно труп на спине тащить. Последнее, что удерживает нас в живых средь мира бренного. Сейчас бы видеооператоров Мокса, снять документалку о жизни Эдгара под названием «Как я был трупом подростка». Он вздохнул и снова завел мотор.

Он припарковался на старом месте рядом с Каса-дель-Солитуда, вылез из машины, поднялся на лифте к семейному кондо. Ключ подошел. «Старый пердун даже замок заменить не потрудился, – подумал Эдгар. – Наверняка догадался, что я вернусь, – после того как услышал, о чем болтают все пацаны. Об Аддере… Да, папа, теперь я готов к лоботомии. Сейчас, только в ванну загляну – бритву возьму».

Обыскав комнаты, он никого не обнаружил, если не считать матери, которая лежала в спальне в обычном для себя коматозном состоянии. Он заорал на неподвижно вытянутую фигуру, но ответа не получил. Эдгар обдумал возможность шарахнуть ее будильником по голове, однако решил, что лучше уж так, как есть. Заглянув к себе в спальню, он не заметил никаких перемен.