Кевин Андерсон – Герцог Каладана (страница 31)
Пока герцог и Джессика беседовали с деревенскими старостами, самыми трудолюбивыми крестьянами и архивикарием Тороно, Пол и Дункан осматривали это уютное поселение. Хотя лейтенант Нупре и признался, что его заветным желанием было посмотреть на скалы Аронди, он теперь, кажется, не проявлял к ним особого интереса. Лейтенант вместо этого проводил время в разговорах с некоторыми селянами. Пол не понимал Нупре.
Вечером вся деревня собралась на центральной площади и начался пир. Люди ели постное мясо, простой рис и тыквы со своих огородов. Архивикарий извинился перед Лето за столь скудное гостеприимство.
– Такова традиция – мы постимся перед медитацией и очищением, мой герцог, и сегодня не будет вкусной еды и напитков. Ритуал – это трудное испытание, но и благодатное. Вот увидите.
– Мы уважаем ваши традиции, – ответил Лето. – Рис-панди и каладанские овощи – моя любимая еда.
Он, Пол и Джессика сидели за деревянным столом на открытом воздухе, разделяя с селянами скромную трапезу, – правда, лишь после того как слуги проверили все миски ядоискателем. Бдительные гвардейцы стояли чуть поодаль и сами к еде не притрагивались. Лейтенант Нупре и его подчиненные будут ужинать позже, по очереди.
Глаза архивикария Тороно сияли; он был счастлив принимать столь высоких гостей.
– Сегодня вы поймете нас гораздо лучше, герцог Лето.
– Наш герцог, – повторяли люди, словно заклинание, обращаясь друг к другу.
После захода солнца, когда отвесную скалу покрыла тень, деревню охватило волнение. Голоса людей стали более оживленными. Пол оглядывался, прислушивался и старался сосредоточиться.
Глаза Джессики сверкали.
– Запоминай все, Пол. Для тебя это совершенно новый опыт, как и для всех нас.
Люди начали вставать из-за длинных столов и собираться перед храмом Муадха, возвышавшимся над деревенскими домами.
Лето посмотрел на яркие звезды, вспыхнувшие над головой, и сказал Полу, пока они ждали начала ритуала:
– Сейчас мы далеко от морского тумана и городских огней. Посмотри на эти звезды. Сейчас ты видишь Вселенную.
Дьяконы в домотканых накидках вышли из храма, неся плетеные корзины, наполненные какими-то высушенными шишками, похожими на искривленные мумифицированные пальцы. Пол с любопытством смотрел на это диковинное действо.
– Айлар раскрывает наши умы и сердца, – гулко заговорил архивикарий. – Айлар дарует нам мир и ясность. Айлар дает нам силу. Айлар дает нам покой.
Последователи Муадха произносили молитвы на языке, непонятном Полу. Тороно сунул руку в корзину и извлек оттуда высушенную шишку.
– Папоротник барра растет в лесах к северу отсюда. Это очень редкое растение. Наши деревенские охотники прочесывают лесную глушь, собирая барра в строго определенное время. Небольшой отросток, такой как этот… – архивикарий зажал коричневый предмет между большим и указательным пальцами, – …дарит великую силу.
Почтительно поклонившись, он протянул кусок высушенного папоротника Лето, который принял его на свою ладонь. Пол наклонился к отцу, чтобы лучше рассмотреть, но тот предостерегающе взглянул на него, и только после этого позволил сыну взять предмет. Мальчик ощутил покалывание в пальцах. Или это было только воображение?
– Мы не просим вас участвовать в ритуале, – сказал Тороно, – но посмотрите на него и присоединитесь к нам своими сердцами.
Нупре подошел ближе вместе со своими гвардейцами. Напряжение нарастало, но Пол не испытывал ни страха, ни тревоги. Среди этих людей он не чувствовал себя в опасности.
Плетеные корзинки пустили по кругу в толпу местных жителей, и каждый брал чудесный папоротник и откусывал крошечный кусочек, наслаждаясь его вкусом. Люди жевали растение и начинали издавать тихий жужжащий звук. Сначала это были отдельные носовые звуки, но потом они стали громче, слились друг с другом, эхом отдаваясь от горы, а затем в разрозненном мычании появился ритм.
По спине Пола пробежал холодок, он понял, что его трясет. Он быстро взглянул на отца и мать. Было видно, что Джессика старается запомнить каждую подробность происходящего. Лето же встал со своего места и пристально смотрел на людей. Пол кожей чувствовал, как продолжает стремительно нарастать мощь звука; величие ритуала подавляло его.
Участники действа сидели на земле, скрестив ноги и прижавшись друг к другу, продолжая грызть кусочки папоротника. Подносили все новые и новые корзины. Люди трогали друг друга, гладили по лицам, словно зачарованные. Глаза светились ярче, улыбки становились все шире.
– Мы едины, мы все заодно, – произнес архивикарий. – Мы – часть Каладана и Вселенной.
Жужжание переросло в оглушающий гул, словно гремел рой исполинских насекомых. Пол ощутил непреодолимую сонливость, умиротворяющее чувство затопило его, веки закрывались. Дьяконы собрали пустые корзины и унесли их в храм, а затем еще раз вынесли оттуда коричневые сушеные листья папоротника, теперь для себя. Дьяконы расселись среди остальных людей, которые уже находились под действием айлара.
Пол внутренним зрением ощущал какое-то свечение, он смог присоединиться к просветлению, которое испытывали сейчас эти люди. Он вопросительно взглянул на отца, заметив, что его ровесники, мальчики и девочки, тоже принимают участие в ритуале наравне со взрослыми.
Лето покачал головой.
– Нет, мы не будем этого делать.
Пол согласился с этим решением и стал просто наблюдать за людьми. Эйфория была такой сильной, что ее, казалось, можно было пощупать, словно густой утренний туман.
– Это мой народ, – тихо произнес Лето и повернулся к Полу, – и это твой народ тоже.
Пол как завороженный смотрел на деревенских жителей, пребывавших в каком-то другом мире, в своей особой жизни, и старался в полной мере разделить их удовлетворенность подобной жизнью.
После долгого бреющего полета на высоте ниже области охвата сенсоров слежения Фенринг посадил свой орнитоптер без опознавательных знаков в точке с нужными координатами, близ характерного скального образования прямо под Барьером. Сидя за панелью управления, он подождал, когда умолкнут и остынут двигатели и корпус судна. Сквозь плазовое стекло кабины он внимательно осмотрел место назначенной встречи, готовый к любому повороту событий. Сегодня, правда, не было оснований ожидать западни, но бдительность никогда не бывает лишней.
Он уже бывал здесь на тайных встречах с контрабандистами, но сегодня тут не было ни одного человека. Тем не менее Фенринг знал, что Эсмар Туек и его люди наблюдают за ним. Все в мире подчиняется правилу: доверяй, но проверяй. Его отношения с этими маргиналами были очень ценны, и, самое главное, никто о них не знал и, возможно, даже не догадывался.
Он продолжал ждать в приземлившемся орнитоптере, понимая, насколько уязвим в этом положении. Но вот Фенринг выбрался из машины, похожей на гигантское насекомое, и застыл рядом. Горячие лучи желтого солнца отражались от покрытого пылью фюзеляжа. Наконец, когда граф зашагал к подножию скалы, часть ее отодвинулась в сторону, открыв защищенный силовым полем вход, спрятанный под ложной стеной. Трое контрабандистов, одетых в пустынные накидки, стояли внутри и жестами приглашали Фенринга присоединиться к ним.
Он последовал за ними по открывшемуся узкому коридору. Контрабандисты попытались вести Фенринга, но он обогнал их и пошел впереди в заданном им самим темпе – он знал, где находится резиденция Туека. Граф мог только гадать об истинной величине этой тайной базы; в свои прошлые визиты ему удалось осмотреть лишь ничтожную часть сети ходов сообщения.
Эсмар Туек, человек с лицом, покрытым шрамами, глава шайки контрабандистов, ждал Фенринга в вырубленном в скале личном убежище. Туек сидел за металлическим столом с величественным видом короля, восседающего на троне. Жестом он приказал своим людям уйти. Фенринг же отказался сесть на предложенный ему Туеком стул перед столом.
Туек нахмурился, сведя над переносьем тяжелые брови. Лицо контрабандиста было резким и угловатым, как будто высеченным из арракинского камня. Несмотря на свое положение вне закона, Туек чувствовал себя здесь достаточно комфортно; его банда получала вполне приличный доход от незаконной торговли специей.
– Вы говорили, что у вас есть для меня важное сообщение, граф Фенринг? Мои жена и сын присоединятся к нам. Они тоже участвуют в наших делах.
– Хм-м, значит, им также придется послушать мое сообщение. Это распоряжение затронет все аспекты поставок специи с Арракиса, как по законным каналам, так и по каналам черного рынка. После событий на Оторио Император Шаддам решил внести некоторые изменения в законодательство.
В пещеру вошла Рулла Туек, женщина с гордо посаженной головой, и старший сын Эсмара Стабан. Фенрингу доводилось видеть его и раньше. На вид Стабану было около тридцати пяти, у него были такие же густые брови, как у отца, и такое же грубое лицо. Новая жена Эсмара, темноволосая фрименка, была по возрасту, вероятно, ровесницей его сына. В этом глубоком убежище контрабандистов она облачилась в пестрый эклектичный наряд, состоявший из яркого шарфа, весьма смелой блузки и свободных брюк, какие обычно носят мужчины. Здесь, под защитой гермоклапанов, ей не было нужды носить конденскостюм, и Фенринг заметил, что она беременна. По размеру живота Фенринг определил, что она, должно быть, уже на седьмом месяце.