Кэтрин Патридж – Первый рассвет на зеленой земле (страница 5)

Свет фонарика высветил странное рельефное изображение очень красивого лица с правильными чертами.

– Кто этот человек? Мужчина или женщина? – поинтересовалась Суоми.

Мокли обернулась, вглядевшись внимательно в слепок на стене, и произнесла шепотом, чтобы не разбудить эхо.

–Судя по форме черепа, это жертва пластических хирургов того времени. Кстати, эта специальность очень ценилась в древности. В те времена эталоном красоты был вытянутый продолговатый череп яйцевидной формы и птичьи носы. Поэтому новорожденным девочкам надевали металлический обруч на голову и снимали его только после полного завершения формирования черепа, а носы оперировали в период половой зрелости, если считали, что девочка будет красавицей. Вот и в этом случае мы только и можем заключить, что это дама считалась очень красивой.

– Мокли, но ведь она же действительно красива, особенно разрез глаз и их цвет, – Суоми не могла отвести взгляда от изображения.

– Суоми, что ты застыла перед этим нелепым слепком? У нас еще много интересного впереди. У тебя, кстати, садится батарея в фонаре, – заметил Мао мерцание луча света.

– Этого не может быть, он полностью заряжен. Мне как-то не по себе, такое впечатление, что она наблюдает за нами, – Суоми продолжала внимательно изучать лицо на стене.

Свет ее фонарика действительно стал тусклым и заморгал. Чем слабее было освещение, тем ярче становились краски вокруг. Теперь она увидела не только лицо женщины, но и ее фигуру, облаченную в яркие материи. На шее висел тонкий обруч с медальоном – ярким золотистым опалом, в ушах темнели нефритовые кольца. «Прямо и направо, затем вверх… Будет трудно пролезть… Пробуй… Ты должна… Полный выдох…» – прозвучало то ли в голове у Суоми, то ли где-то снаружи.

– Кто это сказал? – тихо спросила она.

– Суоми, пока последние минуты ты солируешь. Правда, как-то бессвязно и не аргументированно. Какое лицо, какая женщина? Что там – прямо, направо, налево или как-то так? Думаю, тебе пора на свежий воздух, тем более мы и так здесь задержались. А и в самом деле душновато. Да и, честно говоря, жутковато становится, – и Мао повернулся, чтобы идти обратно. Мокли о чем-то напряженно думала. На ее лице отражалось малейшее движение мысли, как будто они давались ей с большим трудом.

– Ты помнишь, что ты сейчас произнесла? – спросила она у Суоми, та не ответила и Мокли добавила: – теперь твоя очередь вести нас.

– Куда она нас может привести? Она же не ориентируется даже на открытом пространстве. Тем более она здесь впервые. И вообще, Мокли, вы, по-моему, позабыли о своем назначении. Вы что, не ориентируетесь в этих туннелях? – крикнул Мао из темноты. Он был крайне недоволен, что ему приходится здесь задерживаться.

Они оказались в широком зале, слабо освещенном лампами в нишах. В конце зала начиналась лестница – внизу широкая, далее сужающаяся и исчезающая в темноте под сводами. Мао решительно не хотел идти дальше, но пока умалчивал об этом, вероятно, полагая, что следующая часть программы может быть интересней и опасней, а он, как всегда, нуждался в острых ощущениях. Мокли подошла к подножию лестницы, ступеньки поблескивали от влаги. Свет фонарей выхватывал то там, то здесь колонны сталактитов и сталагмитов. Мокли шла впереди, Суоми завершала, хотя, конечно, она бы предпочла идти в середине. На самом верху, когда ступени стали настолько узкими, что на них едва можно было устоять, своды зала уже нависали над головой. Из темноты то справа, то слева срывались летучие мыши и лисицы. Мао поинтересовался – часто ли здесь бывают посетители и не было ли нападения крыланов. Мокли задержалась с ответом, но потом призналась, что сама здесь впервые.

Мао поскользнулся, замахал руками, чтобы удержать равновесие, спугнул десяток крыланов, и на грани падения оказались уже Мокли и Суоми. За последней ступенькой была небольшая площадка, но своды так низко нависали, что им пришлось пригнуться. Они осветили фонарями проход. Удивительно, но фонарь Суоми снова был в рабочем состоянии. Впереди их ждал вход в туннель. Было достаточно узко, но друг за другом они могли свободно двигаться. Уже никто не задавал вопросов, двигались молча. Потолок становился все ниже, и не было видно конца туннеля. Стены были гладкие, хорошо обтесанные, местами встречались рисунки животных, людей, растений. Но узнаваемы были только ягуар, змеи, обезьяны, попугаи и початки кукурузы. Люди были изображены в странных неестественных позах, да и людей напоминали лишь отдельными частями тела. Дальше стали встречаться рисунки с изображением кроликов: кролики едят, кролики пьют, кролики совокупляются, кролики пляшут, кролики вверх ногами, полукролики-полуптицы…

Туннель становился уже, даже Суоми приходилось пригибаться, рисунки и животные на стенах – мельче, теперь различались только изображения змей и небольших птиц. Внезапно они наткнулись на нишу, похожую на лежанку или кровать с высеченным изголовьем, над которым было выдолблено углубление, удобное для установки светильника. Мокли предложила сесть передохнуть, но никто ее не поддержал. Она решительно заявила, что Суоми должна идти одна, так как дальше станет еще уже, а Мокли и Мао останутся ее ждать здесь, в этой нише. У Суоми создалось впечатление, что у нее нет выбора, и она двинулась дальше одна, с двумя фонарями.

– Не задерживайся там! – попытался Мао приободрить Суоми.

Туннель уже преобразовался в лаз, приходилось ползти. Было жутковато. Впереди – полная неизвестность. Лаз был очень гладкий, аккуратно отесанный и, казалось, по нему часто перемещались, да и рисунки кое-где продолжали встречаться и немного отвлекали. «Сколько я уже проползла? А если впереди ничего – как я развернусь?» Паника набросилась на нее, и она стала отгонять ненужные и опасные мысли, которые так и лезли в голову. Пыталась вспомнить море, пение птиц, но все было безуспешно.

«Не могу, – подумала Суоми. – Надо назад. Какая-то бессмыслица. Зачем я ввязалась в это? Этого не было в программе!» – Возникло ощущение недостатка кислорода, и ее дыхание участилось. «Надо успокоиться, ты же знаешь», – убеждала она себя, продолжая ползти, уже касаясь головой сводов.

Но вот что-то мелькнуло впереди. Сначала Суоми испытала прилив сил, который сменился страхом. Она двинулась быстрей и уже ясно увидела блеск воды. Это было небольшое озеро в обширном гроте. Но перед гротом стало еще уже. «Выдохни и прыгни», – услышала Суоми где-то впереди. Она так и сделала. Получилось! Она развернулась и крикнула в тоннель:

– Я в гроте! Здесь очень красивое озеро!

– Мы сможем пролезть?

– Мао – нет. А ты, Мокли, возможно.

– Возвращайся! Ждем тебя! – крикнула Мокли.

Их голоса звучали очень близко, а она ведь проделала большое расстояние. Видимо, это был акустический эффект. Близость их голосов очень ее поддерживала. Суоми заставила себя оторвать взгляд от отверстия в тоннеле и направилась к воде. Поверхность воды была гладкая, словно первый лед, но время от времени вздрагивала от упавших со свода капель и тогда вода оживала. Как будто тысячи маленьких окошек открывались в другой, подводный мир, но за окнами было темно. Даже в водах подземных озер обитает живое – совсем прозрачные рачки, редкие слепые рыбы. А главные обитатели подземного мира, крыланы, каждый вечер, когда небо заливается красным отсветом заката, вылетают из своих мрачных жилищ и огромной шуршащей перепончатыми крыльями стаей направляются лакомиться фруктами, и готовы проделать многокилометровый путь, чтобы вдоволь наесться сочными манго. За один налет стая крыланов, обитающих в пещере, способна опустошить небольшой фруктовый сад. Но сезон созревания фруктов короток, а зимой они вынуждены питаться чем попало, и лишь обитающая в подземных озерах рыба составляет иногда их скудный зимний рацион.

Суоми достала фляжку, не без сожаления вылила из нее остатки бодрящего бальзама и склонилась к воде. Что-то показалось ей необычным. Она набрала полную фляжку озерной воды и завинтила крышку. Поверхность воды оставалась неподвижной, и это было странно, но не только это. Она занесла руку над водой, отражения не было. Поверхность гладкая как стекло, но при этом нет отражения… Струйки пота побежали у нее по спине и неприятно защекотали. «Зачем я здесь нужна?» – задала вопрос Суоми шепотом. «Вода…» – послышалось в ответ, и капли весело посыпались со свода, зазвенели, отдаваясь эхом. «Ты что – живая?» – Суоми с опаской коснулась воды. «Все в мире живое… особенно вода. Она везде и без нее все – ничто. Вода и есть сама жизнь. Вода дарит жизнь. И забирает ее…»

Суоми отдернула руку, посмотрела на ладонь и захотела обтереть ее, но ей стало неловко, она чувствовала, что за ней следят. «Что я должна сделать? И если я этого не захочу – ты рассердишься? И затопишь туннель?» – Суоми не понимала, почему она стала все произносить вслух без разбора. Как только мысль появлялась у нее в голове – она тут же произносила ее. Суоми прикрыла свой рот ладонью. Но она не говорила. Это она слышала свои мысли, звучавшие снаружи.

«Набери воды и напои всех, кого хочешь отпустить…» – снова прозвучало в гроте. «Не понимаю…» – прошептала Суоми. «Почувствуешь… почти всегда этого достаточно. Понимать – вторично. Смотри, слушай, осязай и чувствуй. Будешь думать – и беда… Не для тебя. Для всех». – И голос смолк, поверхность озера задрожала, несколько капель оторвались от нее и вернулись на свод. Суоми подождала немного. Ни звука, ни плеска. В зеркальной глади отразились стены тоннеля, это было невозможно. Но Суоми заставила себя не думать и быстрыми шагами направилась к туннелю. Она без труда нырнула в него, словно сбросила несколько килограммов, повернулась, помахала рукой своему неестественному отражению в озере, оно ей улыбнулось и помахало в ответ. Суоми быстро и легко стала продвигаться вперед. Фляжка лежала в кармане и больно давила при каждом движении. Положить ее было больше некуда, а ползти предстояло еще долго. Суоми не выдержала, достала фляжку, взяла ее зубами, крепко их стиснув. Она почувствовала, как вода просачивается через пробку, и ее вкус показался ей чуть соленым. Она остановилась, накрепко завернула пробку и продолжила ползти. «Не забудь про животных, но опасайся хищников…» – зазвучал голос со стороны грота. На стене снова стали появляться изображения представителей флоры и фауны. Сначала появились черепаха, птица и змея. Птица была черная и маленькая, с длинным хвостом. Глаза у нее были светло-голубые и как будто объемные, она сидела в ветвях бананового дерева. Суоми показалось странным, что в местах такой бурной растительности и буйства красок живет такая унылая черная птица, да и это небезопасно для нее. А как же мимикрия? Она сильно выделяется на фоне свежей зелени. Суоми открыла фляжку, капнула несколько капель воды на ладонь и провела ею по изображению. Хвост птицы стал приобретать цвет – от иссиня-черного до ярко-зеленого, на голове стал проявляться ранее незаметный хохолок красного цвета, оперение стало ярким. Птица встряхнула головой, хвостом, глаза ее стали темными, как спелая черника, она вся пришла в движение и оторвалась от стены, оставив вместо себя углубление, словно кто-то сделал в камне ее слепок. Птица издала странный звук без единой гласной, похожий на «ктцль», и исчезла в тоннеле. Суоми поползла вслед за ней.