Кэтрин Валенте – Аннигиляция (страница 40)

— Но я решила твою проблему. Ты бы сказал спасибо, но скорее у лабораторной крысы, больной лихорадкой, появятся манеры, чем у нынешней молодёжи.

— Я не понимаю.

Сердце Сенны ухнуло вниз. Ещё одна её загадка. Очередное «иди порыбачь». Её цикличный мыслительный процесс имел к ним склонность, но Сенна надеялся, хоть, возможно, это и было глупо, на горькую правду. Он потёр виски сквозь ткань костюма.

— Извини. Я просто не понимаю. Ты можешь разъяснить? Хоть один раз?

Лиат'Нир выпрямилась в кресле, и её голографические глаза сверкнули.

— Конечно, ке'сед. Это и вправду оригинально.

Она подняла предмет, который вырезала. Это был червь-лемек, вид, обитавший в пустынях старого Ранноха. Сенна видел их фотографии. Маленькие и тонкие, эти черви были покрыты металлическими розоватыми чешуйками. Лемеков можно разрезáть на части снова и снова, и эти части каждый раз вырастут в новых лемеков, даже из самой тонкой стружки их тела. Лиат'Нир вырезала червя с двумя головами и сейчас говорила отрывисто, деловито, не как его бабушка, а больше как руководитель отдела, отчитывающийся перед высшим начальством.

— Согласно твоим инструкциям, я не взаимодействовала напрямую с «Кила Си'ях», чтобы не заражать свою кодовую базу, так что ты должен понимать, что это только гипотеза, но она подтверждается фактами, и когда ты получишь доступ к ядру, думаю, убедишься, что я права. Это «червь», но ты уже должен был это понять. Органические нарушения системы проходят быстрее и более целостно. Система тогда просто отключилась бы и попыталась перезагрузиться в безопасном режиме со сбросом последних изменений. Программа по всему кораблю работает ровно так, как ей и приказано. К несчастью для тебя, внук мой, за прошедшие почти шестьсот лет программе пришлось импровизировать только для того, чтобы подчиняться этим базовым инструкциям.

— Компьютерный вирус ожил? У него появился интеллект?

— Не глупи. Я разве растила дурачка? Конечно нет. Но самому вирусу пришлось адаптироваться. Любой, кто создаёт такое, понимает, что однажды вирус будет вычислен программой, созданной для его уничтожения, и у него должны быть элементарные механизмы защиты, иначе ни у кого из нас не было бы технической поддержки, которая штопала бы наших бабушек, как старые носки, хм? В случае нашего чуждого дружка, когда он был рождён, он получил два совета. Две инструкции по взаимодействию с окружающим миром. — Лиат подняла один скрюченный артритом палец. — Первая: поднимай температуру. — Она подняла другой. — Вторая: заметай следы. Это из-за второй инструкции у нас сейчас столько проблем.

Лиат начала вышагивать. В своё время она была прекрасным лектором. Сигарета, появившаяся в её мерцающей руке, испускала дым, превращающийся в ничто.

— Первая инструкция довольно проста: подними температуру у «х» криокапсул, где «х» — это число, достаточное для запуска цепного заражения у выбранной популяции; этого хватит, чтобы запустить даже незначительные физические процессы. После чего любой внешний возбудитель инфекции сможет начать процесс репликации. Но заметай следы… О, эта мелкая фатальная команда-бош'тет. Подогнать нужные параметры несложно, и — бум! Корабль будет считывать только положительные жизненные сигналы из инфицированных капсул. Но потом любой заражённый может покинуть капсулу, и тогда наш крошечный дружок должен распространиться, чтобы скрыть существование заражённых, сделать их невидимыми, необнаружимыми, иначе вся его программа провалится. Каждый раз, когда ты пытался выяснить, что происходит, с одного ракурса или с другого, каждый раз, когда ты разговаривал с «Кила Си'ях» и пытался заставить выявить проблему, «червь» получал доступ к новой системе, чтобы предотвратить это. Самые базовые вещи, мой глупый внучок. Удивительно, что для понимания этой ситуации тебе понадобилась я. Единственными следами на песке, что он оставлял, были лишь эффекты воздействия: сублимация в капсулах, выделения углекислого газа в грузовом отсеке. Никто из инфицированных не может быть замечен, потому что они — улика. Как он это понимает? Повышенная температура, зафиксированный запах, любое другое физиологическое изменение, которое может быть замечено внутренним сканированием, сразу же отметит эту личность как невидимую для того, кто сканирует. Корабль не ослеп — он нем. Он знает, просто не может вам рассказать.

— Бабушка, ну почему ты раньше не объясняла свои мысли так просто? Если ты можешь говорить со мной так, к чему все эти загадки?

На её лице появилось упрямое выражение.

— А ты никогда и не просил. Манеры, молодой человек. Манеры.

— Вот почему кодовое хранилище выглядело так идеально, когда мы с Ирит его проверяли. Он спрятал себя. Я так и думал! Я думал, мы найдём его в таких вот идеальных местах.

— Поздравляю, у тебя была хорошая мысль, а ты спихнул на свою старую ба всю работу, — фыркнула Лиат'Нир.

Его мозг заработал на большой скорости.

— «Червь» должен быть установлен в то же время, когда патоген протащили на борт. Наверное, их ввели в действие почти одновременно, и они работали параллельно, хоть и не вместе; один подключал и прятал другого. Это явно не случайность.

— Ты так думаешь? — с невинным видом уточнила Лиат'Нир. — Конечно же это не случайность, ке'сед.

— Но какой предполагался эффект? Наша смерть? Можно было бы просто взорвать «Гефест», если хотели именно этого. Истребление дреллов? Тогда почему заразилось так много рас? Как оно вообще смогло так распространиться до того, как мы проснулись и собрались вместе, но после смерти первых жертв? Это всё слишком сложно для простой попытки убить.

— Не знаю, ке'сед. Я просто работаю. Могу поработать и над этим, если хочешь.

— Нет, — сказал Сенна, яростно покачав головой. — Нет, это дело Анакс. Наша первоочерёдная задача — починить корабль. Лиат, у меня проблема. Какой самый эффективный способ удаления «червя» из «Кила Си'ях»?

Предок-ВИ опустилась на колени на берегу невидимой реки, стирая невидимое бельё в невидимой воде. Ещё один из загрузочных экранов.

— Работаю, — пропела она в стиле старой песни раннохских рыбаков. — Работаю.

Несмотря на то, что сейчас много времени это не заняло, Сенна возненавидел ответ.

ГЛАВА 14

ЛАТЕНТНОСТЬ

Ещё никогда в жизни Йоррик не был так голоден. На столе для вскрытия лежал волус; одна половина его тела оставалась в костюме, а другая торчала наружу. Элкор с трудом смотрел на него, еле соображая от голода. Обломки металлического, электрического цвета, разбухшая плоть, выпирающая из гермокостюма, кровь, свернувшаяся в огромные жирные комки, почти неузнаваемые, как и всё, что раньше было живым. Оно пахло этим сладким цветочным запахом, тем запахом, который, как теперь понял Йоррик, получив так много образцов, возникал, когда тело начинало расходовать свои собственные сахара для подпитки процесса вирусной репликации. Рядом с волусом лежала маленькая девочка-кварианка, достаточно долго мёртвая, чтобы её конечности в костюме начали коченеть. Горацио смотрел на неё своим гротескным неоновым улыбающимся лицом. Теперь Йоррик чувствовал себя плохо из-за него: это было неуважительно. Но откуда он мог знать тогда, что это неуважение?

Ирит Нон принесла труп ребёнка. Перекинула через плечо, как мешок с зерном. Волуска-модельер встала рядом с ним в медотсеке, тяжело дыша, а её костюм был покрыт не поддающимися описанию пятнами и ожогами.

— С жалостью к себе: Я рад, что ты здесь, Ирит Нон. Но мне хотелось бы, чтобы ты осталась снаружи, где безопасно.

Волуска издала презрительный звук.

— Безопасно? Где Исс? Ты думаешь, там вполне безопасно? Когда я сюда пришла, дверь была нараспашку, а ты храпел. И что, здесь действительно безопасно? Нет, сейчас это неважно. Карантин окончательно нарушен. Если мы не защищены, значит, не защищены. И вот это, — она указала на мёртвую девочку в шлеме, — будет со всеми, — прохрипела волуска, и её голос прозвучал так безэмоционально, что любой элкор позавидовал бы.

— Пробная попытка: Ты знаешь, мой дедушка Варлаам полагал, что другие виды могут получить большую пользу от использования техники речи элкоров во время сильного стресса, — ровно сказал он. — И на закате его дней многие ветераны множества войн приходили к нему, чтобы научиться этому, потому что сильная травма притупляет эмоции у всех органических существ. Возможно, тебе стоит попробовать.

Ирит Нон покосилась на него своими жёлтыми глазами.

— «Офигеть как отчаявшись: Все заражены. Никто не в безопасности». Ну как?

— Поощрительным тоном: Очень хорошо. С большей уверенностью: Эта девочка не могла умереть от вируса Фортинбраса. У кварианцев отличные костюмы. Её костюм должен был обеспечить ей полную безопасность. Я уверен, что она умерла от чего-то другого. Надо сосредоточиться на жертве из волусов.

Ирит пожала плечами.

— Ты знаешь, где я её нашла? В столовой номер четыре. Они временно приспособили её под мавзолей. Все мертвецы лежат там; у кого-то нашлось время их всех собрать. Там достаточно холодно для хранения, и трупы сложены, как провизия. «Экологичные» зоны теперь пустой звук. Это ни в коем случае не проявление неуважения… но нужно же где-нибудь. Я заметила её, когда укладывала тело отца под столиком в столовой: из-под щупалец ханара торчала кварианская рука. Пока несла её по палубе, думала о том, как это могло с ней произойти. Костюмы волусов — одно, у них не так много систем фильтрации от болезней. Но с кварианцами же всё должно быть в порядке. Они должны быть в порядке. И я… некрупная. Мне тяжело нести мёртвое тело. — Голос Ирит Нон стал громче. — С ужасом: Она была такая тяжёлая, — прошептала волуска. — Гораздо тяжелее, чем можно себе представить, для ребёнка-то. У меня ушло много времени, в течение которого я и пыталась представить, как можно повредить кварианский костюм, чтобы ни сам костюм, ни кварианец внутри него на это не отреагировали.