Кэтрин Парди – Лес Гримм (страница 14)

Он слегка качает головой. Его волосы мокрые от пота.

– Все, что я знаю, – это то, что меня не было рядом с тобой, хотя я разбил лагерь всего в двух деревьях от тебя.

Он был так близко? Жаль, что я этого не знала. Тогда бы я не волновалась так сильно.

– Я тоже подумал, что ходил во сне, – добавляет он.

Беспокойство охватывает меня и стирает остатки моего облегчения. Какова вероятность того, что в одну и ту же ночь мы ходили во сне? Это слишком нереально… но при этом в этом есть смысл. Происходило ли то же самое с Потерянными? Поэтому они не находили путь домой?

– Отныне мы не будем разделяться на ночь, – решает Аксель.

Он снял эти слова с моего языка.

– И нам стоит связывать запястья и лодыжки.

– Хорошая идея.

Мы успокаиваемся. Он приглаживает волосы, хотя они по-прежнему упрямо взъерошены, а я поправляю юбку своего платья. Этот васильково-голубой цвет кажется невзрачным, блеклым, но моя накидка красная – цвет, символизирующий силу. По крайней мере, для меня это так. Мне просто нужно помнить об этом в следующий раз, когда я позволю себе так легко потерять над собой контроль.

Мне суждено быть здесь, лес позволил это, и мое время в этом мире еще не закончилось. Я не успокоюсь, пока не сыграю в игру судьбы и не спасу свою мать.

Аксель перекидывает рюкзак через плечо, а я, подхватив свой, достаю карту и осматриваю ближайшие ориентиры: ручей, который впадает в реку Мондфлусс, каньон с известняковыми утесами, тонкие ручейки у Шепчущего водопада.

– Куда идем? – спрашивает Аксель.

– Обратно к домику на дереве? – предлагаю я. – Мы ничего не найдем, если не будем знать, откуда идти.

– Не знаю. – Аксель прикусывает губу. – Я час безуспешно искал домик.

– Это не отменяет того факта, что это лучший вариант, чтобы найти тропинку. Только так мы дойдем до Шепчущего водопада.

Он пожимает плечами с легким раздражением, что, по-моему, означает: «Ладно. Но я считаю это пустой тратой времени, и чуть позже я скажу: “А я говорил”».

Я не позволяю ему переубедить меня.

Мы отправляемся в путь, выбирая направление, которое должно быть южным, судя по утреннему солнцу. Лощина Гримм также находится к югу от Леса Гримм, а это значит, что домик на дереве должен быть где-то в той стороне.

К сожалению, из-за густых зарослей, подлеска и валунов, которые нам приходится огибать, мы не можем найти прямой путь, и к тому времени, когда солнце встает и начинает светить прямо на нас, я теряю представление о том, в какую сторону мы идем. Это уже не может быть юг. Иначе мы бы уже достигли очерченной ясенем границы Лощины Гримм.

Я молча проклинаю себя за то, что прошлой ночью решила отправиться в путь в темноте. Ничего вокруг не кажется мне знакомым. Я бы не поняла, если бы мы шли где-нибудь рядом с домиком на дереве.

Тянутся часы. Мои неровные бедра и искривленный позвоночник болят от безостановочной ходьбы, не говоря уже о том, что утром я в панике бегала по кругу. Солнце склоняется к западу, и теперь я понимаю, в каком направлении мы двигались. Я ворчу и снова достаю карту. Аксель имеет наглость ухмыльнуться, и я понимаю, что за этим действием прячется фраза: «А я говорил». Он делает глоток из бурдюка и предлагает мне, но я сжимаю челюсти и делаю вид, что ничего не замечаю.

Он слегка подталкивает меня и усмехается.

– Забудь о домике на дереве, ладно? Мы обязательно наткнемся на что-нибудь из твоей карты, и это снова поможет нам пойти верной дорогой. – Он сует мне в руку свой бурдюк с водой. – Глотни. Ты целый день ничего не пила.

Я сдаюсь и делаю пару глотков. Помимо того что я изо всех сил пытаюсь найти какие-нибудь ориентиры, я все больше и больше нервничаю из-за того, что не могу найти воду. Сегодня мы не встретили даже ручейка. Если бы он был, мы бы пошли вдоль него до истока, что, возможно, помогло бы нам сориентироваться.

В конце концов я прислушиваюсь к совету Акселя, и мы прекращаем поиски домика на дереве. Мы останавливаемся, чтобы перекусить, ограничив себя хлебом и овечьим сыром, которые я взяла с собой, а затем направляемся на север. Я внимательно слежу за любыми признаками присутствия людей. В этом лесу потерялось шестьдесят семь жителей Лощины Гримм. Если мы найдем кого-нибудь из них, то будем обязаны помочь им. В моей голове звучит мантра со Дня Преданности, слова, которые говорят каждому победителю лотереи: «Спаси нашу деревню. Спаси наших Потерянных».

Но мы с Акселем уже должны были заметить какие-нибудь признаки существования Потерянных… лагеря, временные убежища, даже заброшенные поселения. Несомненно, некоторые жители деревни объединились и придумали способы выжить. Но, если они и были, я их не вижу. По мере того как час за часом угасает день и солнце опускается за лесистый горизонт, уступая место сумеркам, мы не находим ничего, что доказывало бы, что здесь когда-либо проходил кто-то, кроме нас. Нет даже обрывка ткани, зацепившегося за колючку ежевики, или выцветших отпечатков ботинок.

«Не унывай», – приказываю я себе. Наше путешествие только началось. Бабушка впервые вытащила Красную Карту. Это должно означать, что удача на моей стороне и я добьюсь успеха.

По мере того как сгущается ночная тьма, магия леса нарастает. В воздухе витает аромат зелени, усиливающийся благодаря запахам сосен и елей. Над землей стелется туман, который то рассеивается, то перетекает в море дыма. Ветер свистит в величественных ветвях деревьев, напевая завораживающие мелодии.

Половина моих чувств предупреждающе трепещет, в то время как другая очарована происходящим. Я нахожусь в запретном месте, в котором мечтала побывать с тех пор, как сюда попала моя мать.

Лес Гримм всегда привлекал меня особым образом. Когда я была маленькой, папа еще жив, а Лощина Гримм не проклята, одной ночью я пересекла с ним черту, чтобы найти пропавшего ягненка. Лес, должно быть, почувствовал желание наших сердец, потому что помог нам. Ветви колыхались на ветру, указывая путь, и распускались ночные цветы, привлекая светлячков, которые освещали нам дорогу. Вскоре мы нашли ягненка.

Когда-то мир был пропитан магией, рассказывал отец. Ей были наполнены вода, воздух, земля и все, что на ней росло. Магия пребывала в гармонии с людьми и помогала им вести мирное существование. Некоторые люди даже обладали магией, как, например, бабушка со своей способностью предсказывать будущее. Но по мере того как магией злоупотребляли или забывали о ней, она пряталась глубоко под землей, или под водой, или высоко в недосягаемых небесах. Остались только очаги магии, особые места, которые не были заброшены и которые до сих пор почитаются их обитателями. Лес Гримм был одним из таких уголков, как говорил отец, местом, где сохранилось волшебство.

Убийство, произошедшее в Лощине Гримм, стало ужасным оскорблением для леса, особенно после того, как неизвестный убийца использовал величайший дар леса, Книгу Судеб, чтобы загадать желание и с его помощью оборвать жизнь другого человека. Магия леса не просто спряталась, она обернулась против деревни и прокляла всех нас.

Как только книгу найдут, точнее я найду, я должна буду загадать бескорыстное желание, чтобы снять это проклятие. А что может быть более бескорыстным, чем пожелать спасти маму?

Аксель останавливается.

– Думаю, мы нашли тропинку, по крайней мере одну из них.

– Слава богине. – Я потираю спину, чтобы унять боль. Может, скоро мы сможем разбить лагерь. Я осматриваюсь по сторонам и хмурюсь. – Где она?

Он пинает туман, который отступает назад, как волна, и открывает тропу шириной около двух футов. Я не могу сказать, насколько далеко она тянется. Достаю свой набор кремней и зажигаю свечу в фонаре. Аксель сильнее разгоняет туман, и больше белых облачков рассеивается. Прежде чем они снова сгущаются, я отчетливо вижу тропу.

– Она красная, – выдыхаю я. Не землисто-красная, как почва, богатая железом, а яркая и мерцающая. – Никто не рассказывал про красную тропу. Она словно металлическая.

Аксель наступает на нее.

– Это не металл. Слишком мягкая.

Я наваливаюсь на нее всем весом. Она мягкая, как слой дернового грунта или скошенной травы.

Все внутри меня сжимается.

– Как ты думаешь, лес мог измениться после проклятия? – Когда я рисовала карту, все жители деревни, с которыми я разговаривала, поделились тем, что они знали об этом месте, но эти знания могли устареть. Три года здесь никто не бывал, во всяком случае, никто не вернулся.

– Конечно, – отвечает Аксель. – Вспомни, как изменилась Лощина Гримм. Кроме того, магия леса способна на все что угодно.

Он прав. Магия леса создала книгу, исполняющую желания. Она заставляет деревья двигаться, землю разверзаться, а ветер – завывать. Я видела, как это помогало отпугивать победителей лотереи. По сравнению с этим создание новой красной тропинки кажется детской забавой.

– Но можем ли мы довериться ей? – Я постукиваю по дорожке носком зашнурованного ботинка, как будто это лучший тест, чем проверка Акселя. – Мы понятия не имеем, куда она ведет.

Он поднимает широкое плечо.

– Думаю, если бы лес хотел напасть на нас, он бы уже это сделал. К тому же мы защищены. – Он игриво дергает меня за накидку.

Ветер снова свистит в высоких ветвях, но мелодия изменилась. Теперь она пронзительнее, безудержнее. Я не знаю, хороший это знак или плохой и вообще знак ли это. Единственное суеверие, которое я помню о ветре, – это то, что не следует свистеть ему в ответ. Иначе он станет еще более опасным.