Кэтрин Патридж – Первый рассвет на зеленой земле (страница 2)
Все, она сделала выбор и почти приняла решение. Но, наверное, не помешало бы попросить поделиться знаниями с более опытными путешественниками. Она посвятила в свои планы двух наиболее осведомленных подруг, но столкнулась с большой проблемой: они составили еще по две карты с зонами повышенного риска и возможным летальным исходом от природных катаклизмов. Это были места повышенной вулканической активности, зоны цунами, землетрясений. Но еще ее могли поджидать пираты на океанских просторах, а на суше по ее маршруту были деревни и города, которые славились своими колдунами и гипнотизерами, также надо было учитывать риск похищения. Обо всех этих опасностях Суоми не знала, она окончательно запуталась и стала терять смысл предстоящего путешествия.
«Все, стоп! Хватит информации! Надо прислушаться к внутреннему голосу». Но он почему-то молчал. Конечно, она могла позвонить Мао и спросить совета у него… Но вот наконец ее воображение помогло ей.
Картинка появилась внезапно. Шум бурлящей воды, ветер колышет балдахин над кроватью. Суоми подошла к оконному проему, вдохнула влажный воздух. Крепкий животный запах. В темноте сверкнули глаза, вот они уже совсем рядом. Дуновение ветра за спиной погасило догорающие на комоде свечи. Суоми в полной темноте. Сверкающие глаза и громкое дыхание. Рука коснулась гладкой мягкой шерсти.
– Иди в джунгли. Ты же не кошка… – Суоми услышала свой голос издалека, словно кто-то произнес слова за нее, хвост хлестнул ей по лицу, беззвучно… Только шум воды…
– Все, я еду, – сказала себе Суоми.
Но другая всплывающая перед глазами картинка не дала ей сосредоточиться. Она одна в номере отеля. Высокие потолки, решетки на окнах, тяжелые темные деревянные двери с засовом. Не расстилая постель, Суоми забирается в конверт из одеял и покрывал и пытается уснуть. Внезапно у окна она замечает чье-то шевеление, решетка начинает подниматься. Суоми выпрыгивает из постели к двери, пытается открыть засов, руки дрожат. Засов не поддается, а железная решетка уже поднялась, кто-то пытается влезть в окно… Картинка растаяла. Суоми в холодном поту. Ей удалось спастись. На этот раз.
– Нет, не поеду…. Хотя поеду, но надо быть рядом с Мао. Он не поддается гипнозу и ничего не боится. Кстати, как это – ничего не бояться? Надо у него спросить. Вот что надо спросить прежде всего! Теперь есть причина ему позвонить!!
Первый рассвет на Зеленой Земле
Дорога была трудная и долгая, им пришлось делать несколько пересадок, они перемещались с одного уровня на другой по узкому длинному тоннелю в полной темноте. Мао нервничал. Она впервые видела его таким встревоженным – он боялся не успеть на стыковку рейсов.
– На случай, если все же мы не успеем на последнюю стыковку, я планирую добраться до места сложным пешим маршрутом, через перевал, затем по подвесному мосту, но на него мы тоже можем не успеть – времени в обрез. – В борьбе со стрессом Мао поглощал первую коробку шоколадных конфет.
Суоми не понимала, почему он так психует. Она не видела ничего страшного в потере одного дня, но его пугали именно сутки ожидания, он не мог ждать ни минуты – такая сильная была в нем жажда новых ощущений. Суоми пришлось скормить ему все свои сладости, чтобы он немного успокоился. Самолет приземлился вовремя, и вопреки опасениям Мао они успели на пересадку и большую часть полета на трансатлантическом лайнере провели в усталой дремоте.
На выходе из аэропорта их встретила необычная особа – изрядно потрепанная, шкурка без блеска, но при этом душистая, с яркими живыми глазами и несуразным бантом на шее. Над устойчивого вида копытцами свисали свалявшиеся клочки шерсти. Со ее слов, что им несказанно повезло, что она будет сопровождать их первые дни пути по дорогам древностей, так как обещанный им маг случайно накануне, будучи в легком подпитии, оступился на горной тропе и сверзился вниз, не успев применить свои магические способности, обломал один рог и потянул связку, посему в печали заперся у себя в хижине, пытается вспомнить и найти средство для восстановления целостности рогов и громко бьет копытом о мшистый коврик, разрабатывая травмированную связку. Пока эта особа сопровождала их до жилища, Мао был очень оживлен и буквально засыпал ее вопросами.
– Нам бы хотелось сегодня ночью прогуляться, полюбоваться звездами и начать ощущать страну, так сказать, с порога. Что порекомендуете? Откуда открывается наилучший вид на звездное небо и горы?
– Из окна вашей хижины. Еще внутренний двор очень красивый. Все, что снаружи, не гарантирует вам безопасности не только в ночное время, но даже в дневное. И никаких возражений. Я несу за вас ответственность. Это уже не считая того, что мне много заплатили за вашу безопасность и в то же время предложили ту же сумму за вашу доступность. У меня не было времени для обдумывания решения, и я приняла сторону вашей защиты. Поэтому без меня ни шагу. Вот мы и прибыли. У вас неплохая хижина, наслаждайтесь ею до утра. Утром жду вас у входа. Без опозданий.
Для Мао было непривычно, что его героическая натура не нашла отклика в сердце этой незатейливой горной козочки. Ему даже не предоставили возможности рассказать пару баек из легендарного прошлого. И даже на его длинный хвост, собранный на затылке цветной лентой, никто не обратил внимания.
Оказалось, хижинами у них было принято называть самые дорогие фешенебельные отели. То, что попроще, называли юртами, а совсем маленькие, для аскетичных путешественников, – норами, потому что они обычно располагались в полуподвальных помещениях, однако по уединенности ничего общего с норами не имели, так как над ними, как правило, находились увеселительные заведения. У входа в их просторную хижину был разбит огромный тропический сад, наполненный звуками птиц и стрекотанием насекомых, при проходе по причудливым дорожкам которого создавалось впечатление, что все время удаляешься от входа. Дорожки были узкие и скользкие, плохо освещенные, явно не приспособленные для перемещения по ним с чемоданами и вещами, словно основной задачей хозяев этого отеля было ввести в заблуждение гостей и заставить их пожалеть, что забронировали здесь номер или даже отказаться от него. Но вот становилось все светлей и сквозь густую тропическую растительность стали мелькать яркие буквы названия отеля. Наконец дорожка стала расширяться и вывела их на площадку с мраморной лестницей, над которой призывно, словно в оживленном казино, ярко светилась надпись «Camino Royal», что означало «Королевская дорога».
Про мраморному полу ярко освещенного холла сновал приветливый персонал. Их лица излучали гостеприимство. Вид у Суоми и Мао явно не соответствовал этому шику, а после изнурительного перелета у Суоми не было желания даже пытаться ответить им всем взаимной улыбкой. У Мао сил было больше, да и опыт сказывался – он автоматически примерил на себя одну из приветственных масок, рассыпаясь в любезностях. Суоми сидела на чемоданах, пока Мао оформлял документы, и только когда все формальности были соблюдены и над Суоми нависли два крупных латиноамериканца в фирменных бордовых костюмах, она увидела вокруг изобилие мягкой кожаной мебели, скучающей в ожидании гостей. Чемодан был водружен вместе с сумками на позолоченную тележку, украшенную свисающими алыми кистями, а сама их хозяйка была приглашена проследовать в ее номер. Комната Мао оказалась на другом этаже, куда его сопровождали другие служащие.
В усталой от бессонной ночи голове Суоми всплыли картинки, которые рисовало воображение после вводной лекции Мокли, так представилась им их сопровождающая, о криминогенной обстановке в городах. Лифт дрогнул, остановился, но двери не открылись. У Суоми внутри как будто что-то оборвалось и она почти запаниковала, как когда-то во время приступов клаустрофобии. Внезапно двери открылись и она вместе со служащими выкатилась в обитый бордовым бархатом длинный коридор, по которому тележка сделала десяток поворотов и вот они уж в дверях ее номера «38». «Так, три плюс восемь равно одиннадцать, один плюс один равно два, два плюс одиннадцать равно тринадцать, а это не лучшая цифра для начала путешествия», – размышляла Суоми, вспоминая азы нумерологии. Не успела она опомниться, как двери за ней захлопнулись, оставив ее стоять посреди огромной комнаты.
Номер был рассчитан на двоих, а убранство комнаты навевало мысли о романтическом путешествии двух влюбленных зрелого возраста и хорошего достатка. Бархатный балдахин бордового цвета, деревянные панели из отборных пород дерева венге, стулья и кресла на деревянных резных ножках, пухлый пуф и широкая кровать, возвышающаяся над всеми остальными предметами интерьера и явно главенствующая в нем. У Суоми мгновенно возникло желание накрыть какой-нибудь материей большое зеркало напротив кровати. Она не могла себе представить, как можно будет уснуть в этом огромном номере, который еще и полностью дублируется в зеркале. «Надо попроситься к Мао. Но где же мой телефон? И какой номер у Мао? Я же не спросила его», – закрутились вопросы в голове Суоми. Опять на нее навалился приступ паники. Она попыталась воспроизвести в голове все повороты до лифта, но не смогла. «Ладно, я выйду и спрошу у персонала – их здесь снует полным полно». Она сунула руку в карман, потом порылась в сумке, кинулась к чемоданам и поняла, что ни телефона, ни кошелька у нее нет. Рванув дверь, Суоми выскочила в коридор за персоналом, но его и след простыл. Никого, приглушенный свет, в углах блекло горят подсвечники и… Бах! Дверь за ней захлопнулась. Она стала судорожно всовывать карточку в проем, пробуя разные варианты, но дверь мигала красным и не открывалась. Ее бросило в холодный пот, она побежала по коридору, не разбирая поворотов. Неожиданно перед ней возникла широкая лестница. Суоми перескакивала через ступеньки и вот уже она стояла в вестибюле. Разбудив единственного сотрудника, осевшего от усталости в мягкое кресло, спросила, как найти номер двадцать семь – ей показалось, что именно эту цифру она видела у Мао на брелоке.