Кэтрин Стэдмен – Нечто в воде (страница 19)

Вначале я ее не замечаю.

А когда выхожу из ванной, то чуть не проглатываю зубную щетку. Вчерашняя сумка стоит рядом с кроватью, аккуратно прислоненная к стене. Кто-то принес ее в наш номер. Она подсохла. На черной ткани проступают белые следы соли. Замок все так же закрыт. Наверное, вчера служащие не поняли, что сказал Марк, и подумали, что сумка наша.

Я вспоминаю, как настойчиво она билась о борт нашего катера. Никогда бы не подумала, что могу испугаться сумки, а сейчас меня вдруг пробирает дрожь. Век живи, век учись.

Ладно, некогда, разберемся позже. Я заканчиваю чистить зубы, хватаю вещи и мчусь к пристани. Марку расскажу потом.

Короткая поездка на катере через лагуну, и мы загружаемся во внедорожник. Вместе с нами в машину садится еще одна молодая пара, Салли и Дэниэл. Мы отправляемся в путь. Я снимаю джунгли, краешек бокового зеркала, расплывчатые улыбающиеся лица; горячая черная кожа сидений липнет к ногам, пахнет прогретыми солнцем тропическими зарослями, ветерок гладит волоски на руке; джип скачет по ухабистой дороге; прохладный воздух смешивается с теплым.

Потом мы поднимаемся на гору по пешеходной тропе. В верхушках деревьев шумит ветер, под ногами шуршат камни и взлетает пыль, мы негромко переговариваемся, в ложбинку груди стекает пот, я тяжело дышу, глядя на маячащую впереди футболку Марка, потемневшую от пота.

К концу восхождения я устала и не чувствую ног, но очень довольна.

У Марка загорело лицо, и он неотразим: здоровый, спортивный. Не помню, когда видела его таким счастливым. Прежний Марк. Меня тянет к нему как магнитом. Так и хочется прикоснуться к его бронзовой коже. Когда мы мчимся на катере обратно в отель, я собственническим жестом закидываю ногу ему на колени.

Я рассказала ему о сумке, и он нашел, что это забавно – в духе комедийного сериала «Отель «Фолти Тауэрс». Мне, честно говоря, сериал никогда не нравился – слишком уж он груб, местами неоправданно. Хотя, возможно, именно это в нем и смешно. Не знаю. «Монти Пайтон» я люблю, но Клиз [21] должен быть посдержанней. В неразбавленном виде он невыносим.

Вернувшись домой, мы ныряем в постель, лениво занимаемся любовью и дремлем до заката.

Потом принимаем душ и одеваемся, Марк ведет меня на террасу и открывает бутылку шампанского. Ту самую, от Эдди. Марку я сказала, что подарок прислал Фред.

Он протягивает мне полный бокал, шипящий пузырьками. Вы знали, что качество шампанского можно определить по размеру пузырьков? Чем они мельче, тем лучше раскрывают аромат и вкус. Пузырьки углекислого газа подхватывают и переносят молекулы вкуса; чем их больше, тем изысканнее вкус шампанского. Мой бокал полон длинных ленточек крошечных, стремящихся ввысь пузырьков. Мы чокаемся.

– Женитьба на тебе – лучший выбор в моей жизни, – улыбается Марк. – Я хочу, чтобы ты знала, Эрин: я люблю тебя и буду заботиться о тебе, и как только мы вернемся домой, я найду другую работу, чтобы обеспечить нам достойную жизнь. Как тебе такой план?

– Замечательно, – с улыбкой отвечаю я и делаю глоток. Пузырьки щекочут губы и нос. Райское блаженство. Спасибо, Эдди.

– Что будем делать с… – Я киваю на дверь.

– Завтра я отнесу сумку в центр дайвинга и передам инструктору координаты того места. Он разберется. Или мы опять найдем ее в номере! Одно из двух, – смеется он.

На той стороне лагуны начинает играть музыка.

Воскресные ужины проходят на пляже в сопровождении традиционного полинезийского шоу. Я сказала Марку, что мне это напоминает модную в восьмидесятые годы традицию загородного отдыха в деревенских гостиницах.

– Мы в отеле «Четыре сезона», – напомнил мне он, – и нас ждет пятизвездочный ужин с тремя переменами роскошных блюд на освещенном факелами тропическом пляже с традиционными полинезийскими водными барабанами и танцами с огнем.

– Ну да, там тоже устраивали представления за ужином, – упираюсь я, – разве нет?

Нас усаживают за столик на песке, у самой кромки воды. Кроме нас здесь всего десять других пар. Вдоль пляжа расставлены свечи и пылающие факелы. Мы машем паре, с которой познакомились во время сегодняшней прогулки, Дэниэлу и Салли. Они улыбаются и машут в ответ. Все расслаблены и счастливы. Воздух благоухает таитянской гарденией и костром.

Мы пьем шампанское и говорим о будущем: что сделаем, когда вернемся домой. Я рассказываю Марку об Алексе: как она планирует забеременеть, о Холли, обо всем. Помалкиваю только об Эдди с его подарком. Муж увлеченно слушает. Занятый своими проблемами, он словно забыл, что я продолжала жить своей жизнью, теперь же ему интересно. Он удивляется, зачем выпускают таких, как Холли. Спрашивает, не сожалеет ли о собственном поступке Алекса. Мы продолжаем беседу за десертом и кофе, а потом смотрим шоу.

Полинезийские танцоры, мужчины и женщины в национальных костюмах, кувыркаются и крутят сальто на песке, держа в бронзовых руках или сжимая белыми зубами горящие факелы. Взлетают в воздух, ныряют в воду. Перкуссионисты стоят по колено в волнах, стучат ладонями по плавучим барабанам и по воде.

Музыка нарастает и достигает апогея, волны на миг вспыхивают пламенем, белые огни лижут поверхность воды. Темнота разражается аплодисментами и восторженными криками.

Мы перемещаемся в бар и пьем коктейли. Танцуем, целуемся, тискаемся и пьем еще. Мы оказываемся самыми стойкими, но в конце концов решаем отправиться в постель и, спотыкаясь, бредем в свое бунгало.

И да, сумка нас там ждет. Я приношу из ванной маникюрные ножницы, и мы ее открываем.

14. Утерянный или сброшенный?

Понедельник, 12 сентября

Просыпаюсь я поздно. Марк спит мертвецким сном рядом со мной, в комнате стоит тяжелый дух перегара. Вчера мы рухнули в постель, забыв заказать завтрак и даже включить кондиционер.

У меня раскалывается голова, страшно хочется есть. Похоже, прошлым вечером мы еще что-то заказывали. Я осторожно скатываюсь с кровати и бреду к тележке.

Растаявшее мороженое и перевернутая бутылка шампанского в ведерке.

Сколько же мы выпили? Господи… Пересохший язык с трудом умещается во рту. Умираю с голода. Я принимаю ответственное решение и иду к телефону.

На полпути к цели мою ногу пронзает резкая боль, и я, потеряв равновесие, с размаху приземляюсь на плиточный пол.

Черт возьми! Как больно!

На своде стопы наливается красная капля. Черт. Я наступила на ножницы, которые меня укололи и выскочили из-под ноги. Капля превращается в кровавый ручеек, стекающий на пол. В висках пульсирует боль.

Пропади все пропадом! Я осторожно встаю и прыгаю на одной ноге к телефону. Трубку берут после второго гудка.

– Доброе утро. Можно заказать завтрак в номер, пожалуйста? Да. Два полных завтрака… да, яйца-пашот, кофе на двоих, булочки… да, ага. Апельсиновый сок тоже на двоих. А у вас есть пластырь?.. Ну, такой небольшой… Или аптечка какая-нибудь? Да, да! Ага, отлично. Да, хорошо. Спасибо.

Я кладу трубку и падаю обратно на кровать, пачкая кровью простыни.

Марк потягивается и издает протяжный стон.

– Двадцать минут, – бормочу я и тут же засыпаю.

Очнувшись, вижу Марка, который везет тележку с завтраком через комнату на террасу. По контрасту с загорелой кожей белый халат кажется еще белее. Я беру аптечку, которую принесли вместе с завтраком, и хромаю следом. Поверх белья на мне растянутая футболка на три размера больше, на ноге запеклась корка крови.

Мы едим молча, зачарованно уставившись на океан. Я возвращаюсь в номер за обезболивающим, заклеиваю ранку пластырем, добираюсь до ближайшего шезлонга и почти мгновенно засыпаю.

Проснувшись, обнаруживаю, что Марк расправил надо мной тент. Боже, как я его люблю. Я проверяю, как голова, осторожно кивая, затем покачивая ею в разные стороны. Да, определенно лучше. Гораздо лучше. Можно и душ принять. Хромаю обратно в номер. Марк смотрит по кабельному сериал «Планета Земля» и, когда я прохожу мимо, посылает мне воздушный поцелуй.

Прохладная вода стекает по лицу и волосам. Я втираю в волосы шампунь, наслаждаясь массажем. Вспоминаю прошлый вечер. Что мы делали, когда вернулись в номер? Мороженого в упор не помню. Ножницы – да, я принесла их, чтобы открыть сумку. А дальше – провал.

Заворачиваюсь в свежее полотенце и возвращаюсь к Марку.

– Мы ее открыли? – спрашиваю я, в глубине души надеясь, что нет.

Ведь если мы испортили сумку, то не сможем ее никому отдать. Марк морщится и водружает сумку на кровать. Дырка в ней имеется, хотя далеко мы вчера не продвинулись. Вот пьяные идиоты! Я замечаю на руке Марка два пластыря. Видимо, ножницами вчера орудовал он. Сажусь на кровать и осматриваю сумку. От дырки никакого проку. В нее даже палец не просунуть, чтобы расширить отверстие, и ничего не видно. Так старались, и нулевой результат.

– А мы еще можем отдать сумку? – спрашиваю я.

– Да, конечно. Скажем, что так и было. Кто знает, какой мы ее нашли.

Его, похоже, это совсем не беспокоит.

– Тогда, может, сделаем дырку побольше?

Я заглядываю Марку в глаза.

Он пожимает плечами и бросает мне ножницы со своей прикроватной тумбочки.

– Действуй, – говорит муж, возвращаясь к сериалу.

А мне почему-то становится страшно, сама не знаю почему. Наверное, мы не должны открывать сумку.

А если бы мы нашли кошелек? Естественное желание – открыть его и посмотреть, что внутри. Нельзя только брать себе его содержимое. Как иначе мы сможем вернуть сумку владельцам?