Кэтрин Мур – Грядет тьма (сборник) (страница 52)

— Гатри позади нас! — крикнул он, перекрывая шум. — Оглянись назад!

Сквозь дым я смутно разглядел клетчатую рубашку. Между ним и нами бурлил людской водоворот, и когда на мгновение видимость прояснилась, я увидел красные мундиры, следующие позади него. За нами охотились не только машины. Издалека я услышал крик Гатри, и пуля высекла пыль из кирпичной стены над нашими головами. На нас посыпались осколки кирпича.

Под торопливо произнес твердым голосом:

— Ты беги. Осталась всего пара кварталов до церкви. Если я отвлеку Гатри, ты должен успеть.

Я начал было возражать:

— Нет, мы будем...

Под резко оборвал меня.

— Эйлин все равно не может идти дальше, — покачал головой он. — Видишь?

Я обернулся и увидел кровавое пятно, расползающееся по краю ее фартука. Ее лицо было таким же ослепительно бледным, как и ее волосы в прерывистом свете прожекторов, но она все еще держала свою гвоздику и почти безмятежно улыбалась мне.

— По-моему, мне уже лучше, — пробормотала она мне. — Но у меня вроде как... кружится голова. Я думаю, мне лучше... присесть.

Под оглядел задымленную улицу. Казалось, мы стоим посреди развалин в облаке пыли, пахнущей гарью и порохом. Уму было непостижимо, как мы сюда добрались. Я не удивился, когда увидел обломки дивана, беспорядочно разбросанные рядом с разбитой стеной. Под пинком отбросил несколько дощечек в сторону, освобождая подушки.

— Садись сюда, — предложил он.

Рой и Полли, держа в руках квадратный чемоданчик, колебались лишь мгновение.

— Нам лучше не ждать, — решительно ответил Рой. — Удачи тебе, Эйлин. Увидимся позже.

— Пошевеливайтесь, — подгонял Под. — Держитесь вместе.

Он взглянул на жену. Она улыбнулась ему и нарочно поднесла гвоздику к носу, вдыхая с нежным удовольствием. Под кивнул, как будто она сказала ему что-то важное. Может быть, так оно и было. Затем он повернулся и тяжело зашагал по улице, крича во весь голос.

— Эй, Гатри, Гатри! — он помахал рукой над головой.

Пули пели над ним. Затем небольшая группка бегущих людей оказалась между нами. Я видел, как женщина в замешательстве остановилась на бегу, когда увидела Эйлин на подушках. Я видел, как она остановилась, наклонилась над седой головой и позвала через плечо своего спутника. Эйлин махнула в мою сторону гвоздикой.

Что есть сил я бежал за Кресси, Роем и Полли. Мои глаза щипало от дыма, боли и бури чувств, которые я не мог теперь контролировать. Пока не мог. Кресси оглянулась на меня и ненадолго остановилась. Потом подхватила меня под руку, когда я подбежал к ней. Мне было приятно на мгновение опереться на ее упругое молодое плечо. В горячке я не осознавал, насколько слаб, пока не коснулся ее. Все мое тело налилось свинцом. Она не могла долго меня поддерживать. Через мгновение я выпрямился и пошел дальше на своих ногах.

Нам нужно было пробежать два квартала. Мы спотыкались о кучи щебенки, которая перегородила половину улицы. Позади нас внезапно раздался вой еще одной машины, и мы инстинктивно оглянулись. Кабина автомобиля возвышалась над грудой разбитых стен. Он устремился в нашу сторону. Огромный тягач рушил кирпичи и балки, но неотвратимо продолжал движение. Люди разбегались от него, когда он, надрывно рыча двигателем, несся по длинной улице. Я увидел, как еще одна самодельная бутылочная бомба сверкнула в воздухе и разбилась о широкий красный капот машины. Огонь бесполезно разлился и загорелся на неповрежденном металле.

Автомобиль вдруг свернул и исчез за перекрестком с яростным затихающим воем. Отвлеченно я подумал, как он прекрасен, как совершенен по форме, цвету и мощи. Когда-то и Комус был прекрасен в своем совершенстве и могуществе, пока коррупция изнутри не источила его.

Хоть они и охотились за нами на улицах Корби, но теперь стало ясно, что нам удалось затеряться. Хаос, который они создали своим вторжением, был частью той силы, которая победила их, потому что в неразберихе мы слились с толпой, целенаправленно двигаясь по своему маршруту, хотя все силы были брошены на поимку именно нас.

Нам оставалось пройти всего один квартал. В конце улицы на фоне звездного неба вырисовывалась серая каменная башня. В этот момент шальная пуля пробила арку колокольни, и колокол отозвался единственным испуганным звоном, который еще долго вибрировал в моих ушах после того, как затих. И у меня было странное впечатление, что Тед Най сейчас здесь, на ревущей улице позади нас, хотя он был за пять тысяч километров от этого стонущего городка. Машины были его руками. Вертолеты были его глазами. Он был Комусом, как Рэйли был нацией, который бросил всю мощь и возможности государства на поиск всего лишь нашей маленькой группки с бесценной ношей.

Тяжелый рев внезапно пронесся над нами выше крыш домов. Луч прожектора скользнул вниз по диагонали и на мгновение ослепил нас всех яростным белым светом, обжигая кожу ужасом. Мы с Кресси одним движением нырнули под бетонную стену. Рой рванул ящик с предохранителем, а вместе с ним и Полли, к ближайшей открытой двери подъезда. Сам он с футляром был уже внутри, когда началась стрельба, а Полли замешкалась в белом звенящем луче. Мы физически ощутили, как пуля попала в нее, издав твердый чмокающий звук.

Она рухнула, как от удара безжалостного кулака. Коробка с глухим стуком упала на бетон, когда Рой бросил свою ручку и выскочил под ослепительный свет луча. Пули моментально запели вокруг него, когда он схватил жену под мышки и потащил к сомнительному укрытию дверного проема. Они отскакивали брызгами, словно капли весеннего дождя от тротуара, молотя и промахиваясь мимо этих двух фигурок отчаявшихся людей, и за этот бесконечный миг произошла целая цепочка повторяющихся чудес. Потом луч прожектора безразлично двинулся дальше и град пуль иссяк.

Когда мы с Кресси подошли к ним, Полли сидела и ругалась матом, прижав руку к боку, где между пальцами начала проступать кровь. Рой посмотрел на меня, и его лицо внезапно отразило всю изможденность, с которой так долго жила Полли.

— Вам придется идти без нас, — заявил он ровным голосом. — Я не брошу ее.

Полли бросила на него взгляд, полный бесконечной благодарности и тепла. Она на мгновение замолчала, закрыв глаза, чтобы скрыть свою мимолетную слабость. Потом вновь посмотрела на него и в своей прежней манере высказала:

— Да ладно, Рой, к чертовой матери. Я в порядке. Не будь идиотом.

— Помолчи, — шикнул на нее Рой. — Ляг и перестань пререкаться. Рохан и Кресси справятся. Мы почти у цели. — Он бросил на меня решительный взгляд. — Не спорь, — проговорил он. — У вас нет времени, идите.

Мысленно я рассмеялся, сравнивая свежеиспеченного Роя с безответственным Роем недельной давности, который никогда не принимал решений потому, что ему было так легче жить. Я снова подумал о «Перекрестке» и коротко улыбнулся ему.

— Мы уже идем, — сказал я. — Позаботься о ней.

Кресси уже подняла коробку с земли.

— Она не такая тяжелая, — пробормотала она. — Я одна смогу нести.

Я отстранил ее и взялся здоровой рукой за одну из ручек.

— Вместе мы пойдем быстрее, — заметил я. — Неудобно бежать, держа его обеими руками. Пойдем.

Странно бежать, не чуя земли под ногами. Как будто во сне. Мы пересекли темную улицу, слегка раскачиваясь, потому что бежали не в ногу. Мимо проносились клубы дыма, и, как ни странно, на улице вообще никого не было, кроме нас. И совсем рядом, и вдалеке были слышны выстрелы. Крики и вопли наполняли ночь, но здесь мы бежали в реальности, похожей на сон.

Мы были в шаге от церкви, когда раздался резкий треск за спиной, и я почувствовал, как что-то сильно ужалило меня в ногу. От удара я начал падать. Почувствовал пронизывающий жар, который был очень холодным, или это холод был очень горячим, сверлящим мое бедро. Нога у меня отнялась.

Падая, я увидел перепачканное лицо Кресси, которая обернулась ко мне с ужасом и удивлением. Немного придя в себя, я нащупал под рукой траву. Я лежал на чьей-то темной лужайке буквально через дорогу от церкви.

Я приказал Кресси:

— Давай же, вперед!

Она ухватилась за вторую ручку, подняла ящик двумя руками перед собой и побежала, не проронив больше ни слова. Я сидел обессиленный, смотрел на нее и пытался своей мольбой возвести некую магическую защитную стену вокруг нее и ее бесценного груза. Если она упадет, то разобьет и ящик с предохранителем. Все будущее Соединенных Штатов Америки сосредоточилось в этом футляре. Вся судьба каждого штата и округа, каждого города, фермы или городка, крохотные судьбы людей — все сплелось в этом устройстве. Подумалось, что если бы она встряхнула его, то все бы сейчас почувствовали землетрясение. Даже я. Потому что я был рядом.

Я сидел на клочке темной травы с растоптанным кустом герани. Ночь вокруг меня пропиталась сильным запахом раздавленных листьев. Так пахла кровь, гарь и порох. Я осторожно ощупал ногу, чтобы понять, насколько серьезна рана.

Звук приближающихся ко мне быстрых шагов, которые громко хрустели на битом кирпиче по мостовой, заставили меня поднять голову. Потом я увидел знакомую клетчатую рубашку.

В ноге у меня вдруг запульсировало, как будто рана знала, кому она должна быть благодарна своим появлением. Я был совершенно уверен, что не в ноге дело. Гатри меня не видел. Он даже не догадывался, что я здесь. Его взгляд неотрывно следил за Кресси, которая бежала к храму в пыльной розовой юбке сквозь клубы дыма с судьбоносным футляром.