Кевин Андерсон – Ветры Дюны (страница 10)

Толпа, окружившая храм Алии, напирала со всей доступной ей энергией. Множество жизней, множество сознаний, все в едином настрое…

Стоя на балконе храма высоко над толпой, Джессика поняла, что` должен был испытывать Пол как Император, что` ежедневно испытывает Алия. Белое солнце Арракиса высоко над головой, и башня храма превратилась в гномон, бросающий стрелку тени на циферблат из людей.

– Спасибо за то, что сделала это, Алия, – сказала принцесса Ирулан, высокая и хладнокровная, но даже не старающаяся скрыть искреннюю благодарность и облегчение.

Алия посмотрела на нее.

– Пришлось. Мать заступилась за тебя, и ее слова были разумны. К тому же этого хотел бы Пол.

Стоя рядом с принцессой, Джессика сложила руки.

– Это открытая рана, и ее нужно залечить.

– Но есть условия, – добавила Алия.

Взгляд Ирулан не дрогнул.

– Условия всегда есть. Я понимаю.

– Хорошо, тогда пора.

Не откладывая, Алия вышла вперед, на солнце. Когда люди внизу увидели ее, их голоса осязаемо прянули вверх. Алия стояла, глядя на толпу; на ее лице застыла улыбка, распущенные волосы рассыпались по плечам.

– Моего отца ни разу так не приветствовали, когда он обращался к народу на Кайтэйне, – прошептала Ирулан Джессике.

– После Муад’Диба люди никогда больше не станут смотреть на своих вождей по-прежнему.

Джессика понимала, какой опасной и соблазнительной может быть власть; поняла она и то, что Пол развязал джихад сознательно, зная, что делает. И вихрь вырвался на волю.

Когда-то давно, в пещере фрименов, ее очень пугал его выбор – подлить масла в огонь религиозных традиций пустыни. Опасная стезя, и, как оказалось, коварная, чего и опасалась Джессика. Как Пол мог думать, что сумеет погасить пламя, когда надобность в нем отпадет? Теперь Джессика боялась за Алию в этой буре, боялась того, что от человечества останутся лишь обломки.

Алия заговорила, ее усиленный голос разнесся над большой площадью. Толпа затихла, впитывая ее слова.

– Народ мой, мы переживаем трудное и опасное время. Сестры Бинэ Гессерит учили меня, что нужно уметь приспосабливаться. Фримены говорят, что мы должны отомстить. А я говорю, что мы должны залечить рану.

Враги Муад’Диба – те, кто организовал этот заговор, понесли кару. Я приказала казнить их, и мы возвратили себе их воду. – Она повернулась и протянула руку в помещение башни, призывая Ирулан. – Но есть еще одна рана, требующая исцеления.

Принцесса расправила плечи и встала на солнце рядом с Алией.

– Вы слышали разговоры, будто принцесса Ирулан участвовала в заговоре. Некоторые из вас гадают, насколько она виновна.

Ропот превратился в низкий хоровой рык. Джессика, оставаясь не на виду, в комнате, стиснула кулаки. Она говорила Алие, что́ нужно сделать, и дочь согласилась с тем, что это разумно. Но сейчас – когда все эти люди в ее власти – Алия может передумать и велит казнить принцессу, и ничто во вселенной не спасет ее. Люди ворвутся в храм и растерзают Ирулан.

– Прочь сомнения, – сказала Алия, и Джессика облегченно вздохнула. – Ирулан была женой моего брата. Она любила его. Ради собственной любви к брату, ради Муад’Диба объявляю ее невиновной.

Теперь Джессика тоже вышла к ним, и сейчас три эти сильные женщины, три уцелевшие женщины, которые так повлияли на жизнь Муад’Диба, стояли плечом к плечу.

– Как мать Муад’Диба, я составлю и подпишу документ, который полностью освободит принцессу от обвинений. Да будет она чиста в ваших глазах.

Алия воздела руки.

– Ирулан – официальный биограф Муад’Диба, избранный им самим. Она напишет правду, чтобы все могли понять истинную сущность Муад’Диба. Да будет благословенно имя его в анналах времени.

Толпа машинально откликнулась:

– Да будет благословенно имя его в анналах времени.

Три женщины еще некоторое время стояли, стискивая руки друг друга, чтобы все могли видеть их гармонию: мать, сестра и жена.

Принцесса тихо сказала Алие:

– Я у тебя в долгу.

– Ты всегда была у меня в долгу, Ирулан. А теперь, разделавшись с этой опасной помехой, мы посмотрим, как тебя лучше использовать.

Муад’Диб никогда не рождался и никогда не умирал. Он вечен, как звезды, как луны и как небо.

Мать не должна хоронить сына.

В частной ложе, выходящей на центральную площадь Арракина, Джессика и Гарни стояли рядом с Алией, Дунканом, Стилгаром и недавно прощенной принцессой Ирулан. К ним приближалась погребальная колесница, обтянутая черной тканью; ее тащили два хармонтепских льва. Этот символический жест – на протяжении столетий так хоронили императоров Коррино – предложила Ирулан.

Джессика знала, что обряд не похож на традиционное фрименское погребение. Церемонию планировала Алия; она утверждала, что этого требует тщательно продуманная и постоянно обрастающая подробностями легенда о Муад’Дибе. Казалось, вся равнина Арракина не может вместить миллионы, пришедшие оплакивать его.

Сразу после заката небо окрасилось в нежные тона, по городу протянулись длинные тени. Над головой пролетали во множестве корабли наблюдения, некоторые совсем низко. Когда небо потемнело, десятки привлеченных гильдейских кораблей пронеслись через атмосферу, выпуская потоки ионизированного газа, которые очерчивали линии магнитного поля, создавая удивительное северное сияние. Облако крошечных частиц быстро пронеслось по снижающимся орбитам, отчего возник длительный метеоритный дождь, как будто само небо огненными слезами оплакивало смерть великого человека.

Великолепное зрелище, длящееся семь дней, достигнет кульминации сегодня вечером, во время похорон Муад’Диба, в обрядах, призванных запечатлеть и восхвалить величие Пола. Но Джессике казалось, что все это скорее напоминает о крайностях, творимых его именем.

Часом раньше Джессика наблюдала, как два федайкина поместили в колесницу большую погребальную урну – роскошный кувшин, в котором должна была находиться вода Муад’Диба со смертного одра. Однако сосуд заполняла лишь пустота: ведь тело Пола не нашли, несмотря на самые настойчивые поиски. Как и положено, голодные пески поглотили его без следа.

Но, не оставив тела, Пол лишь подкрепил миф о себе и дал жизнь новым слухам. Многие истово верили, что он не умер; в последующие годы несомненно появятся свидетели, видевшие загадочного слепого, который и есть Муад’Диб.

Джессика ощутила холодок, вспомнив рассказ Тандиса, последнего фримена, который видел Пола перед тем, как тот покинул ситч Табр и ушел во враждебную пустыню. Последними словами Пола – он произнес их, уходя в ночь, – были: «Теперь я свободен».

Джессика помнила и другое время: Полу тогда исполнилось пятнадцать и он только что справился с гом-джаббаром Преподобной матери Мохайем.

– Зачем ты проверяешь меня на человечность? – спросил он у старухи.

– Чтобы освободить, – ответила Мохайем.

Теперь я свободен.

Может, в конце концов Пол увидел в столь необычном уходе способ вернуться к своей человеческой сущности, отказаться от обожествления?

Со смотровой площадки Джессика смотрела в сторону высокого Барьера, окрашенного последним вечерним светом в яростные оттенки бронзы. Именно здесь Муад’Диб и армия фанатиков-фрименов одержала великую победу над Императором Коррино.

Джессика помнила Пола в разном возрасте – и умного ребенка, и молодого человека, и Императора Известной Вселенной, и руководителя джихада, пронесшегося по всей галактике. «Ты мог стать фрименом, – думала она, – но я по-прежнему твоя мать. Я всегда буду любить тебя, куда бы ты ни ушел отсюда и какую бы тропу ни выбрал».

Львы тащили колесницу к помосту, а рядом шли федайкины в мундирах и жрецы в желтых одеяниях. Впереди два героя джихада несли зелено-черные знамена Атрейдесов. Огромная гудящая толпа расступилась, пропуская процессию.

Сосчитать людей было совершенно невозможно; миллионы и миллионы собрались в городе и за его пределами – и фримены, и обитатели других планет. Привычку к изобилию воды у этих инопланетян выдавала не только гладкая, лишенная морщин плоть, но и разноцветная одежда, фальшивые конденскостюмы и сшитые специально к случаю наряды. Даже те, кто пытался одеться как местные жители, явно выделялись. Опасное место и время для неосторожных. На окраинах убивали тех, кто не проявлял должного уважения к Императору Муад’Дибу.

Джессика попадала в особую категорию инопланетян – тех, кто адаптировался. Во время первого прибытия на Арракис шестнадцать лет назад она и ее семья были мягче, чем сами подозревали, но время, проведенное здесь, закалило их физически и духовно. Спасаясь от предательства Харконнена, Джессика и ее сын жили так близко от фрименов, как – без преувеличения – ни один из инопланетян. Они стали частью пустыни, слились с ней.

Пол выпил Воды Жизни и едва не умер, но при этом получил неограниченный доступ к миру фрименов. Он не просто стал одним из них, он стал фрименом во всем. Муад’Диб не просто человек: в нем соединились все когда-либо существовавшие фримены и те, кто еще будет существовать. Он стал их мессией, избранным, которого послал Шай-Хулуд, чтобы показать им дорогу к вечной славе. А сейчас, уйдя в пустыню, он сделал это место еще более священным. Он олицетворял пустыню и ее жизнь, и ветры пустыни разнесли его по всему человеческому бытию.

Погребальная колесница остановилась перед помостом. На самом верху сидел возница-фримен. Внешне не проявляя горя, Алия отдала приказ подручным.