Кэтрин Райдер – Поцелуй меня в Нью-Йорке (страница 12)

Что, если это Майя, сообщающая мне, что она высадила красавчика хипстера на обочине и хочет, чтобы я провел Рождество с ее семьей?

Я знаю, что это ужасная идея. Но также я знаю, что ничто не остановит меня от просмотра сообщения. Поэтому, пока Шарлотта воркует над щенком, я говорю ей, что скоро вернусь, и поднимаюсь вверх по лестнице, перешагивая по несколько ступеней зараз, пытаясь поймать сигнал.

Сообщение не от Майи. Оно от некоего Винни Зампанти, который говорит, что через двадцать минут будет колядовать со своим хором в Ист-Виллидж и не против, если я к ним присоединюсь, даже если я не умею петь.

Кто, черт возьми, такой этот Винни Зампанти? Он ответил на мое сообщение в групповом чате, значит, он должен быть моим одноклассником, но его имя мне ни о чем не говорит. Я перехожу на страницу его профиля, но мы на Facebook не друзья, поэтому я могу посмотреть только его аватар-ку, на которой изображен лишь треугольник сыра «Гауда» (не самый хороший признак), и узнать, что нашим единственным общим другом является Офелия Томпсон, с которой мы вместе посещали уроки английского и которая в школе считалась довольно чокнутой. Офелия – единственная одноклассница, которую Майя не удалила из моих друзей, после того как выяснила мой пароль.

Это напоминает мне о том, что надо бы теперь его изменить.

Но серьезно, кто такой этот Винни? И почему он думает, что кому-то захочется спонтанно тащиться в Ист-Виллидж в канун Рождества? А затем я думаю, что, возможно, мне удастся скормить это Шарлотте в качестве необычного опыта в Нью-Йорке: этакий местный колорит и все в таком духе… Все что угодно, лишь бы не оказаться на вершине Эмпайр-стейт-билдинг сегодня вечером. Поэтому я отвечаю Винни, что попробую вырваться, а затем разворачиваюсь, собираясь спускаться по лестнице, чтобы наконец спасти Шарлотту от мошенника. Но я, похоже, опоздал. Она уже сама поднимается по лестнице.

Ведя за собой щенка белого английского бульдога.

– Да ты, блин, издеваешься! – Я зажимаю переносицу, словно у меня болит голова.

Обычный жест для мужчин семейства Монтелеоне, когда что-то идет не по плану. Люк перенял этот жест у папы, а я у Люка. И папа велел мне не подражать брату, а быть самим собой. Мне тогда было семь.

– Я уверена, что тот парень не собирался потратить деньги на собачью еду, – говорит Шарлотта, передавая мне щенка… Как будто я просил ее об этом. – Очевидно, он настоящий мошенник. У него из кармана торчал айфон, причем более новой модели, чем мой!

– Поэтому ты забрала…

– Купила.

– О боже!..

– За пятьдесят долларов. – Шарлотта смотрит на меня с такой радостью во взгляде, как будто получила самое выгодное предложение в мире. – Это небольшая цена за спасение собаки от хозяина, который не заботился о ней. Она может найти лучший дом. Дом, где ее будут любить.

– И где именно? В Англии? Ты хочешь взять с собой щенка? Ты через несколько часов должна быть в самолете, и существуют определенные правила для перевозки животных. Всякие прививки, документы… Даже не знаю!

Шарлотта качает головой:

– У нас впереди целая ночь. – Она опускается на колени и гладит извивающегося от счастья щенка. И, несмотря на все мое раздражение, меня умиляют действия этой девушки. – Кто не захочет приютить эту маленькую принцессу? Все будет хорошо. К тому же… – Шарлотта достает из сумки книгу. Книгу, которая втянула меня во все эти неприятности. И только сейчас я замечаю на этой дурацкой обложке щенка. – Мне кажется, я припоминаю там что-то подобное. – Она открывает книгу на странице содержания. – Точно! Я же помню, что видела здесь эту главу. Смотри… Четвертый шаг. – Шарлотта поворачивает книгу ко мне, указывая на заголовок. «Позаботьтесь о ком-то еще, чтобы вспомнить, как заботиться о себе». – У нас все получится, если мы будем «шагать» не по порядку.

– Так, помедленнее… – Собака выбирает именно этот момент, чтобы начать лизать мои ботинки. Что довольно мерзко, но Шарлотта считает это забавным. – Мы еще третий шаг не выполнили.

– В книге не сказано, что нужно выполнять их в заданном порядке.

«Ты-то откуда знаешь? – задаюсь я вопросом, глядя на то, как Шарлотта убирает книгу обратно в сумку, так и не прочитав ни слова, кроме названия главы. – Ты едва ли просмотрела содержание этой книги за все время, что мы следуем ее указаниям. Ты понятия не имеешь, может, восьмой шаг велит тебе пройтись по Таймс-сквер с закрытыми глазами».

– Ты хоть знаешь что-нибудь о собаках? – спрашиваю я ее вслух.

– Конечно, – отвечает девушка. – У нас дома есть стаффордширский терьер по кличке Роки, и эта маленькая леди точно не устроит нам таких неприятностей, на какие способен он. А теперь надо придумать ей новое имя! – Шарлотта целует щенка в макушку. – Она, конечно, и впрямь похожа на Уинстона Черчилля, но это слишком банально. К тому же, если мы оставим ей имя Винни, все будут думать, что ее назвали в честь Винни-Пуха.

Шарлотта поворачивается ко мне, вновь сияя так же, как когда сообщила мне, что заплатила «всего» пятьдесят долларов за эту собаку. Но теперь я понимаю, что дело не только в том, что девушка хочет позаботиться о щенке. Многое обретает для меня смысл. Импульсивные, нелогичные поступки… Шарлотта просто делает все, чтобы не думать о бывшем. Видимо, она считает, что, если не остановиться ни на секунду, если будет без остановки болтать, то у нее хватит сил не думать о нем. Она пытается сбежать от своего расставания. А я – от своего.

И вот мы вдвоем – в одно и то же время, в одном и том же месте.

4. Позаботьтесь о ком-то еще, чтобы вспомнить, как заботиться о себе

Нелегко задумываться о том, как заботиться о себе. Большинство из нас утверждает, что с нами все в порядке и мы не нуждаемся в заботе. Расставание может доказать нам, что мы не правы, и нам нужно, чтобы о нас заботились… И когда мы наконец начинаем в этом нуждаться, мы обнаруживаем, что зачастую сделать это некому. И тогда в наших головах возникают такие бури эмоций, что мы просто не можем понять, чего хотим и что нам нужно. В такие моменты может быть полезным найти того, кто нуждается в вас больше, чем вы в ком-то.

Примерно пятнадцать минут спустя я несу собаку, которой, похоже, очень нравится вкус моего лица, к «Старбаксу» на углу Второй и Девятой улиц. Всю дорогу сюда Шарлотта выбирала новое имя для Винни. Я предложил Мистейк[23] – шутка, о которой я сразу же пожалел, потому что мы оба, кажется, еще не готовы смеяться над ситуацией, в которой оказались. Но Шарлотте понравился этот вариант.

– Ты его видишь?

Мы пытаемся найти Винни… Хотя я, похоже, не смог бы узнать его, даже если от этого зависела бы моя жизнь. Но когда я упомянул колядки, глаза Шарлотты загорелись… По-видимому, так же, как и мои, когда я понял, что мне сегодня не придется тащиться на Эмпайр-стейт-билдинг. Поэтому мы сейчас здесь.

Я смотрю вниз на Девятую улицу и вижу группу людей, дрожащих от холода перед кофейней. Похожи они на колядующих? Понятия не имею. Точно так же, как я понятия не имею, есть ли среди них наш таинственный Винни. Я не могу признаться Шарлотте в том, что не знаю, кого ищу, потому что я уже все уши ей прожужжал о том, какими хорошими друзьями мы были с Винни. Зачем только я это сделал? В общем, я делаю вид, что из-за всех этих пальто, шарфов и шапок просто не могу разглядеть старого приятеля. Когда мы подходим ближе, я понимаю, что мы с Шарлоттой собираемся понизить средний возраст этой группы лет примерно на двенадцать. Я останавливаюсь в нескольких метрах от них с Мистейк, изо всех сил пытающейся вырваться из моих рук, чтобы скорее бежать к новым людям – не знаю уж зачем, может, тоже хочет колядовать, – когда я наконец узнаю кое-кого (правда, совсем не того, кого ожидал) среди певцов.

– Привет, Чиз![24] – кричу я невысокому пареньку, который пытается выбраться из толпы, попутно теряя свой колпак Санты.

Зажатый под мышкой аккордеон издает несколько жалобных нот, пока его хозяин пробирается к нам сквозь людей.

– Это же не настоящее имя, правда? – шепчет мне Шарлотта.

– Нет, – бормочу я в ответ, понимая, что либо забыл, либо вообще никогда не знал, что настоящим именем Чиза было Винни Зампанти. Он перевелся в другую школу где-то перед старшими классами. По идее, его вообще не должно было быть в той группе. – Мы прозвали его так из-за любви к сыру.

– Ант[25], ты пришел!

Теперь Чиз – Винни – обнимает меня, чуть не роняя при этом свой аккордеон, и на меня накатывает волна воспоминаний. Я вспоминаю, что Винни Зампанти был странным мальчишкой, который звал меня Антом с тех самых пор, как мы стали членами клуба скаутов. А я его с тех самых пор ненавидел.

– Рад тебя видеть, чувак! – улыбается Чиз.

– Да-да, – говорю я, пытаясь абстрагироваться от воспоминаний о том, как моя кузина Мари рассказала мне, что в восьмом классе Чиз пытался сразить ее наповал серенадой. Он пел… Ну, Мари не разобрала, что именно он пел, потому что она едва слышала его голос из-за аккордеона. Если бы я знал, что на мое сообщение ответил Чиз.

– Так, друзья, нам пора начинать. – Одна из женщин в группе – за пятьдесят, невысокая, грузная и очень деловая – подходит к обочине, собирая вокруг себя людей. – Мы начнем с Девятой улицы и двинемся на запад. Надеюсь, у вас у всех есть песенники и все вы помните свои песни. А вы еще кто такие? – Женщина уставилась прямо на нас с Шарлоттой.