Кэтрин Мур – Грядет тьма (сборник) (страница 15)
Его значок? Я удивился. Какой значок? Ну, песня была не очень точной. Старый Комус был далеко не стерт с лица земли, а Сан-Диего был зависим от него так же сильно, как и прежде. Тем не менее песня делала свое дело.
В кабинете мэра у входа стояла стойка, а за ней находились две скамейки и письменный стол, за которым старик равнодушно перебирал бумаги.
— Мне нужно разрешение на показ пьесы, — я нарушил молчание. — К кому я могу обратиться?
Он покачал головой.
— Ничем не могу помочь, сынок. Здесь просто никого не бывает по понедельникам.
— Сегодня вторник, — напомнил я.
— Действительно? — он снова покачал головой. — Ну, вторник — тоже плохой день для выдачи разрешений. Прости, сынок.
Он посмотрел мне в глаза и замолчал. Он просто ждал.
Я простоял так с минуту, то поворачивая ладони к себе, то опираясь ими на стойку. Я почувствовал, как напряглись мои бицепсы, и маленькие сцены насилия над этим чинушей пронеслись в моих мыслях. Мне хотелось ударить что-нибудь, избить кого-нибудь, чтобы дать выход своим бурлящим эмоциям. Но бить было некого. Это даже не доставит удовольствия — ударить старика. Через минуту я повернулся и быстро вышел, очень тихо прикрыв за собой дверь.
Мальчишки все еще стояли в вестибюле, глядя на меня круглыми глазами, когда я спускался по лестнице. Но сейчас они были совершенно безмолвны. Я подумал про себя — что-то приближается. Что-то должно произойти. Молчание было испуганным ожиданием. И когда я был почти у выхода, мальчик, стоявший ближе всех к двери, выскочил на тротуар и стал возбужденно махать кому-то рукой, чтобы тот скрылся из виду. Я услышал топот бегущих ног по тротуару и увидел быстро приближающиеся тени людей.
Я глубоко, счастливо вздохнул и поиграл мышцами плеч, разминаясь, чтобы убедиться, что рубашка не стесняет моих движений. Мне было хорошо. Я чувствовал себя в прекрасной форме. Мне захотелось смеяться. Я махнул рукой в сторону глазеющих мальчиков.
— На улицу, дети, на улицу! — резко приказал я.
Они подпрыгнули, а затем сгрудились, как перепелки, и ватагой вылетели прочь как раз в тот момент, когда первый из приближающихся людей входил в дверь. На тротуаре возникло короткое шумное замешательство.
А потом в проеме показались трое или четверо мужчин. Все они выглядели неопрятно. Вестибюль наполнился запахами пота и виски. Так рано утром? Потом я вспомнил бармена и понял, откуда взялись мальчишки и эти личности. Набор команды отморозков с сильными руками из городских низов, раздача всем подряд нескольких рюмок виски для поднятия настроения. Теперь я точно знал, что случилось с Полом Суонном. Но на этот раз им противостоял я. И мое имя не Пол Суонн.
Они хмуро и молча надвигались прямо на меня. Снаружи раздался крик Гатри, послышалась возня и грохот ударов по металлу, как будто что-то случилось с грузовиком. Я не обратил на это внимания. Я был занят. Судя по их ухмыляющимся лицам, они не сомневались, что победа достанется им легко. Я знал, что произойдет, и это произошло. Но только не то, что ожидали они.
Волна накатила на меня внезапно, и вся их компания бросилась на меня в узком вестибюле. Я нанес первый рубящий удар сбоку ладонью по предплечью первого из них и почувствовал, как под ударом сломалась кость. Кто-то ударил меня по голове, от чего в глазах потемнело и все силуэты стали размытыми, а я испытал новый прилив яростного возбуждения. После этого я помнил только, что долго бил и колотил, спотыкаясь и кряхтя в узкой комнате. Запомнились только такие мелочи, как толчок чьего-то подбородка о мой кулак и ощущение, как его голова откинулась назад. Я почувствовал, как мой ботинок тяжело топчется по чьей-то голени, и услышал хруст ломаемых мелких костей его ступни под моей ногой. Пружинистая отдача мышц грудной клетки над солнечным сплетением, когда я сильно бил кулаком. Я дрался, чтобы покалечить, как сражаются уличные бойцы. Собственный горький опыт заставил овладеть меня этими премудростями.
Казалось, это продолжалось вечно, но будто совсем недолго. Был момент, когда я понял, что стен больше нет вокруг нас, а под ногами — трава. Мы каким-то образом переместились в маленький дворик, и утреннее солнце смотрело на нас с безмятежным безразличием, пока шла драка. В пылу битвы я мельком увидел над крышами белое мраморное лицо Эндрю Рэйли, тоже безмятежно безразличное, глядящее на восток, на солнце.
Я то оказывался на земле лицом вниз среди цветов, и их лепестки, сладкие и влажные, касались моей щеки, то стоял на четвереньках и чувствовал во рту привкус крови. Я обратил внимание на трех муравьев, сбившихся в бесконечно малую кучку, их усики шевелились на головах, будто они совещались о каком-то важном деле на микроскопическом уровне, в то время как битва бушевала над ними. Затем капля крови упала с моего носа на траву, и они осторожно ощупывали ее заинтересованными усиками.
В какой-то момент вскоре после этого я снова оказался на ногах и схватился с хрюкающим немытым противником. Я сделал подсечку, и мы тяжело рухнули на землю. Я знал, что должен быстро вывести его из строя, пока кто-нибудь еще не набросился на меня сверху. Когда я душил его обеими руками, то поднял глаза и с удивлением обнаружил, что маленький дворик почти пуст. Один человек молча лежал ничком среди цветов. Другой в дверном проеме согнулся пополам и блевал, явно уже не боец. Больше здесь никого не было. Я победил.
Я посмотрел на парня, который лежал передо мной. Его веки затрепетали. Он уже приходил в себя. Я резко ударил его по лицу. Он открыл затуманенные глаза.
— Кто вас нанял? — потребовал я ответа. — Кто здесь главный?
Он мотал головой из стороны в сторону, сжимая челюсти. Я снова дал ему пощечину.
— Отвечай мне, черт бы тебя побрал. Кто здесь главный?
Он все еще покачивал головой. На этот раз я слегка приподнял его и ударил затылком о землю. Я сделал это дважды — жестоко, наслаждаясь этим, позволяя ему понять, что я просто так не оставлю его в покое.
Через некоторое время он начал говорить.
Я заставил его повторить свой рассказ дважды, потому что не мог поверить в это. Что-то щелкнуло у меня в голове, когда он произнес это имя. Совершенно нормальное имя. Харрис. Человек по имени Харрис. Но когда он произнес это слово, я услышал не только его голос. Словно эхом повторялся голос из моего Нью-Йоркского сна.
В том сне в гостиничной спальне в Нью-Йорке человек по имени Комус тряс меня и настойчиво рассказывал о Калифорнии, лебедях и, конечно же, о том, как найти человека, которому я обязан передать что-то важное.
Да. Мне нужен был Харрис, а не кто-то другой. Теперь я это вспомнил. Одно из окон в моем сознании открылось достаточно широко, чтобы впустить воспоминания. Но не все, конечно. По крайней мере до тех пор, пока я не узнал об этом от этого пьяницы.
Я медленно поднялся. Мой противник лежал неподвижно, с опаской наблюдая за происходящим. Я пнул его в бок один раз, не сильно, но достаточно болезненно, и вышел, тяжело ступая и ощупывая свое лицо, чтобы убедиться, что можно будет наложить грим и выйти на сцену. Но это волновало меня лишь наполовину.
Грузовик по-прежнему стоял у обочины. В кабине, неподвижно склонившись над рулем, сидел Гатри. На улице никого не было видно на протяжении целого квартала в обоих направлениях, хотя шторы на верхних окнах слегка подрагивали, когда я выходил. Я забрался в грузовичок и потряс Гатри. Он что-то хрипло пробормотал. Я снова встряхнул его. На этот раз он открыл глаза и тупо посмотрел на меня. Затем он откинулся на спинку сиденья, приложил руку к подбородку, поморщился, посмотрел на меня более или менее осмысленно и наконец улыбнулся своей печальной кривой улыбкой.
— С тобой все в порядке? — спросил я.
Он осторожно потрогал челюсть.
— Думаю, да. Они просто вырубили меня. А как насчет вас?
— Я в порядке, или почти... слушай, кажется, у меня есть зацепка. Просто посиди здесь минутку. Я собираюсь позвонить кое-кому.
Я вышел из кабины, не смотря на его протест.
Рядом с мэрией находилась маленькая аптека. Я так пнул в сетчатую дверь, что та с грохотом ударилась о стену, распахнувшись. Внутри не было посетителей, и продавец за прилавком исчез через заднюю дверь, прежде чем я успел его увидеть. Гримаса боли исказила мое лицо, отдаленно напоминающая усмешку.
Я склонился над фонтанчиком с водой и сунул носовой платок под струю. Я вытирал пыль и кровь, смотрясь в зеркало за стойкой. Подбородок был поцарапан и саднил, и к вечеру у меня наверняка появится синяк под глазом. Мой нос начал распухать, но все оказалось не так уж и плохо. Я думал, что мне его сломали. В общем, я не так уж скверно выглядел, даже для экрана телевизора.
Поэтому я скользнул в кабинку видеосвязи, бросил монетку, и когда на экране появилось миловидное лицо девушки-оператора, улыбнулся ей своей лучшей улыбкой.
— Мне нужна небольшая помощь, — пробормотал я. — Я хочу поговорить с человеком по имени Харрис. Может быть, вы знаете, кто мне нужен?
Она испытующе посмотрела на меня. Может быть, она узнала меня. Может быть, она уже знала и о драке возле мэрии. Если так, то она должна понять, о чем я спрашиваю.