Кевин Андерсон – Ветры Дюны (страница 7)
– На нем ты доберешься до крепости Муад’Диба. Теперь ты в хороших руках.
С этими словами он ушел, торопясь вернуться к толпе и начать расследование взрыва.
К ним направился человек в конденскостюме зеленых и черных цветов Атрейдесов; маска свободно свисала ниже его лица. По спине Джессики пробежал холодок узнавания.
– Леди Джессика, добро пожаловать обратно на Дюну. Многое произошло с тех пор, как я здесь умер.
Гарни недоверчиво вскрикнул:
– О великий боже – Дункан?
Мужчина был точной копией Дункана Айдахо. Даже голос оставался тем же; только серые металлические глаза отличали его от оригинала.
– Во плоти, Гарни Холлик, – плоть гхола, но память моя.
Он протянул правую руку, но Гарни мешкал.
– Ты тот, кого тлейлаксу называли Хейтом?
– Хейт был гхола без памяти, биологической машиной, запрограммированной убить Пола Атрейдеса. Я больше не Хейт. Я снова Дункан, прежний старый Дункан. Мальчишка, который работал на Каладане в конюшнях герцога Паулуса; юноша, проходивший подготовку на Гинаце, чтобы стать мастером меча; мужчина, который защитил Пола от убийц из дома Моритани и сражался за освобождение Икса от тлейлаксу. – Он озорно улыбнулся Джессике. – И да, тот самый человек, который напился меланжевого пива и разбудил всех в резиденции Арракина криками о том, что ты предательница и шпионка Харконнена, миледи.
Джессика посмотрела в его необычные глаза.
– А еще ты отдал жизнь за то, чтобы мы с Полом могли спастись после нападения на базу доктора Кайнса.
Она не могла забыть, как Дункан пал под ударами сардаукаров в мундирах Харконнена. Вид гхола вызывал у нее тревогу, ощущение сместившегося времени.
Теперь Дункан показал на орнитоптер, приглашая их подняться на борт. Несмотря на толстую броню, внутри летательный аппарат был роскошным.
Войдя в пассажирский салон, Джессика увидела сидящую там Алию, которая внимательно смотрела на нее.
– Спасибо, что прилетела, мама. Ты нужна мне здесь. – И, словно смущенная этим признанием, добавила: – Ты нам всем нужна.
Медные волосы подростка отросли, лицо похудело, и поэтому глаза, синие-синие, казались еще больше.
– Конечно, я прилетела. – Джессика села рядом с дочерью. – Прилетела ради Пола и ради тебя. И ради моих новых внуков.
– Когда фортуна не может, нас сводит трагедия, – процитировал Гарни.
Джессика удивилась, когда Дункан не занял место пилота, а сел рядом с Алией, предоставив пилотирование фримену. Алия с улыбкой и искренней теплотой коснулась руки Дункана – очевидная романтическая привязанность. Многое изменилось на Дюне и в доме Атрейдесов…
– Конечно, ты хочешь убедиться, мама, что близнецы в безопасности. – Алия повернулась к Дункану. – Прикажи пилоту сесть на западной посадочной площадке. Отправимся прямо в детскую.
Мальчик и девочка, дети Пола, никогда не будут знать отца. Близнецы – наследники Муад’Диба, следующая ступень новой династии, политические пешки. Ее
– Им уже дали имена? Пол…
– Среди своих последних дел, перед… уходом, брат дал им имена. Мальчик Лето, в честь нашего отца. Девочку он назвал Гханимой.
– Гханима? – Гарни распрямился, услышав знакомое слово из речи фрименов. – Военная добыча?
– Пол настоял. С Чани до самого конца была Хара, и сейчас она заботится о новорожденных. Хара стала Гханимой Муад’Диба, после того как он убил Джамиса; может, он так хотел оказать ей честь. Мы этого никогда не узнаем.
Орнитоптер летел над крышами Арракина, над похожими на муравейники домами стихийных, буйных, охваченных страстями и отчаянием толп: паломников, ловцов удачи, нищих, ветеранов джихада, мечтателей и тех, кому просто некуда идти.
Алия заговорила – громко, перекрывая гул двигателей и шум крыльев. Казалось, она охвачена экстазом и полна энергии:
– Теперь, мама, когда ты здесь, мы можем приступить к похоронам Пола. Они должны быть грандиозными, под стать величию Муад’Диба – нужно поразить всю Империю.
Джессика сохраняла нейтральное выражение на лице.
– Это похороны, а не представление жонглеров.
– Да, но с учетом прошлого Пола даже жонглеры были бы уместны, тебе не кажется? – усмехнулась Алия. Очевидно, она уже приняла решение. – К тому же это необходимо не только ради памяти брата, но и ради стабильности Империи. Наше правительство объединяла сила личности Пола – без него мне придется использовать все возможное, чтобы укрепить наши институты. Время для представления, для бравады. Разве похороны Муад’Диба могут быть менее впечатляющими, чем спектакли старого герцога с боями быков? – Девушка улыбнулась, и Джессика увидела в ее лице черты Лето. – У нас также есть вода Чани; когда придет время, мы устроим церемонию и для нее – еще один грандиозный спектакль.
– Разве Чани не предпочла бы скромные фрименские похороны?
– Стилгар говорит то же самое, но это была бы упущенная возможность. Чани хотела бы любым способом помочь мне – ради Пола, если нет иных причин. Я рассчитывала, что и ты поможешь мне, мама.
– Я здесь, – ответила Джессика. Ее охватила печаль.
«Но ты не Пол».
Ей было известно то, чего не знала ее дочь, – некоторые тщательно оберегаемые тайны и желания сына, особенно его взгляды на историю и свое место в ней. Сам Пол, может, и сошел со сцены, но история так легко его не отпустит.
Медленно взмахивая крыльями, ревя двигателями, орнитоптер опустился на плоскую крышу комплекса крепости. Выйдя, Алия уверенно и грациозно двинулась вперед, к влагонепроницаемой двери. Джессика и Гарни следом за ней вошли в элегантную оранжерею с прозрачными стенами из плаза.
Внутри от неожиданного избытка влаги у Джессики перехватило дыхание, но Алия словно не замечала миниатюрных джунглей экзотических влажных растений, нависавших над тропой. Отбросив за спину длинные волосы, она оглянулась на мать.
– Это самая защищенная часть крепости, поэтому детскую мы разместили здесь.
Арочную дверь охраняли два кизары, вооруженные длинными кинжалами, но священники молча расступились, позволяя пройти. Внутри стояли наготове три федайкина.
Взад и вперед сновали женщины в традиционной одежде фрименов. Хара, в прошлом нянька и наперсница Алии, стояла над близнецами, словно это были ее дети. Она посмотрела на Алию и кивнула, узнавая, Джессике.
Джессика подошла и взглянула на Лето и Гханиму. Ее поразило, какое благоговение вызвали у нее дети. Они кажутся такими невинными, такими маленькими и беспомощными, им всего месяц. Она почувствовала, как ее бьет мелкая дрожь. Джессика забыла все сотрясающие Империю новости, которые получила за последние несколько дней.
Словно связанные друг с другом, дети одновременно повернули к ней личики, открыли широко поставленные маленькие глаза и посмотрели так осмысленно, что Джессика удивилась. Так же выглядела в младенчестве Алия…
– За их поведением и взаимодействием постоянно наблюдают, – сказала Алия. – Я лучше всех понимаю, с какими трудностями они могут столкнуться.
Хара уверенно произнесла:
– Мы заботимся о них, как хотели бы Чани и Узул.
Наклонившись, Джессика погладила маленькие нежные личики. Младенцы посмотрели на нее, потом переглянулись, и между ними словно промелькнуло что-то невидимое.
Для сестер дети – всего лишь генетический продукт, точки в долгой линии кровного родства. Дети у Бинэ Гессерит испытывали эмоциональную привязанность только к матери, часто даже не зная о своем происхождении. Самой Джессике, когда она воспитывалась в школе сестер на Уаллахе IX, не говорили, что она дочь барона Харконнена и Гайи Елены Мохайем. И хотя в эмоциональном отношении ее воспитание у Бинэ Гессерит было чрезвычайно бедным, сердце ее устремлялось к внукам, особенно когда она думала, какая тревожная и бурная жизнь их несомненно ждет.
Джессика снова вспомнила бедную Чани. Одна жизнь в обмен на две… Она научилась уважать женщину из фрименов за мудрость и бесконечную преданность Полу. Как мог он не предвидеть страшный удар – потерю возлюбленной? Или знал, но не имел возможности что-либо сделать? Такой паралич перед лицом судьбы может любого свести с ума…
– Хочешь подержать их? – спросила Хара.
Давно она не держала младенца…
– Потом. Я только… только хочу посмотреть на них. Пол гордился бы ими.
Алия продолжала думать о церемониях и зрелищах:
– У нас очень много дел, мама. Теперь, после ухода Муад’Диба, мы должны вернуть людям надежду. Вдобавок к двум похоронам устроим крещение. И каждое из этих зрелищ должно напомнить людям, как они нас любят.
– Это дети, а не орудия управления государством, – сказала Джессика, но сама понимала, что это не так. Бинэ Гессерит научили ее, что в каждом человеке заложен потенциал, чтобы использовать его, – как орудие или как оружие.
– Ну, мама, раньше ты была прагматичнее.
Джессика погладила лицо маленького Лето и вздохнула, но не нашла, что сказать. Несомненно, вокруг этих детей уже началась возня.
Она подумала о том, что́ с ней и с другими такими, как она, сделали Бинэ Гессерит, включая жестокое обращение с Тессией, женой принца-киборга Ромбура Верниуса…
У Бинэ Гессерит всегда есть причины и оправдания.