Кэтрин Стэдмен – Нечто в воде (страница 18)
Я смотрю вверх. До поверхности пятнадцать метров. Дыши, Эрин! Дыши, твою мать. Я втягиваю воздух. Прохладный, чистый воздух из баллона. Медленно и спокойно выдыхаю. Смотрю на пузырьки воздуха, убегающие к поверхности.
Хорошо. Умница, Эрин.
Марк оборачивается ко мне: «Окей».
Все хорошо. Муж улыбается.
Я расслабляюсь. Они не опасны.
Рассматриваю акул. Ощущение примерно такое, будто ненароком забрела в гущу стада коров. Они огромны. Немного побаиваешься, что акулы в любую минуту могут напасть. Выбрать тебя своей жертвой.
Потом я замечаю, что кончики плавников – не черные и не серебристые, а серые. Трудно судить о перспективе, я не могу определить расстояние. Понимаю только, что они реально большие. Серые рифовые акулы.
Они знают, что мы здесь, видят нас, но не собираются нападать. Они нам ничего не сделают. «Все хорошо», – уговариваю я себя.
Мы возобновляем спуск. Проплываем мимо плотной стаи желтых и серебристых рыб, футов в шесть высотой. Когда мы достигаем дна, Марк дает сигнал следовать за ним к останкам корабля. Они покоятся на дне, уже совсем недалеко. По мере приближения очертания судна становятся все четче.
Я смотрю вверх, на косяк рыб и акул. Сплошная гигантская стена из рыбьих тел зависла в чистейшей воде. Потрясающе!
Я оглядываюсь на Марка. Он тоже это видит. Не говоря ни слова, муж тянется ко мне и сжимает мою обтянутую перчаткой руку.
После погружения мы обедаем на пустом острове, подведя катер как можно ближе к берегу. Стаскиваем костюмы и плаваем голышом на мелководье, загораем на песочке. Когда мы вновь поднимаемся на борт, чтобы вернуться на Бора-Бора, уже темнеет.
Марк стоит за штурвалом, всматриваясь в водную гладь. По темноте обратный путь может занять больше часа. Катер качается на волнах, ветер раздувает волосы, они падают на лицо, и я прикрываю глаза. Усталость дает о себе знать, я едва не засыпаю. Светящийся зеленый кружок навигатора медленно ползет к красной отметке. Веки слипаются.
Не знаю, заснула ли я, но, открыв глаза, понимаю, что звук мотора определенно изменился: мы замедляем ход. Ищу взглядом Марка. Мы еще не вернулись на Бора-Бора. Вокруг простирается только бесконечный океан, куда ни посмотри. И я вдруг замечаю то же, что и Марк.
Бумагу. В воде, вокруг нас. Листы белой бумаги формата А4.
Мы приближаемся к бумажному пятну примерно в десять метров шириной: я не могу понять, что это – журналы, счета или документы, потому что чернила растеклись по страницам, оставив темные неразличимые пятна. Листы липнут к поверхности воды, как пленка к коже.
Марк вопросительно смотрит на меня. Что это? Мы оглядываемся по сторонам. Вокруг пустота, ничего, кроме сплошной синевы, до самого горизонта.
Может, просто мусор? Мы оказались в середине гигантского круга из плавающей бумаги. Марк выключает мотор. Это по-своему прекрасно. Мы – плавучая инсталляция современного искусства посреди Тихого океана. Я тянусь через борт и вытаскиваю из воды мокрый лист. Надписи растворяются у меня на глазах, чернила стекают по мокрой белизне. Кто знает, что тут было написано? Вряд ли что-то важное, иначе бумага не оказалась бы здесь. Верно?
Видимо, ее принесло сюда штормом. Я рассматриваю темные подтеки, сползающие по белым страницам. Даже если это и было важным, теперь уже нет.
Мы переглядываемся, тишина сгущается. Жутко. Внезапно у меня появляется безумная мысль: мы умерли. Наверное, мы умерли, и это чистилище. Или сон.
Бум! Тишину нарушает стук по борту катера. И опять. Бум! Бум! Волны размеренно стучат чем-то о корпус. Мы смотрим в ту сторону; ничего не видно. Бум! Бум! Марк хмурится.
Пожимаю плечами. Я тоже не знаю, что это такое.
У меня отчего-то леденеет кровь. По напряженным плечам Марка, по всей его позе я вижу: происходит что-то скверное и мой муж это понимает.
Бум! Бум! Еще настойчивее. Марк подходит к борту. Бум! Бум! Он широко расставляет руки, резко вдыхает и наклоняется через борт катера.
Бум! Бум! Марк замирает, пытаясь разглядеть, что там стучит, наклоняется еще сильнее и опускает руку. Рука исчезает из виду. Бум… Крякнув от напряжения, Марк вытаскивает на палубу пропитанный водой предмет. Тот приземляется с глухим хлюпаньем. Мы стоим и смотрим. Это спортивная сумка: черная, длинная, с прилипшими к ней мокрыми листами бумаги. Она слишком велика для обычной сумки, с которой ходят в спортзал, а для туристических поездок маловата.
Сумка добротная, явно хорошего качества, без логотипов или надписей. Марк наклоняется, чтобы рассмотреть получше. Ярлыка с данными владельца нет. Марк находит молнию, почти незаметную на черном фоне. Застежка пристегнута к ремешку сумки матовым черным кодовым замком. Гм…
Ладно. Там явно нечто ценное. Уж точно не мусор. Марк смотрит на меня: открывать или не надо?
Я киваю.
Он пытается открыть молнию, невзирая на замок. Та не поддается. Еще попытка.
Марк поднимает на меня вопросительный взгляд. Я пожимаю плечами. Хотелось бы, конечно, открыть…
Он проверяет на прочность ткань вокруг застежки, тянет. Та не поддается. Сумка подпрыгивает со стеклопластиковой палубы и шлепается обратно.
В ней явно что-то есть. Внутри угадываются очертания твердых угловатых предметов. Повозившись с застежками, Марк вдруг прекращает свое занятие.
– Наверное, не стоит. – Я слышу по голосу, что он встревожен. – Судя по всему, хозяин не хотел, чтобы в нее заглядывали. Правильно?
Так-то оно так, но в данный конкретный момент мне очень интересно, что там, внутри. И все же Марк прав. Несомненно. Она не наша, и не нам ее открывать.
– Можно мне? – Я жестом указываю на сумку.
Просто хочу взять ее в руки, пощупать. Может, смогу опознать предметы по весу или форме. Как запакованные рождественские подарки.
– Конечно, давай.
Марк отходит, пропуская меня, и замечает, как только я берусь за ручки:
– Сумка тяжелее, чем кажется на первый взгляд.
Он прав. Вид обманчив, сумка тяжелая. Я медленно приподнимаю ее над полом. Мокрая и тяжелая. Ощущается как… Как будто там…
Я испуганно бросаю сумку, и она падает на палубу с характерным стуком. Марк смотрит на меня проницательным взглядом и качает головой.
– Нет, Эрин, это не то, что ты подумала, – будто прочтя мои мысли, возражает Марк. – Его бы съели акулы. Унюхали и съели. Особенно серые.
Конечно, он прав, если бы там находилось тело, акулы давно бы с ним расправились. Внутри не органика, а просто вещи.
Возможно, счета или нечто подобное, судя по плавающим вокруг бумагам. Чья-то черная бухгалтерия. Или отчетность за текущий период. Я уверена, что это что-то неинтересное. Ведь правда? Обычные вещи в сумке.
В закрытой на кодовый замок сумке, Эрин. Плавающей посреди Тихого океана в окружении десяти квадратных метров размокших бумаг.
– Что будем делать? – спрашиваю я. – Мы вообще должны что-то предпринимать? Или бросим ее обратно в воду и забудем?
Марк смотрит на часы. Вечереет, через каких-то полчаса или около того зайдет солнце, а нам еще сорок пять минут ходу до острова. Чего хорошего – оказаться посреди океана, когда стемнеет?
– Надо возвращаться. Я запишу координаты, а сумку возьмем с собой. Передадим властям или что-нибудь придумаем. Ладно, Эрин? Сообщим, кому полагается. Что бы здесь ни произошло.
Он находит в ящике под сиденьем блокнот и карандаш и записывает координаты места по GPS.
Я, уставившись на бумаги в воде, пытаюсь отыскать хоть какой-то намек на разгадку, однако вокруг только хорошо знакомая синева. Ничто больше не покачивается на воде, не подпрыгивает на волнах. Только бумага. Поворачиваюсь к Марку.
– Да, так и сделаем. Отнесем ее на стойку регистрации, пусть разбираются.
Я сажусь на место. Не наше дело. Просто кто-то все это выбросил.
Марк возвращается за штурвал, и мы пускаемся в дорогу. Спешим в отель, где ждет нас ужин. Сумка, проскользив по палубе, застревает под сиденьем.
Сворачиваюсь клубочком на подушках позади Марка, надеваю его джемпер и прячу замерзшие руки в рукава. Ветер раздувает волосы, и я закрываю глаза.
13. На следующий день
Воскресенье, 11 сентября
Мы вскакиваем с постели ни свет ни заря. После вчерашних нагрузок и приключений на свежем воздухе мы вырубились часов в десять, и я чувствую себя замечательно.
Вчера вечером, едва пришвартовавшись, мы сразу отнесли сумку на стойку регистрации, и Марк вручил ее портье. Мы объяснили, что нашли ее в воде, но о координатах и бумагах рассказывать не стали. Муж решил, что лучше поговорит потом с инструктором по дайвингу – возможно, тот что-то знает.
Сегодня мы завтракаем в ресторане главного корпуса: по воскресеньям завтрак в «Четырех сезонах» проходит в виде шведского стола. Чего здесь только нет: целые лобстеры, блинчики с сиропом, экзотические фрукты, полный английский завтрак[20], суши, радужный торт. Невообразимое изобилие. Еще один плюс физических нагрузок: я могу есть все, что пожелаю, не опасаясь испортить фигуру.
Нас ждет увлекательный день: прогулка на внедорожнике по джунглям главного острова, пеший подъем к священной пещере на горе Отеману, а по возвращении – воскресный ужин на пляже при свете факелов. Катер заберет нас с пристани сразу после завтрака. Инструктор по дайвингу так и не появился. Мне нужно заскочить в номер за рюкзаком и солнцезащитным кремом; я оставляю Марка в ресторане и спешу в бунгало.