Кэтрин Мур – Грядет тьма (сборник) (страница 7)

— А теперь расскажи мне об обратной стороне медали, — попросил я. — Ты упомянул, что эта театральная работа может быть немного опасной. Как же так?

Пока он нарочито закашлялся, что-то в моем сознании начало сжиматься. Я стал размышлять. Это старый знакомый Тед. Он не собирается говорить правду сейчас, но часть того, что он скажет, будет правдой. И я смогу определить, где правда, а где ложь, если буду слушать внимательно. Как ни странно, это меня не рассердило. Это был Тед Най — плохое вперемешку с хорошим, впрочем, как у всех нас.

— Театральный проект — большая операция, — сказал он. — Важная. От этого многое может зависеть, если не все. У нас есть некоторые опасения в настроениях определенных слоев населения в некоторых штатах, куда ты будешь направлен.

— Все нормально. Назови место.

Он помедлил. Затем, почти зажмурившись, словно это слово причинило ему боль, он сообщил:

— Калифорния.

— Хорошо, Калифорния. — Затем я быстро все обдумал и возмутился: — Что? Калифорния?

Где-то в глубине моего сознания внезапно распахнулась дверь и с грохотом захлопнулась. Сквозь нее я мельком увидел... что-то, чего не мог вспомнить. Что-то как будто во сне. Человек по имени Комус склонился над моей кроватью и сказал, что я направляюсь в Калифорнию.

Откуда мне было это знать, даже во сне? И был ли это вообще сон?

— Что ты знаешь о Калифорнии? — подозрительно спросил Най.

Я его не слушал. Его вопрос озадачил меня, и мне нужно было время, чтобы осмыслить сказанное. Неужели не так давно кто-то в моем вещем сне действительно наклонился и прошептал что-то мне на ухо, пока я спал? Отчасти это имело смысл. Но только отчасти. Остальная часть внушенного ему, включающая смерть Комуса и таинственное использование чего-то под названием антик — нет, это вызывало усмешку. Неужели он действительно сказал что-то про античную эпоху?

Я произнес это слово, пробуя его на слух:

— Антик, — проговорил я. — Забавно.

В парилке будто завертелся бешеный вихрь, и Тед Най стремительно наклонился надо мной, тряся за плечи.

— Что ты сказал? Ответь мне, Говард! Что ты знаешь об Анти-Коме? — Его маленькие глазки, горящие и тревожные, буквально сверлили меня.

— Отпусти. Прекрати, Тед. Я ничего не знаю.

Он снова встряхнул меня.

— Я все слышал. Расскажи мне, что ты знаешь об этом!

— Я ничего не знаю, — повторил я, сел и оттолкнул его. Сознание постепенно возвращалось ко мне, а его возбуждение казалось неуместным. — Во имя всего святого, — спросил я, — что такое Анти-Ком?

— Это ты сказал, — обвинил он меня. — Твои слова.

— Я сказал — антик. Это ничего не значит. Это просто часть моего безумного сна. Ты напомнил мне об этом. О чем ты говоришь, Тед? Что происходит?

Все еще с тревогой вглядываясь в мое лицо, он снова сел на свой стол, глянул на меня и забормотал себе под нос:

— Теперь я вспомнил. Ты бы проговорился об Анти-Коме, когда был под воздействием сыворотки правды — пентотала, если бы знал что-нибудь. — Он задумчиво покачал головой.

— Тогда снова проверь меня пентоталом, если сомневаешься, — настаивал я. — Но ты не можешь просто так это сделать сейчас. Расскажи, что это?

— Думаю, тебе лучше знать, — тяжело произнес Най. — Надеюсь, это не всем известно. Насколько можно судить по исследованиям Комуса, которые до сих пор мы держали строго засекреченными, но...

— Значит, вы держали это в секрете. Когда мнение Комуса расходится с мнением народа, он будет настаивать на своей точке зрения и отрицать очевидное. Как еще Комус не отменил закон гравитации в угоду своим взглядам? Даже я со своими тупыми мозгами это понимаю.

— Говард, — сказал Най, наклоняясь вперед, — представь, что в Калифорнии закон всемирного тяготения отменен, выражаясь твоими словами.

Я ошарашенно смотрел на него и ждал. Он облизнул губы.

— Это не должно повториться за пределами Калифорнии, — сказал он. — Но ты все равно скоро узнаешь. Мы отозвали Комус из Калифорнии.

Я смог только вымолвить:

— Боже мой...

Потом я приподнялся на локте и уставился на него, а через некоторое время сел и опустил босые ноги на пол, и так мы сидели в простынях напротив, глядя другу в глаза сквозь рассеивающийся пар, как два призрака на могильных плитах, пытаясь осознать конец света.

— Ты серьезно?

Если вы родились, как и я, после 1960 года, значит у вас, как и у меня, странный образ мышления. Когда вы думаете о Соединенных Штатах, вы неразрывно связываете их с образом Эндрю Рэйли. Этот великий человек создал величайшую страну в мире. Именно так и выглядел бы ваш образ мышления, если бы вы были из моего поколения.

А Рэйли и Комус означают одно и то же. Вы не можете представить себе жизнь без Комуса. Комус — это все, что охватывает нашу повседневность. Персонал из этой компании неотступно следит за вашей частной перепиской и общественной жизнью. Штат психологов, аналитиков и телерепортеров на основе компьютерных заключений постоянно навязывает вам свою точку зрения в средствах массовой информации. Они же ненавязчиво вдалбливают в голову вам истины, которые уведут в сторону от социальных проблем, прежде чем общество узнает, что они были.

Вы не представляете свою жизнь без Комуса. Без него ваше существование было бы слишком непредсказуемым. Общество разрушится, как сухой песок без цемента и воды. Я посмотрел на старого доброго Теда Ная, и внезапно меня охватило чувство симпатии и сочувствия. Конечно, он — большая шишка, занимает высокий пост в правительстве, но ведь и я тоже когда-то стоял с ним на одной ступеньке.

И вот теперь груз его огромной ответственности перед нацией за принимаемые решения внезапно свалился и на меня, и я с ужасом осознал, что разговариваю с человеком, который управляет Комусом. Фактически это человек, который потратил первую половину своей жизни на создание Комуса, а вторую был ответственен за последствия перед властью и жизнями граждан, а также будущим Соединенных Штатов.

Най был человеком, который командовал даже Богом.

Тед сейчас ощущал себя государственным деятелем, детище которого пожирает крыса. Может быть, крыса была из Калифорнии. У меня вдруг возникло идиотское мультяшное видение длинной узкой крысиной морды, которая грызет географическую карту штата вместе с карикатурным изображением Ная, который грудью закрывает все нервные сети Комуса. Неудивительно, что он взвинчен.

— А что не так в Калифорнии? — поинтересовался я с некоторым недоверием и волнением в голосе.

— Замолчи, — сказал Най. — Я не хочу, чтобы вся страна впала в истерику только потому, что Калифорния временно выпала из поля зрения Комуса. Если повезет, мы все исправим за месяц...

— И все-таки, что такого невероятного случилось в Калифорнии? — я продолжал настаивать и невольно повысил голос. — Как это — внезапно? Исправить — что?

Най встал, положил руку мне на грудь и толкнул обратно на массажный стол.

— Ляг и успокойся, — промолвил он, плотнее закутываясь в простыню, как будто в парилке похолодало. Потом сел рядом со мной и тревожно нахмурился.

Мои мысли, подобно разыгравшемуся щенку, метались туда-сюда по дикой эллипсоиде, пытаясь найти ответ. Ясно было, что случившееся в Калифорнии перешло все границы. И Комус предпринимал меры. Я вдруг ощутил то тайное чувство радостного возбуждения от плохих новостей, которое испытывает большинство из нас, если эти новости не задевают нас лично. Каждый человек рано или поздно задавался вопросом, что же произойдет, если Комус однажды протянет ноги?

— А теперь заткнись и слушай, — сказал Тед Най. — Калифорния сейчас... гм-м, сверхчувствительна. Ситуация слишком сложна для объяснения, но мы знаем, что делаем. Понимаешь, в настоящее время мы наблюдаем политическую фрустрацию[7]. Народ... ну, он отрицательно реагирует на Комус. Да, они сыты и одеты, жилье есть, коммунальные службы работают, размеренная жизнь. Но все, что явно обозначено в общественном сознании как Комус, вызывает отрицание и просто не работает.

— Ваши сотрудники? — переспросил я недоверчиво.

— Не думаю. Там нет никаких контрольных станций. Никакой униформы Комуса. Наши парни переоделись в штатское, и мы сняли почти все знамена. Мы вернули Калифорнии ее независимость.

Я посмотрел на него, и подозрения кружились в моей голове. Он недоговаривал мне что-то очень важное.

— Анти — что это? — проговорил я. — Анти-Ком? Анти-Комус? А как насчет этого, Тед?

Его лицо потемнело.

— Я не знаю, что с этим делать. Если бы знал, то не был бы... неважно. Дело в том, что существует кучка безумных невротиков, которые хотят свергнуть правительство. Мы случайно наткнулись на одного из их руководителей во время обычной проверки, и он рассказал достаточно для того, чтобы заставить нас, нет, не испугаться, а задуматься, если это правда. Он думает, что у них есть что-то, что может остановить негативное влияние Комуса.

Я рассмеялся. Най пристально посмотрел на меня.

— Прекрати. Это не смешно.

— Я так и думал. Это не смешно — это нелепо.

— Надеюсь, что так. Я не понимаю, как они смогут это сделать. Мы никак не можем понять, каким образом можно противостоять такой большой и мощной организации как Комус, каким способом они могут ее низвергнуть? — Он замолчал и потер лицо знакомым тревожным жестом. — Конечно, все время появляются новые технологии. Мы обязаны верить, что есть Анти-Ком, и мы должны верить, что это может сработать, пока не докажем обратное. Одно хорошо — он еще не сформировался. Они собираются в подпольных ячейках по всему штату, а вот где находится их центр, мы еще не определили. Если нам повезет, то мы сможем их обезвредить прежде, чем бомба взорвется. Мы пытаемся.