Кэтрин Стэдмен – Нечто в воде (страница 57)

На следующее утро я просыпаюсь рано. Спала я крепко, а теперь все болит: после вчерашнего стресса и нагрузки. Встаю и делаю себе горячий шоколад. Нужно что-то сладкое и теплое.

В пять минут восьмого вновь звоню Марку на мобильный.

– Марк, это я. Что случилось? Я уже начинаю волноваться, перезвони, пожалуйста.

Нажимаю отбой, иду в гостиную и зажигаю камин. Сегодня я буду дома. Весь день.

Я проверяю швейцарский счет. Вчера утром на него поступили два миллиона евро. Видимо, Марк планировал перевести их на свой новый счет сразу после передачи флешки. Зато я замечаю, что с общего счета пропало около восьмисот тысяч фунтов. Он наверняка уже перевел их на свой личный счет в Швейцарии или бог знает где еще. Этого я никогда не выясню. Что ж, очень кстати.

Если подумать, все складывается гладко, просто идеально.

Марк интересовался продажей бриллиантов и некоторых других активов – якобы по просьбе своего клиента. Такое поведение выглядит подозрительно, что мне подходит. Мой муж нашел то, что ему не принадлежало, и сбежал. Или случилось кое-что похуже. Возможно, он связался не с теми людьми. Трудно сказать. Полиция, конечно, будет его искать, однако так ничего и не выяснит.

Процесс документального кинопроизводства состоит из трех этапов: исследовательская работа и подготовка, терпеливое ожидание, пока разворачиваются события, и, возможно, самое главное: редактирование отснятого материала, в результате которого получается живая и убедительная картина. Конечно, жизнь не кино, но почему бы не воспользоваться простой схемой? Поверьте, мне хотелось бы рассказывать совсем другую историю, однако что есть, то есть. Я уверена, полиция мне поверит.

В онлайн-банке мужа вижу, что после возвращения из Нью-Йорка Марк снял три сотни фунтов в банкомате неподалеку от нашего дома. Максимальная сумма, которую можно обналичить за раз. Видимо, он доехал до Норфолка на такси – узнав, что я там, из моего телефона или от Патрика, следившего за мной до самого Норфолка. Он сообщил Марку, хотя тот, скорее всего, был уже в воздухе. Марк мог узнать, где я нахожусь, даже без приложения.

Что касается Патрика, с ним многое непонятно. Я не знаю наверняка, кто его убил и оставил тело в лесу – Марк или высокий незнакомец. Предполагаю, муж встретился с Патриком после того, как тот напал на меня в отеле, и именно тогда забрал мой рюкзак, телефон и пистолет. А может, и перерезал ему горло. Я нашла в куче листьев нож и закопала его вместе с обоими телами. Возможно, Марк не хотел делиться добычей. Или же Патрика убил тот длинный тип. Патрик мог услышать выстрелы, полюбопытствовать, что происходит, и наткнуться на него. Он не хотел стрелять так близко к дороге, поэтому перерезал свидетелю горло и бросил истекать кровью.

Так или иначе, появление в моей жизни Патрика показывает, за какого человека я вышла замуж. Мне все еще не верится, что Марк мог пустить за мной слежку, пугать, заставлять сомневаться в себе. И нанять Патрика, чтобы тот напал на меня и ограбил. А теперь оба мертвы.

Я до сих пор пытаюсь вычислить точный момент, когда между мной и Марком все изменилось. Может, он никогда мне и не доверял? Забавно: чем больше думаю о причинах его предательства, тем яснее вижу суть. Я поражаюсь: как можно было всего этого не замечать? Меня ослепляли любовь и счастье.

Убираясь в доме, мысленно воспроизводила ссору, которая случилась у нас два месяца назад, после дегустации свадебного меню. Худшую из наших размолвок. Я пыталась забыть его слова. И мне это почти удалось. Тогда я списала ссору на тяжелое время, на его угнетенное состояние после потери работы. Теперь думаю, не с того ли момента начался разлад. Помню, я не знала, что делать, как успокоить Марка. В тот день все шло не так, и я не могла ничего изменить.

Помню, как он кричал на меня, и мое сердце пропускало удар за ударом. Подумала тогда: Марк исчез, и в гостиной появился кто-то чужой. Я не могла нормально вдохнуть, и меня охватило острое чувство одиночества. Полного и абсолютного. Я приказывала себе не плакать, быть сильной, убеждала себя, что он не виноват и дело, наверное, во мне. В глазах закипали слезы. Он посмотрел тогда на меня, словно чужой, и отвернулся. Тогда я поверить не могла, что он способен меня обидеть.

Теперь верю.

С Норфолком моего мужа ничто не связывает. Сомневаюсь, что полиция найдет таксиста, который отвозил его туда, вряд ли они вообще узнают, что Марк брал такси. Они могут выяснить только, что Марк вышел из самолета в Хитроу, доехал до дома, снял деньги в банкомате и пропал. Мне не звонил, мы не виделись. В его последнем сообщении говорится, что он знает, где я, и надеется на скорую встречу, а после просто исчезает.

Я все это время находилась в Норфолке. Пользовалась кредиткой. У меня есть свидетели. Администратор из отеля под присягой подтвердит, что я поскользнулась в ванной и разбила голову. Я подстраховалась.

Копирую нужную информацию с ноутбука на внешний диск. После обеда Эдди пришлет человека, который почистит мой компьютер и заново установит программы.

Отменяю следующий платеж со швейцарского счета. Надо повременить, пусть все уляжется.

Спустя полтора часа после первого сегодняшнего звонка я вновь набираю мужа.

– Марк, ты где? Позвони мне, пожалуйста. Я проверила твой рейс, его не откладывали. Ты опоздал на самолет, милый? Страшно волнуюсь, перезвони. Я сейчас еще раз позвоню в справочную.

Набираю «Британские авиалинии». Там, конечно, подтверждают, что Марк находился на борту самолета, приземлившегося в Лондоне.

И где же он?

Я звоню родителям Марка. В первый раз мне приходится повесить трубку, как только отвечает его мать; накатывает тошнота, едва успеваю добежать до туалета, и меня рвет желчью. Вторая попытка оказывается успешнее.

– Привет, Сьюзен. Да, да, это я. Приветики. Странный вопрос, но все же… Марк вам, случайно, не звонил?

Я объясняю, что он летал в Нью-Йорк по делам и к этому времени уже должен быть дома, а его нет. Сьюзен чуточку встревожена, однако уверяет меня, что он скоро появится. Может, потерял телефон или что-то срочное по работе. О, идея!

Я звоню Гектору. Они в последнее время просто не разлей вода, и вполне уместно связаться с ним.

Гектор тоже ничего не знает.

– Значит, в последний раз ты видел его только на прошлых выходных?

Гектор долго молчит, а потом говорит то, чего я никак не ожидала услышать:

– Эрин, я не видел Марка со дня вашей свадьбы.

Ему явно не по себе. Я впервые после возвращения из Норфолка искренне удивляюсь.

Где, черт возьми, пропадал Марк все те дни, когда говорил, что встречается с Гектором? Общался с Патриком? Устраивал свою новую жизнь в Нью-Йорке?

– И насчет работы он тебе не звонил? – спрашиваю я.

– Э-э, нет, нет. Он нашел что-то новое? – интересуется Гектор, радуясь внезапной смене темы.

Возможно, он подозревает, что Марк изменял мне и использовал его как прикрытие. Ясно одно: Марк не собирался брать Гектора в свою фирму. Хорошо. Это мне пригодится. Я двигаюсь дальше.

Последний звонок.

– Марк, не знаю, слышишь ли ты меня; просто никому не известно, где ты. Я только что говорила с Гектором, и он утверждает, что не видел тебя со дня нашей свадьбы. И о новой фирме ничего не знает. Какого дьявола? Что происходит? Мне нужно с тобой поговорить. Мне страшно. Позвони.

Я вешаю трубку. Все, след оставлен. Мой муж сбежал.

Завтра утром сообщу в полицию.

40. Пустота

Понедельник, 3 октября

Позвонив в полицию, я сижу в гулкой тишине пустого дома. Они сказали, что будут примерно через час. Делать нечего, остается ждать.

Я скучаю по нему. Странно работает человеческий мозг, правда? Я отчаянно по нему скучаю. Душа болит. До сих пор не совсем понимаю, что произошло. Наверное, невозможно до конца узнать другого человека?

Когда он изменился? В день, когда потерял работу? Или был таким всегда?

Теперь и не поймешь, не то у нас было все хорошо, а потом сломалось, или с самого начала плохо, и со временем гниль вылезла наружу. Так или иначе, если бы можно было вернуться в прошлое, я бы это сделала – без колебаний, без промедления. Еще хоть раз оказаться в его объятиях и до конца своих дней жить в иллюзии. Если бы я могла…

Не знаю, зачем вновь тянусь к телефону. Это уже не входит в план. Я просто хочу с ним поговорить. В последний раз. Мой звонок ничему не помешает. Набираю мобильный номер Марка, у меня на секунду перехватывает дыхание: начинаю верить, что он сейчас ответит, что он жив, а случившееся – нелепая шутка. Он все объяснит и приедет домой, и я крепко его обниму. Умом понимаю, говорит не Марк. Он умер и никогда не вернется – это лишь голос на автоответчике. Спокойный, глубокий голос, который я люблю больше всего на свете. Когда раздается звуковой сигнал, я едва могу вымолвить слова.

– Марк? – Голос у меня хриплый и надломанный. – Мне тебя ужасно не хватает. Я так хочу, чтобы ты вернулся домой. Пожалуйста, возвращайся домой, Марк. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста. Я не знаю, что случилось, почему ты ушел. Мне очень жаль. Ты не представляешь, как я тебя люблю. Я всегда буду тебя любить.

Откладываю телефон и плачу в пустом доме.

Вчера перед сном я долго торговалась с Богом, в которого не верю. За то, чтобы стало как прежде, я готова отдать все деньги. Чтобы отмотать назад.