Кевин Андерсон – Битва при Коррине (страница 79)
– Бич Омниуса!
Многие находившиеся в зале женщины вскочили на ноги и ушли. Тиция почувствовала, что ей не хватает воздуха, во рту и в горле стремительно пересохло. Она заставила себя успокоиться и подумать. Она не могла позволить, чтобы этот ублюдок увидел ее страх и нерешительность.
– Возможно. Но даже если и так, то это другой штамм. На щеках пятна и нарушение окраски глаз. Но пятна другие… – Она была уверена, что говорит в точности то, что подтвердили бы анализы, на которые ушло бы несколько часов. – Но в принципе это, как мне кажется, тот же ретровирус.
Тиция знала, что угроза со стороны мыслящих машин не исчезла. Хотя Омниус атаковал их механическими пираньями, видение Нормы предупреждало о куда больших несчастьях. Может быть, в цилиндрах содержалась та же зараза или вирус дремал в россакских джунглях, мутировал и стал еще более опасным.
– Он умрет, – сказала Тиция, глядя на больного сборщика лекарственных растений, потом обратила суровый взор на Джиммака. – Почему ты сам о нем не позаботился? Возможно, вы, Уроды, заразились бы и покинули этот мир, перестав мучиться в нем. – В волосах Тиции затрещало статическое электричество, она едва не поддалась сокрушительному гневу, но взяла себя в руки. – Ты не должен был приводить его сюда, Джиммак.
Молодой человек смотрел на Тицию своими телячьими глазами, вид у него был обиженный и разочарованный.
– Убирайся, – рявкнула Тиция. – И если найдешь еще таких больных, то не вздумай тащить их сюда.
Джиммак стремительно выкатился из зала с какой-то странной неуклюжей грацией. Походка у него была неловкой и неуверенной, голову он наклонил вперед, словно стараясь защититься от удара.
Глядя вслед ему, Тиция недовольно покачала головой, на какое-то мгновение забыв о жертве. Она презирала Уродов за то, что они вели жалкую и никчемную жизнь в джунглях, вместо того чтобы умереть от своих врожденных дефектов. Никто вообще не знал, сколько их шатается в джунглях. Она бы ненавидела их всех, если бы один из них – Джиммак – не был ее родным сыном.
К тому времени, когда приказ о производстве в баши прошел наконец по всем бюрократическим инстанциям Армии Человечества, Абулурд Харконнен уже успел набрать команду специалистов для анализа смертельных пираний. Он лично просмотрел послужные списки проверенных ученых, механиков, инженеров, выбирая самых лучших. Ссылаясь на Верховного баши Вориана Атрейдеса, он смог «выбить» для группы недавно освободившиеся и отремонтированные лабораторные помещения недалеко от администрации Великого патриарха. Тысячи этих смертоносных шариков были найдены на улицах Зимии. Ученые и инженеры, собранные Абулурдом, разобрали около сотни шариков, чтобы обнаружить программу, электрические цепи и миниатюрный двигатель, который позволял этим механическим тварям летать и убивать.
Хотя сам Абулурд не был ученым, он регулярно посещал лабораторию и лично следил за ходом работ.
– Есть ли у вас какие-нибудь идеи насчет того, как бороться с ними? – спрашивал он мужчин и женщин, сидевших за столами. – Как нам остановить их в следующий раз? Омниус очень настойчив и упорен.
– Идей много, сэр, – отозвалась одна женщина, не отрывая глаз от микроскопа, в окуляр которого она рассматривала миниатюрный механизм крошечного убийцы. – Но прежде чем можно будет сказать что-то определенное, нам надо лучше разобраться в устройстве этого мелкокалиберного оружия.
– Можно ли остановить их полями Хольцмана?
Другой инженер отрицательно покачал головой.
– Маловероятно. Эти устройства очень примитивны. В них не использована гель-контурная технология, поэтому импульсы Хольцмана не наносят им вреда. Но если мы расшифруем их мотивационную программу, то сможем, наверное, разработать тормозящую контрпрограмму.
– Продолжайте работать, – сказал Абулурд. Посмотрев на часы, он извинился и поспешил на свою временную квартиру, чтобы подготовиться к церемонии. Сегодня он будет официально произведен в баши и к его форме прикрепят новые знаки различия.
Маленькая комната Абулурда была обставлена со спартанской простотой. Так как он лишь недавно вернулся со своего наблюдательного сторожевого поста на Коррине, то у него было здесь мало личных вещей. Он не играл на музыкальных инструментах, чтобы отвлечься. Вся его жизнь была службой в армии. У него просто не было времени на покупки, увлечения, роскошь и все подобное.
Хотя ему было уже тридцать восемь лет и иногда у него бывали мимолетные романы, он так и не женился и детей у него не было. Он просто не представлял себе, что будет, когда он поселится на одном месте и у него появятся какие-то личные занятия и интересы. Улыбаясь, он надел тщательно отутюженную парадную форму, а потом несколько минут рассматривал себя в зеркале. Он потренировался, придавая лицу серьезное и торжественное выражение, но сердце его сильно билось от радостного волнения. Абулурду хотелось, чтобы его торжество разделил с ним отец. В такой день им мог бы гордиться даже суровый Квентин Батлер.
Но отставной примеро некоторое время назад улетел вместе с Порсе Бладдом осматривать бывшие планеты Синхронизированных Миров. В отсутствие отца Файкан согласился прикрепить знаки различия к мундиру Абулурда.
Он еще раз придирчиво осмотрел себя, решил, что прическа, мундир и выражение лица соответствуют торжественности момента, и отправился на церемонию.
В этот день повышения по службе и награды вручали семидесяти восьми военнослужащим, и Абулурд терпеливо ждал, пока получат награды младшие по званию солдаты и офицеры. Он видел здесь старых офицеров, покрытых боевыми шрамами ветеранов, блестящих стратегов и тактиков, которые командовали джихадом и послевоенным восстановлением. Они с гордостью смотрели на юную поросль офицеров, шедших им на смену.
Абулурд испытал жгучее разочарование – хотя, как это ни странно, в глубине души не ожидал ничего иного, – когда Файкан в последний момент изменил свои планы. Временный вице-король прислал свои извинения за то, что не сможет лично приколоть новые знаки различия своему младшему брату. Он не стал объяснять причины, но Абулурд прекрасно понимал, что они – чисто политические. По крайней мере старший брат не унизился до лжи.
Абулурд молча сидел под гулкими сводами огромного зала. Хотя на сердце легла свинцовая тяжесть, он постарался ничем не выказать свою боль и обиду. Такое поведение было бы постыдным. Из-за того что Абулурд принял имя Харконнен, отнюдь не следовало, что он перестал уважать семейство Батлер.
Рядом с трибуной стоял пьедестал с прозрачной емкостью, в которой находился живой мозг Видада, последнего уцелевшего когитора-отшельника. Он прибыл на Салузу Секундус вскоре после Великой Чистки, объявив, что все остальные древние философы были убиты кимеками, захватившими цитадель когиторов на Хессре. Видад мало говорил о том, что еще он делал во время своего долгого путешествия. Абулурд слышал, как Вориан Атрейдес ворчал, что когитор хотел, вероятно, скрыться на то время, пока машинный флот будет бить Лигу Благородных. Теперь одинокий когитор жил на Салузе, проявляя живое любопытство к делам людей, и постоянно вмешивался в них, то помогая, то мешая, в зависимости от своего непредсказуемого эзотерического настроения.
Церемония продолжалась, и Абулурд, неподвижно сидя на своем месте в зале, думал, чего он добился, служа в армии. Он вспомнил, как беспрекословно и со старанием исполнял приказы вышестоящих командиров и начальников. Он всегда был отличным службистом и всегда делал то, что от него требовалось, не ради аплодисментов, медалей или повышения по службе. Но когда он видел, как другие офицеры получали отличия, как радовались их семьи, то невольно вздыхал.
Представление Абулурда к новому званию должно было завершить долгую и утомительную процедуру. Когда наконец настала его очередь, Абулурд деревянной походкой пошел к сцене, один. Церемониймейстер объявил его имя, и по залу вместе с жидкими аплодисментами прокатился недоуменный ропот.
Потом на офицерских скамьях возникло какое-то оживление.
– Вместо вице-короля другое лицо произведет Абулурда Харконнена в новое звание.
Абулурд обернулся к дверям зала, когда они открылись. Лицо его вспыхнуло, озарилось улыбкой, сердце забилось так, что было готово выпрыгнуть из груди. Прибыл Верховный баши Вориан Атрейдес.
Улыбаясь, Вориан взошел на сцену и встал рядом с Абулурдом.
– Кто-то должен сделать все по правилам.
Ветеран поднял вверх знаки различия баши, как святую реликвию. Абулурд вытянулся по стойке «смирно». Вориан выступил вперед. Хотя он выглядел почти вдвое моложе Абулурда, он вел себя с подобающей солидностью и уверенностью в себе.
– Абулурд Харконнен, в признание вашей доблести, изобретательности и храбрости, которые вы проявили во время недавних боев в Зимии – не говоря о бесчисленных других доказательствах вашей верной службы Лиге в Армии джихада в течение всей вашей военной карьеры, – я с радостью и гордостью присваиваю вам высокий чин баши четвертого ранга. Думаю, что ни один солдат Армии джихада не заслуживает этого больше, чем вы.
С этими словами Верховный баши Атрейдес прикрепил знаки различия к мундиру Абулурда, а потом развернул новоиспеченного военачальника так, чтобы он обратился лицом к присутствующим.