Кэтрин Мур – Грядет тьма (сборник) (страница 34)
Я играл честно. Две женщины изо всех сил пытались сорвать крышку ящика с винтовками. Я выхватил зубило у них из рук и разжал доски под визг выдираемых гвоздей. Люди у полок с антибиотиками набивали карманы маленькими коробочками, и я с табурета передавал им припасы с верхних полок.
Вот так я и увидел коробку с ампулами, изготовленными в виде перстней. На верхней полке с надписью «СМЕРТЕЛЬНЫЙ ЯД» большими красными буквами поперек лицевой стороны. Я открыл крышку, потянувшись за новыми пакетами антибиотиков, и два ряда аккуратных позолоченных ампул посмотрели на меня из своих гнезд, каждое с округлой синей головкой, как невинный глаз. Они были разных размеров. Под крышкой коробки мой быстрый взгляд успел прочитать одну единственную строчку напечатанной инструкции, приклеенной к подкладке: «Раздавить стекло зубами. Цианид — мгновенная смерть».
Секунду я стоял неподвижно, позволяя информации отложиться в мозгу. Ампулы смотрели на меня невинными голубыми глазами, полные мгновенной смерти. Сознание будто отрешилось от всего этого шума, пока я размышлял. Я медленно закрыл крышку.
Сгребая коробки автоматическими движениями, я попытался вспомнить, почему ампулы с цианидом не показались мне в этом месте совершенно странными. Я видел такую ампулу в форме перстня на чьей-то руке здесь, в этом здании, несколько минут назад. Просто мимолетный взгляд заметил это машинально. У кого? Кто бы это ни был, он должен был занимать важный пост. Вы же не носите кольцо с цианидом ради забавы. Вы должны быть носителем секретных знаний, которые не должны разглашать даже под воздействием наркотиков. Кто это мог быть?
И тут я вспомнил. Седовласый со шрамом.
Я стоял и обдумывал это, когда канонада снаружи ослабла, а потом и вовсе прекратилась. В ушах зазвенело от наступившей тишины. Затем голос, многократно усиленный громкоговорителем, проревел снаружи:
— На счет десять, — вещал он, — мы применяем сонные бомбы. У вас есть десять секунд, чтобы выйти с поднятыми руками. Один! Два!..
На мгновение меня охватила паника.
Я никогда не ощущал на себе действие этой бомбы, но знал, что большой процент отравленных газом жертв даже не просыпается. Насколько велик этот процент, мне было неизвестно.
Если кто-то и был напуган, то не подавал виду. Я слышал быстрые приказы нескольких людей, перекрикивающих друг друга и точно также сбивающих с толку актеров, как голоса толпы.
— Всем руководителям секторов — встречаемся с Педро в одиннадцать восемьдесят.
— Все разносчики продовольствия собираются у Олсенов после захода солнца.
— Диверсионные группы, работайте с юго-восточного угла. Прикройте эвакуацию автомобиля.
Последний приказ был от седовласого, который забрался на стол, чтобы его все слышали. Я увидел, как блеснуло голубое кольцо на пальце. Он перекрикивал шум и махал рукой, привлекая внимание.
— Бункер отдыха! Через запасный выход отвлеките внимание от машины! Вы меня поняли? — повторял он. — Любым способом!
Снаружи громкий металлический голос зловеще отсчитал:
— Пять! У вас осталось пять секунд, чтобы выйти с поднятыми руками. Эй, вы там, внутри! Шесть! Семь!
Человек на столе обвел взглядом стены и людей, стоящих наготове у бойниц. Он поднял руку, чтобы подать сигнал.
— Вот оно, — произнес он. — Всем приготовиться. Огонь! — и опустил руку.
Со всех сторон я услышал одновременный грохот выстрелов. Чудовищный шум снаружи раздался так внезапно и так громко, что у меня возникло странное чувство, будто я не заметил этого. Потом на мгновение стало сравнительно тихо. Но через долю секунды моя голова загудела, как колокол, от такого ужасающего грохота, что я чуть не лишился рассудка.
Какой-то дальний уголок разума подсказал мне, что мятежники, наверное, подорвали какие-то замаскированные мины снаружи по периметру здания. Может, грохот был результатом массированного обстрела из заранее оборудованных позиций. Но все мы внутри, даже те, кто знал, чего ожидать, на мгновение были ошеломлены.
Затем шум открывающихся тяжелых дверей отдался гулом по всему помещению. Свет хлынул синим дымом и закипел пылью, а мятежники моментально рассеялись. Все, кроме меня, точно знали свои задачи.
На секунду я замешкался. Затем я вспомнил, что мне необходимо сделать. Угнанный мной беспокойный автомобильчик. Добраться до него. Что бы они ни загрузили в него, это очень важно. Вот для чего я здесь. Не упусти свой шанс.
Снаружи, ослепленный солнечным светом, я увидел зависшие вертолеты Комуса, которым трудно было приземлиться на цветущем болотистом лугу неподалеку. Вокруг здания тлело кольцо почерневшей травы и сырой земли. Среди мерцающих углей лежали тела, а те люди Комуса, которые еще держались на ногах, выглядели сильно контуженными и ничего не соображали. Но они быстро приходили в себя. Не так стремительно, как рассредоточились мятежники, но достаточно быстро.
Вдруг из дальнего угла здания раздались крики и выстрелы, а со стороны реки донеслась серия мелких взрывов. Мне ужасно хотелось обернуться и посмотреть, но я подумал, что это маскировка диверсионных групп. Я знал, что автомобиль был действительно важен.
Толпа рассеялась, и каждый бежал к лесу, как кролик. Они рассыпались между кустарников. Но несколько направились к дереву, где мы оставили угнанный авто, и я добежал до него первым. Но через несколько мгновений я уже был в центре сосредоточенной молчаливой толпы, загружающей коробки на сиденье рядом с водителем, а Элейн сортировала пакеты, чтобы освободить место для большого плоского квадратного свертка шириной около шестидесяти сантиметров, который был заботливо закутан в одеяла, словно ребенок, которого постоянно донимают сквозняки. Так, как она держала его, и то, как все здесь бережно относились к нему — почти с благоговением, заставило меня смотреть на сверток с нарастающим интересом.
Что находится внутри? Я подумал,
Седовласый тип отдавал приказы быстрым твердым шепотом:
— Ну, вот и все, — тараторил он после быстрых тридцати секунд работы, которые показались ему намного длиннее. — Прекрати, Элейн. Не спорь. Быстро! Держитесь высокой травы и постарайтесь пересечь хребет через ущелье. Остальные — рассредоточьтесь и бегите рядом по траве. Сбивайте траву вокруг. Уничтожайте все следы. Направьте их по ложному следу. Ладно, вперед! Удачи!
Мы двинулись. Все рассредоточились и побежали вслепую, я бежал вместе с остальными. Жесткие стебли камыша хлестали меня по лицу, болотистая почва засасывала ботинки. Позади меня раздавались выстрелы, когда люди Комуса начали приходить в себя. Со всех сторон я слышал топот ног, хруст тростника, тяжелое дыхание бегущих людей, а справа от меня — пчелиное гудение машины, уносящей Элейн и неведомое сокровище прочь быстрее, чем я был в силах бежать.
Так я ничего не добьюсь. У меня был только один шанс, не более, добраться до очень важной вещи, а возможно, самой важной в Калифорнии. Или ее части. Но через несколько минут машина поднимется на холм, проедет вверх по склону и скроется в лесу. И это был крах моих надежд. Кто-нибудь другой проследит за ней по сигнальному маячку, все еще прикрепленному к днищу машины. Кто-то другой получит желаемое. Если не...
Стрельба позади нас стала громче. Я услышал глухое тяжелое гудение запускаемого вертолетного двигателя и понял, что, что бы я ни сделал, мне придется действовать быстро. Причем скрытно. Я оказался между двух противоборствующих сторон, и если кто-то из них поймает меня на этом, то мне конец.
Земля под ногами казалась тверже. Она больше не цеплялась за подошвы, и под густой травой начинался склон. Я слышал, как скорость автомобиля увеличивалась по мере того, как дорога становилась лучше, и его работающий мотор понес его вверх с меньшим напряжением. Потом камыши поредели, и сквозь них я увидел маленькую машину, которая покачивалась и ползла вверх по склону. Увидел в кабине Элейн, низко склонившуюся за рулем. Она уже обогнала свое сопровождение. Через минуту-другую она перемахнет за гребень и окажется вне досягаемости.
Я остановился в зарослях камышей, вытащил из кармана пистолет и тщательно прицелился. Я ждал очередного выстрела преследователей. Через некоторое время, когда он раздался, я выстрелил одновременно с ним и звуки слились в один. Автомобиль достиг уже вершины холма, поэтому я хорошо видел, что произошло дальше.
Машина сильно накренилась. Огонь вырвался короткими яркими искрами из его нижней части, куда попала моя пуля. Я был рад, что ничего не загорелось. Это была чистая удача, потому что через мгновение из его автоматической коробки передач вырвался поток тягучего темного масла и лениво полился на камни. В оцепенении, затаив дыхание, я ждал взрыва. На одно яркое мгновение мне показалось, что я смотрю в блестящие черные выжидательные глаза Элейн, которые просят меня о чем-то, чего я не мог ей дать. Защита? Мысль о том, что я избавлю ее от опасности, если она встанет между мной и тем, чего я добиваюсь? Я никогда не щадил себя. Теперь я знал, что никогда не щадил Миранду. Нет, если Элейн ожидала подобного от меня, то она просила слишком многого.
Но когда я увидел, как черное масло тягуче вытекает из жизненно важных органов нервного маленького авто густыми потоками, я на мгновение испытал глупую жалость к машине, которую не мог позволить себе испытывать к живым существам.