Кевин Андерсон – Битва при Коррине (страница 78)
Каждый следующий эксперимент продвигал Норму ближе к цели. Она находила удивительным тот факт, что меланж оказался превосходным средством профилактики ретровирусного заболевания и средством путешествий в свернутом пространстве. Само это вещество было чудом, субстанцией с невероятно сложной молекулой.
Теперь ее работа требовала все возраставших количеств меланжа, но через корпорацию «ВенКи» она могла получать столько специи, сколько ей было нужно. Цена меланжа на открытом рынке между тем стремительно возрастала. Двадцать лет назад значительный процент населения Лиги смог пережить Бич Омниуса только благодаря потреблению специи. К сожалению, когда эпидемия кончилась, аппетиты лишь возросли. Многие выжившие после болезни люди стали зависимыми от меланжа. Эпидемия изменила экономику Лиги и положение корпорации совершенно непредвиденным и драматическим путем.
Ее старший сын своей амбициозностью и умом очень напоминал Аврелия. Норма никогда не добивалась для себя ни власти, ни богатства, она стеснялась славы, которую заслужила благодаря своим великим открытиям, но она тем не менее понимала, что ее навигационный прорыв и усовершенствование сворачивающего пространство флота, который станет безопасным в эксплуатации, позволят Адриену и его наследникам увеличить и без того огромное состояние корпорации «ВенКи» и сделать компанию такой же могущественной, как сама Лига.
Норма знала теперь, что наибольшей эффективностью обладает газообразная, аэрозольная форма меланжа, которая позволяла разуму и сознанию достигать ранее недоступных высот. Сгорая от нетерпения и предвкушения, она ждала момента, когда сможет поднять уровень исследований на новую, более высокую ступень.
Полное погружение в специю, полная зависимость.
Одержимая своим планом, Норма снимала для проведения экспериментов лаборантов и техников с работ на верфи. В сравнении с огромными кораблями, сложнейшими двигателями Хольцмана и генераторами полей ее нынешний проект был отнюдь не грандиозным и к тому же весьма недорогим. Но по важности он превосходил все, что делала Норма до сих пор.
Хотя Адриен неоднократно пытался серьезно поговорить с матерью, он так до сих пор и не понял, чего именно она хочет добиться, а она вовсе не стремилась все до тонкостей ему объяснить. В последнее время ей все труднее становилось говорить с сыном на понятном ему языке, но с ее требованиями он не спорил и выполнял любые ее просьбы. Адриен знал, что великие идеи Нормы преображают лицо Вселенной.
Специальная команда изготовила из прозрачного плаза герметичную камеру, снабженную соплами, соединенными со шлангами, по которым в камеру мог поступать дорогой меланжевый газ. Когда камера была готова, Норма заперлась внутри нее, взяв с собой только подушку, на которой собиралась сидеть.
Рабочие колхарской верфи смотрели на Норму широко открытыми от изумления глазами, видя, как она жадно вдыхает клубящийся внутри камеры оранжевый плотный газ. С каждым вдохом Норма уходила все дальше и дальше, все быстрее погружаясь в глубины своего сознания и разума. Клетки ее вновь ставшего уродливым тела буквально плавали в оранжевом дыму, сливались с ним. Полная концентрация, полный покой, полная безмятежность.
Опыт такого переживания увел Норму далеко за пределы промышленной технологии свертывания пространства, поднял ее на уровень подлинной и высочайшей, чистой без примеси духовности. Для Нормы сущностью ее человеческого бытия стала теперь ее эфирная природа. Она ощущала себя скульптором космического масштаба, работавшего с планетами и солнцами так, словно это была податливая в умелых руках глина.
Это было величественно. Это было полным и окончательным освобождением.
Она осталась запечатанной в камере без пищи и воды, пользуясь лишь питательными свойствами меланжа. Прозрачный плаз стенок камеры покрылся ржавыми полосами, и Норма уже практически перестала слышать шипение поступавшего по шлангам газа, который все гуще клубился вокруг нее.
Как долго ждала Норма момента, когда будет плавать в пространстве, где она сможет наконец по-настоящему
Родословные человечества представляли собой сложный и прекрасный переплетающийся узор, но только для тех, кто был способен его увидеть. Основы и нити ДНК перебрасывались от одних семей к другим, от поколения к поколению. Нуклеотидные последовательности комбинировались и рекомбинировались, тасовали гены, творя бесконечное число неповторимых человеческих индивидуальностей. Даже вездесущий разум Омниуса не смог бы оценить потенциал, заложенный в существах, возникавших из этой потрясающей воображение закрученной в двойную спираль молекулы.
Тиция Ценва и колдуньи Россака взялись за этот проект, видя в нем свою задачу и достойный предмет поисков и изысканий.
Глубоко в лабиринтах пещер в скалистых горах, вдали от звуков и запахов серебристо-пурпурных джунглей, вдали от следов, оставленных недавним нападением железных пираний, Тиция и одна из ее высоких светлокожих колдуний осматривали жизненно необходимые им – но абсолютно незаконные – компьютеры. Эти хранящие массы данных машины были анафемой в Лиге Благородных, но здесь эти приборы были абсолютно необходимы. Россакские женщины просто не имели другой возможности хранить немыслимо громадный массив генеалогической информации, накопленный ими за многие годы. У колдуний было множество строжайших секретов от остального человечества, и эта тайна была одной из самых вызывающих.
В течение многих поколений колдуньи вели регистрацию селекции всех семей своей планеты. Окружающая среда Россака была губительна для ДНК, вызывая частые мутации – некоторые из них были катастрофичными, и лишь немногие служили улучшению вида. Информация, собранная во время ретровирусной эпидемии Бича Омниуса, предоставила в распоряжение колдуний много больше данных для прослеживания и изучения.
Повернувшись к стоявшей рядом женщине по имени Кери Маркес, Тиция сказала:
– Теперь, когда мы собрали основные данные о родословных и проследили множество возможных перестановок, попробуй только представить себе, что мы сможем сделать с этой удивительной информацией. Теперь наконец мы сможем использовать ее на практике. – Она сжала тонкие губы и восхищенно взглянула на компьютеры. – Проекции. Совершенство. Кто знает, какие новые потенциальные возможности человека мы сможем открыть? Мы сотрем множество прежних ограничений. Действительно, почему мы должны останавливаться перед сверхчеловеческими задачами? Может быть, мы располагаем возможностями, о которых пока даже не подозреваем.
Тиция и Кери покинули комнату, где тихо жужжали вентиляторы и силовые генераторы компьютеров.
Обе женщины вышли в общий обеденный зал, где группа колдуний и их молодых учениц собрались для короткой совместной трапезы и спокойных бесед. Тиция организовывала такие обеды для того, чтобы женщины имели возможность, собравшись, говорить о действительно важных вещах, а не слушать болтовню мужчин об их бизнесе и прочих пустяках. Когда Верховная колдунья заняла свое место за столом, остальные женщины склонили головы в знак почтения.
Приятная атмосфера была нарушена каким-то событием в холле. Кто-то кричал, слышался возбужденный мужской голос. В зал ввалился низкорослый широкоплечий мужчина, тащивший на себе другого человека, который не мог идти сам. У молодого человека были короткие ноги и спутанные светлые волосы.
– Нужна помощь, человек болен!
Тиция недовольно поджала губы. Джиммак Теро был одним из Уродов, неудачных детей, которые тем не менее выжили. У него было широкое круглое лицо, покатый лоб и широко посаженные невинные голубые глаза. Он был мил в обращении, что не очень вязалось с его поврежденным интеллектом. Несмотря на постоянные упреки, Тиции так и не удалось убедить Джиммака в том, чтобы он никогда не приходил сюда, в пещеры, где положено бывать только нормальным людям. Он постоянно возвращался.
– Человек болен, – повторил Джиммак. – Нужна помощь.
Джиммак практически волок на себе человека, который едва переставлял тащившиеся по полу ноги. Джиммак подвел его к одному из столов. Человек упал на него лицом. На незнакомце была надета форма корпорации «ВенКи» с пристегнутыми инструментами, многочисленными карманами и мешками для собранных растений. Это был один из старателей, рыскавших по джунглям в поисках лекарственных трав. Джиммак, случайное дитя, часто помогал этим людям, служа им проводником в самых темных и непроходимых закоулках джунглей, которые он знал как свои пять пальцев.
Тиция вышла вперед.
– Зачем ты приволок его сюда? Что случилось?
Кери Маркес встала рядом с Верховной колдуньей. Джиммак помог перевернуть больного лицом вверх. Никто из присутствующих не видел этих симптомов уже двадцать лет, но они были несомненны.