Кэтрин Стэдмен – Акт исчезновения (страница 53)
Я счастлива как никогда.
Ник переехал в Лондон пару недель назад. Два месяца мы общались на расстоянии, но нам это не нравилось. Сейчас он снимает одноэтажный коттедж в Далстоне[69] недалеко от меня, и я в основном живу там. У него полно планов, и, хотя он жалуется на погоду, в Лондоне ему нравится.
Раздается стук в дверь, писк ключ-карты, и в дверях появляется голова Ника.
– Миа? – зовет он, топчась на пороге. Приподнимает рукав своего безукоризненного вечернего костюма и смотрит на часы: – Пора. Ты готова? – Он безупречно красив во всех смыслах – мой американский мужчина, мой «плюс один».
– Да, – шепчу я и откашливаюсь, аккуратно засовывая свои листочки в клатч.
Когда я увидела Эмили в новостях, то рассказала ему все. Об Эмили, Марле, знаке «ГОЛЛИВУД», своей дурости и безумствах. О том, что было дальше. Об аварии. Единственное, о чем я умолчала: как отцепила от себя руки Марлы. Сказала Нику, что она упала сама. Предпочла версию, где я не виновата. Как я и думала, Ник посоветовал не лезть в это дело, если не попросят, и не рассказывать ничего, что обернется против меня. Чтобы защитить себя. Чтобы защитить нас.
Ник широко распахивает дверь, и я собираюсь. Если не получу сегодня награду, не страшно. Даже если я больше вообще никогда не получу ролей, тоже ничего страшного, потому что я жива, на свободе и уже не одинока. Я считаю себя счастливой – со всеми своими недостатками, со всеми неудачами и печалями, надеждами и мечтами. Что бы ни произошло сегодня вечером, все будет хорошо.
Мелькают фрагменты воспоминаний. Теплая рука Ника в моей руке. Он ведет меня по красной дорожке, потом отпускает. Микрофоны, вопросы, вспышки фотокамер над головами. Множество лиц. Шампанское шипит, блестки колются. Полный зал. Некоторых людей я узнаю́, хотя мы незнакомы. Разноголосые шутки и смех, громкая музыка, а потом несколько слов, которые я не могу разобрать. Ник воодушевленно смотрит на меня, встает, и я обнаруживаю, что тоже поднялась с места.
К нам по проходу приближается камера, я наклоняюсь к Нику и шепчу в ужасе:
– Они что, назвали мое имя?
Он смеется, с любовью глядя на меня:
– Да-да, они так и сказали, Ми. – Целует меня в щеку. – А теперь поднимайся на сцену.
Долгий путь в ослепительном туннеле волнения и безудержного счастья. Поцелуй Ника еще горит на щеке.
Наконец я стою перед всеми ними и что-то говорю, а они смеются. Я никогда не забуду этот момент. И все-таки понимаю, что уже забываю его – прямо сейчас. Поднимаю тяжелую статуэтку: она настоящая, точно такая, как я себе представляла.
Фотосессия за кулисами, я с горящими глазами позирую с призом. Потом беру свой телефон у ассистента, чтобы самой сделать снимок. На экране сообщение. Калифорнийский код. Кровь стынет в жилах, но я все равно продолжаю улыбаться. Я хорошая актриса, и моя статуэтка – тому доказательство.
Но по дороге на пресс-конференцию я еще раз внимательно читаю сообщение.
36
Возвращение
Прошло восемнадцать месяцев. Мы сидим в темноте кинотеатра. Свет погас, Ник сжимает мою руку. Бриллиантовое кольцо, которое он подарил мне, встав колено на середине Моста Тысячелетия[70], поблескивает в полумраке. Жизнь удалась.
После того вечера я больше не получала сообщений. Номер, с которого его отправили, выключен. С тех пор я пыталась выкинуть те слова из головы.
Занавес поднимается, сейчас будут трейлеры. Премьера «Галатеи» состоялась в Лондоне и Нью-Йорке на прошлой неделе, отзывы просто фантастические. Но сегодня мне захотелось посмотреть фильм в обычном кинотеатре, среди обычных зрителей, увидеть их реакцию. Действительно ли он нравится публике.
Болтовня вокруг стихает, начинаются трейлеры.
Я сжимаю руку Ника, вглядываясь в его красивое лицо в мерцающем свете экрана. А затем знакомый голос заполняет зал, и волосы у меня на затылке шевелятся. Я невольно поворачиваюсь к экрану и вижу ее лицо.
Она смотрит прямо на меня. Живая. И она не просто жива – великолепна. Ее улыбка сияет с экрана шириной в сорок восемь футов в трейлере перед моим фильмом. Это комедия нравов, салонная пьеса, на Марле экстравагантный костюм эпохи Эдуарда, ее локоны подпрыгивают в такт танцу. Экранизация «Американской наследницы»[71]. У меня перехватывает дыхание. Марла выглядит изумительно, как настоящая кинозвезда.
Мои мысли возвращаются к сообщению, которое я получила несколько месяцев назад.
Тогда я ломала голову, кто бы это мог быть и что это значит. Но конечно, в первую очередь подумала о Марле. Я уже почти забыла, что именно сгоряча пообещала ей тогда на вершине лестницы: если она исчезнет из моей жизни, я не заявлю в полицию. Если оставит меня в покое, я не стану ей мешать.
Я смотрю на экран как зачарованная, пока Марла смеется, танцует и плетет интриги под аранжировку Вивальди в стиле электропанк. Господи… Она сделала это. По спине бегут мурашки. Она добилась того, что хотела. Заключила сделку. И я тоже – волей-неволей – выполнила обещание. Не стала разрушать ее жизнь. И никому не рассказала о ней.
Темп нарастает, Марла улыбается прямо в объектив – мне, зрителям – и подмигивает. Затем экран становится черным. Я смотрю на старый логотип «Лунного зяблика». Один из их последних проектов перед тем, как они продали компанию.
Я столкнула Марлу той ночью, но она выжила. И наверное, тоже смотрела на каком-то экране, как я получаю свою награду. И отправила сообщение – то ли предупреждение, то ли благодарность. В любом случае это напоминание, что я должна держать слово. Напоминание, сколько поставлено на кон. Мной. Нами обеими.
Титры трейлера обещают, что фильм
И тут я вижу черно-белое изображение Марлы в титрах с именем Анны Сандерсон.
Она сменила имя.
Быстро бросаю взгляд на Ника. Тот рассеянно смотрит на экран, и я понимаю, что он никогда не встречал Марлу. Не знает, кто она такая.
Окидываю взглядом остальных зрителей. Я здесь единственная, кто знает эту женщину.
Женщину, которую я обещала пощадить, если она пощадит меня.
Благодарности
Поскольку я и актриса, и писательница, то рано или поздно неизбежно написала бы историю, действие которой происходит в актерской среде. И вот она… К этой книге я готовилась и больше, и меньше всего. Я не консультировалась с нейробиологом, как в случае с «Мистер Никто», не смотрела часами съемки подводного плавания, не изучала авиамаршруты и документы про Южно-Тихоокеанский регион, как было с «Нечто в воде». Но можно сказать, что я тайком собирала материал для этого романа последние шестнадцать лет! Надеюсь, у меня получилось хоть немного передать читателям свои волнение и неподдельный ужас от первых в жизни проб, которые вставлены в психологический триллер «что бы вы сделали на ее месте».
Актерство – странная профессия, а Лос-Анджелес – еще более странное место. Однако… разве без них мир не стал бы чуть менее ярким, чуть менее интересным?
За появление этой книги на свет нужно поблагодарить многих.
Во-первых, отдельного упоминания заслуживает моя дочь. Я закончила первый черновик романа в Британской библиотеке на восьмом месяце беременности, так что мы написали его вместе. Спасибо, милая, за то, что не слишком сильно пиналась изнутри, а потом за то, что позволяла поработать над правками, пока спала.
Огромное спасибо моему замечательному мужу за то, что подменял меня во время локдауна, за поддержку и за то, что он всегда был для меня воплощенной мечтой. Ни с кем другим на свете я не хотела бы провести время в самоизоляции – только с тобой!
Спасибо всем сотрудникам «Саймон и Шустер» за их невероятные усилия по изданию книги во время связанных с пандемией логистических сложностей! Особенно хочу поблагодарить моих чудесных британских редакторов Сюзанну Бабоно и Бетан Джонс за их замечательную работу.
Отдельное спасибо моему блестящему агенту Камилле Болтон из «Дарли Андерсон». До сих пор не могу как следует отблагодарить тебя за то, что ты ответила на мое первое электронное письмо еще в 2016 году, и за все, что было потом.