Кевин Андерсон – Ветры Дюны (страница 11)
Служители сняли с колесницы черную драпировку, другие отпрягли и увели львов. Возница спустился, почтительно склонился перед идеей, заключенной в пустом кувшине, и исчез в толпе.
Внутри разукрашенной колесницы вспыхнул свет, и ее борта начали раскрываться, как огромные цветочные лепестки, обнажив стоящую внутри урну Муад’Диба. Сама урна тоже засветилась, словно внутри у нее загорелось солнце, озаряя в сгущающейся тьме площадь. Люди в толпе опускались на колени, пытались пасть ниц, но не было места.
– Даже в смерти мой брат вдохновляет свой народ, – сказала Алия матери. – Муад’Диб – Тот, Кто Указывает Путь.
Джессика утешалась тем, что Пол вечно будет жить в воспоминаниях, рассказах и традициях, переходящих от поколения к поколению, от планеты к планете. Но в глубине души она не могла принять смерть Пола. Он был так силен, так энергичен, так полон жизни. Но способность видеть будущее и огромное горе из-за того, что он совершил, победили его.
Здесь, на похоронах, Джессика повсюду видела обезумевших, сраженных горем людей… и чувствовала внутри пустоту.
Миллиарды и миллиарды погибли во имя Муад’Диба и его джихада. Всего он стерилизовал девяносто планет, полностью лишил их жизни. Но Джессика понимала – это было необходимо, неизбежно из-за его предвидения. Джессике потребовалось много времени, чтобы допустить, поверить, что Пол знал: он поступает правильно. Джессика сомневалась в нем, почти отвернулась от него – с трагическими последствиями… но со временем постигла правду. Она согласилась, что сын был прав: пойди он другим путем, погибло бы гораздо больше людей.
Сейчас все эти смерти сфокусировались в одной – в смерти Пола Орестеса Атрейдеса.
Урна продолжала светиться, а Джессика боролась с чувством любви и потери: эти чувства чужды концепции Бинэ Гессерит, но сейчас Джессике было все равно. «Хоронят моего сына». Она с радостью позволила бы всем видеть ее печаль. Но она по-прежнему не могла горевать открыто.
Джессика знала, что произойдет дальше. Достигнув наибольшей яркости, пустая урна на портативном генераторе силового поля поднимется над площадью и озарит ярким светом зачарованные толпы внизу, как солнце существования Муад’Диба; она будет подниматься, пока не исчезнет, символически взойдя на небо. Возможно, слишком нарочито, но толпы будут смотреть с благоговением. Такое грандиозное зрелище мог бы поставить сам Рейнвар Великолепный, и Алия планировала церемонию исступленно и страстно.
Пустая урна светилась все ярче, и Джессика услышала в вышине рев двигателей и хлопанье крыльев орнитоптеров. Глядя в потемневшее небо, украшенное северным сиянием и потоками падающих звезд, она увидела группу летательных аппаратов; они шли ровной линией, выпуская густой пар; коагулирующий газ слипался и пенился, как грозовая туча. Неожиданное дополнение к шоу? С грохотом катящихся камней над толпой раздался гром, за ним последовал низкий угрожающий рокот.
Люди, уверенные, что это часть погребальной церемонии, отворачивались от урны, но Джессика знала, что в плане этого нет. Встревоженная, она шепотом спросила у Алии:
– Что это такое?
Молодая женщина повернулась, глаза ее сверкнули.
– Дункан, узнай, что происходит.
Но гхола не успел даже шелохнуться – на нижней стороне облака появилось огромное лицо, проекция, видная сквозь клубы пара. Джессика сразу узнала это лицо: Бронсо Иксианский.
Гомон толпы стихал, и над площадью загремел голос.
– Отвернитесь от этого циркового мошенничества и поймите, что Муад’Диб был человеком, а не богом! Он сын герцога из ландсраада и больше никто. Не смешивайте его с Богом – не позорьте обоих. Раскройте глаза и прогоните глупые иллюзии.
Под гневный рев толпы погребальная урна зашипела и перестала светиться, генератор силового поля отказал, и урна тяжело рухнула на площадь. Люди в трауре проклинали небо, требовали крови человека, который осквернил их священную церемонию.
Проекция лица в вышине разбилась на множество фрагментов: вечерний ветер начал разгонять искусственное облако. Связанные орнитоптеры одновременно упали с неба и загорелись над крышами правительственных зданий, окружающих площадь.
Толпа с криками кинулась во все стороны, люди топтали друг друга. Гудели сирены скорой помощи, бегали полицейские и медики, воздвигая электронные сдерживающие барьеры. Алия отдавала приказы; она отправила в толпу священников, чтобы успокоить людей и одновременно искать сообщников Бронсо.
Джессика осталась на смотровой площадке. Раненых как будто было немного, и она надеялась, что погибших не будет совсем. Она невольно восхищалась изобретательностью Бронсо, понимая, что он воспользовался иксианской технологией для своего шоу. Джессика также знала, что он достаточно хитер, чтобы избежать пленения. Самого Бронсо вблизи Арракина нет.
Алие казалось, что подрывные действия Бронсо – это скорее оскорбление, адресованное ей, чем попытка запятнать память Пола. Она разослала дознавателей и шпионов на поиски соучастников, и вскоре были арестованы сотни подозреваемых.
Джессика не одобряла действий Бронсо, но причину их понимала. Она подозревала, что и Полу не понравилась бы показная, броская церемония похорон. Хотя ее сын сознательно поддерживал представление о себе как о полубоге, он со временем понял ошибку и попытался исправить ее.
На другое утро после похорон Джессика застала Стилгара на краю космопорта Арракина; он присматривал за погрузкой клановых знамен фрименов, флагов домов ландсраада и вымпелов с покоренных планет.
Наклонив голову, Джессика смотрела на корабль-перевозчик воды, ярким пятнышком появившийся в небе; корабль спускался на столбах выхлопов и ионизированного газа в окружении вооруженных армейских судов для защиты груза. Со знакомым, не похожим на гром звуком раскололось небо: корабль тормозил в атмосфере над посадочной площадкой.
Садились и другие корабли; конденсированная влага блестела на их корпусах, закипая при соприкосновении с горячим металлом, со свистом – выравнивалось давление – открывались входные люки. Стюард проверил прочность трапа и протянул документы одному из сотрудников администрации космопорта, облаченному в желтое одеяние кизары. К двигателям корабля уже подбегали работники со шлангами, чтобы предотвратить утечку горючего.
Вокруг садились все новые челноки, грузовые корабли и фрегаты, один – под скрежет неисправных двигателей. К грузовым люкам подкатывали машины; грузчики смены выстраивались и просили благословения Муад’Диба.
Джессика стояла рядом со Стилгаром, который негромко, не отрывая взгляда от деятельности космопорта, говорил:
– Я хотел посетить прощальную церемонию моего друга Узула из ситча Табр. Но похороны не в обычае фрименов.
Он показал на все еще не разошедшиеся толпы, на бригады рабочих и тяжелое оборудование. Продавцы сувениров расхваливали свои товары, некоторые снижали цены, чтобы распродать остатки, другие, наоборот, повышали, ведь такие предметы становятся редкими и наполняются глубоким смыслом.
– Твоя дочь хочет организовать водную церемонию и для Чани. – Строгий и консервативный наиб покачал головой. – Но увидев, что регент организовала для Муад’Диба, я усомнился, что Чани окажут такие почести, какие хотелось бы ей и всему ее племени.
– Ситуация на время вышла из-под контроля, Стилгар. Пол сам создал и поддерживал это.
– Но Чани нет, саяддина. Она была солдатом моего отряда и дочерью Лита; она фримен, а не просто символ, каким хочет ее видеть Алия. У нас, фрименов, похорон не бывает.
Джессика повернулась к нему, прищурившись.
– Не пора ли вернуться к реальности? Вода Чани значит для фрименов больше, чем для любых зрителей. Плоть принадлежит человеку, вода – племени. И никакая ее часть не принадлежит имперскому политическому шоу. Истинный фримен позаботится, чтобы ее вода не пропала зря.
Лицо Стилгара помрачнело.
– Кто может противиться воле регента?
– Ты. Мы оба можем. Если будем осторожны. Мы должны это сделать.
Стилгар выгнул брови и повернул обветренное лицо к Джессике.
– Ты предлагаешь мне ослушаться Алию?
Джессика пожала плечами.
– Вода принадлежит племени. А племя Чани фримены, а не вся Империя. Если забрать воду Чани, мы сумеем провести церемонию правильно. Я сама поговорю с дочерью. Мы сможем добиться результата, который устроит нас всех. Сейчас Алия занята поисками Бронсо и его сообщников. Самое время забрать воду Чани – и сохранить ее.
Продавцы воды бродили по улицам, оглашая их необычными криками. Нищие и паломники окружали рабочих, которые убирали со столбов траурные знамена. Джессика видела, как десятник в оранжевом костюме рвал ткань на полоски и продавал как сувениры с похорон Муад’Диба. Наполняя воздух громким ревом, садился очередной космический корабль, но Джессика и наиб окружили себя собственной вселенной.
Стилгар посмотрел на нее синими-синими глазами.
– Я знаю как.
Ночью, слушая скорбные крики, видя, как после смерти Муад’Диба продолжают прибывать со многих планет паломники (и зная, что каждый перелет приносит большую прибыль космической гильдии), Стилгар пришел к окончательному выводу, что столь позорное поведение не подобает фрименам.