Кэтрин Валенте – Аннигиляция (страница 12)

Йоррик никогда не хотел быть врачом. Но врачами были его отец и дедушка. И он ещё в молодости сделал то, чего от него ждали. С честью служил армейским медиком в одной войне, потом в другой. Но он хотел гораздо большего от Млечного Пути, чем всю жизнь обследовать забитые и заражённые обонятельные каналы. Он хотел азарта, приключений, свершений! Он хотел рукоплесканий. Вот почему он здесь, стремится в какую-то нелепую, неизвестную галактику. Чтобы сбежать от нудной жизни, смысл которой в убеждении маленьких испуганных элкоров открыть рот пошире. Но он всё ещё тут. Снова в медотсеке, снова осматривает очередное богом забытое больное горло.

Всё же конкретно эти больные горла более больные и более интересные, чем у любого маленького кашляющего элкора.

Три тела лежали ровно, готовые к отправке в зону обработки. Они всё ещё были заморожены в холодильной плите, которая должна была сохранить их в этом состоянии. К счастью, она работала. Чёрные, опухшие языки дреллов блестели инеем. Мужчина, женщина и ханар, какого бы пола (если у них вообще есть пол) он ни был. Анакс Терион и Борбала Феранк перетащили их с криопалубы, прежде чем ушли в грузовой отсек добывать, хотелось бы надеяться, электронный микроскоп. Оставили их ждать. Одних. В темноте, с тремя мертвецами. Йоррик посмотрел на звёзды за окном, затем перевёл взгляд на пугающие мёртвые ледышки перед собой и вздохнул.

— Хмуро: Знаешь, мне почти дали роль Полония, — произнёс он ровным голосом, обращаясь к еле сияющему ханару, парящему в воздухе.

Ханар парил и слабо светился. После продолжительного неловкого молчания он пробормотал:

— Этот не может сформулировать социально приемлемый ответ на это утверждение.

— Меланхоличная ностальгия: Они прослушали сотни элкоров. Я прошёл все прослушивания, проба за пробой. Ожидая похвалы: Я и выгляжу соответствующе, правда? Я достаточно крупный и внушительный, старый, но не дряхлый, сердечный и отеческий. Всё подходит. Но в итоге мистер Фрэнсис Китт взял более молодого актёра. С горечью: У них всегда так? Но студия заверила меня, что я их вторая кандидатура. С вызывающей уверенностью: Может, он и был моложе, но он не любил «Гамлета» больше, чем я. Никто не любит. Заговорщически: Я не верю, что Шекспир написал его. Я не верю, что его вообще написал человек. — Йоррик не привык быстро говорить и думать. Жизнь элкоров длинна. Они могут позволить себе обдумывать. И переобдумывать. И переобдумывать переобдуманное. Они не раскрываются чужакам. Они не разговаривают попусту. Но сейчас мозг Йоррика, подпитываемый восстанавливающими медикаментами, работал со скоростью перевозбуждённого саларианца. Он не мог удержаться. — С презрением: Мне встречались многие люди. Они резво двигаются, быстро стреляют, говорят не думая… Личное откровение: У Гамлета была душа элкора. Он не способен решать. Он должен всё взвешивать раз за разом. С волнением: Разве ты не считаешь, что знаменитые строки «Обличительно: Глаза без ощупи, слепая ощупь, слух без очей и рук, нюх без всего» могут описывать органы чувств моей расы? У нас четыре ноги, но нет рук, — Йоррик для наглядности приподнял массивную переднюю конечность и согнул все три серых пальца — длинных, толстых и мягких. — И наши глаза намного слабее нашего превосходного чувства обоняния. Зачем тогда Гамлету говорить это: «Противоречивое осознание двойного смысла: Вы его почуете, когда пойдёте по лестнице»? Своими крошечными носами люди даже не смогут отличить собственную мать от батарианского боевого зверя. К тому же Дания звучит более по-элкорски, чем по-человечески. Кое-кто утверждает, что это убогая форма названия Декууны. Застенчивое предположение: Под кое-кем я имею в виду себя. С глубокой духовной уверенностью: Невозможно, чтобы это было написано на Земле. Вдумчивое предположение: Возможно, если бы у Гамлета была система элкорского боевого ВИ, он смог бы запустить симуляцию и удостовериться в правильности выбора. Конфиденциальный шёпот: Йоррик — не моё настоящее имя. Я родился Науммом в Новом Эльфаасе на Икуне. Наумм — очень уважаемое, очень полезное, очень простое имя. Я сменил его, чтобы выразить почтение величайшей из когда-либо написанных пьес. Тихое отчаяние: Чтобы напоминать себе о своей мечте. В Андромеде не будет Фрэнсиса Китта, чтобы сыграть младшего элкора. Будет Йоррик, а множество людей будут жаждать развлечений. С яростными амбициями: Я провёл время на станции «Гефест», написав элкорскую версию «Макбета», которая не так хороша, как «Гамлет», но у неё наибольший показатель убийств среди драматических персонажей. Длиной в шестнадцать часов. Я уверен, что на «Нексусе» это понравится.

— Йоррик — это твоё духовное имя, — музыкально согласился ханар. Казалось облегчением понять что-то в истории элкора, вообще что-нибудь. — У этого тоже есть духовное имя. Исс — имя только этой личины. Но это наглядно свидетельствует о том, что неуместно говорить своё духовное имя незнакомцу.

Элкор фыркнул.

— С сильным раздражением: Неприлично стоять в темноте рядом с трупами, когда нечем заняться, и не поддержать беседу.

Исс многозначительно промолчал.

— Прискорбное дополнение: Извините. Вы знали… этого?

Исс пульсировал в такт тихому гулу корабля. Он смотрел вниз, на мёртвого сородича, если ханары вообще могли смотреть. Его третье длинное щупальце дёрнулось. Йоррик заметил и попытался не придавать этому значения. Всегда было очень трудно вспомнить, что другие виды не закодировали каждый свой жест в обширные банки личной информации. Если бы так сделал элкор, это крошечное движение означало бы «ты идиот, я тебя ненавижу, и, если бы во Вселенной существовала какая-то справедливость, я бы командовал всем этим судном». Но иногда щупальце было просто щупальцем.

— Этот принимает основную истину Вселенной, что все вещи разлагаются и становятся непригодными. Амбиции смертных особенно уязвимы перед силами хаоса Вселенной. Эту личину звали Холай. Этот не очень хорошо его знал и причину, по которой этот ханар летел в Андромеду. Хотя, конечно, все, кроме Вдохновителей, так же слабы и выродились, как насекомые, пожирающие останки бревна, Холай был… великим насекомым. Казалось бы, амбиции этого ханара… были уязвимы. Кто бы мог поверить, что смерть именно этого существа из всех ханаров на борту могла быть несчастным случаем.

— Любопытство: Был ли Холай государственным чиновником? Магнатом? Актёром?

Голос Исса стал густым и водянистым.

— Этот ханар был священником. Этот не хочет это обсуждать. Этот скорбит. — Ханар, казалось, успокоился. — Этот интересуется вопросом, не может ли элкор просто по запаху ощутить причину смерти и избавить нас от множества неприятностей?

— Терпеливо: Это возможно, но мы пока не можем разморозить тела. Если возбудитель инфекции всё ещё действует, было бы очень опасно работать с химически живой тканью. Волуска была права: криостазис опускает температуру тела намного ниже уровня, при котором может происходить любой физический процесс. Когда Сенна и Ирит Нон полностью восстановят энергию, мы сможем активировать биотический щит для собственной защиты. До тех пор они должны оставаться замороженными, и, пока они холодные, они не пахнут. Я ограничен в возможностях не меньше, чем корабль. В надежде подружиться: Не хотите ли сказать мне своё духовное имя, раз уже знаете моё? Тогда мы не будем чужими, и всё будет пристойно.

— Нет, — быстро произнёс ханар.

Через систему связи в комнату ворвался голос батарианки. В большом, пустом больничном отсеке он прозвучал так громко, что Йоррик с Иссом подскочили:

— Ну ладно, деревенщины, мы тут нашли ящик номер… всем-плевать-на-номер и открыли эту чёртову штуку. Ни для кого не станет новостью, что кварианцы действительно любят мусор. Тот, кому принадлежит этот ящик, напихал туда барахла, большая часть которого даже не кварианское. И хорошие новости! Все могут расслабиться, зная, что в галактике Андромеды нам не придётся страдать без чайных вечеринок для маленьких девочек, потому что здесь есть целый набор чашек, блюдец и дерьма, такого же синего, как задница танцовщицы из «Загробной жизни». Да, и ящик хороска прямиком из подвалов Палавена. Плохие, плохие мама и папа!

Эмоциональный контекст голоса Борбалы Феранк был предельно ясен даже для Йоррика. Батарианцы весьма сложны в общении. Йоррик пытался верить в лучшее, видеть хорошее во всех, независимо от того, сколько у них глаз. Как говорил самый нерешительный датчанин, «Депрессивное высказывание: Нет ничего ни хорошего, ни плохого, это всё домыслы». И больше ничего.

Когда тебе каждый день жизни среди инопланетян приходится предвосхищать каждую фразу таким тщательным эмоциональным изложением, ты хорошо и быстро учишься сочувствию. Вероятно, батарианке сложно прожить так долго, ничего не украв, не понюхав красного песка или кого-нибудь не поработив. У всех свои искушения.

Голос дреллки почему-то заставил закатить глаза:

— Не могу себе представить, чтобы им разрешили забрать у Мигрирующего флота слишком много, Борбала. Паршиво, что они постоянно сокращали численность рабочей силы. Никто не позволил бы им утащить какие-либо технологии, полезные для Флотилии. Кроме того, ты должна знать, что кварианцы вообще не верят в вещи.