Кэтрин МакКензи – Я никогда не скажу (страница 49)

— И?

— Я уже давно об этом знаю.

Райан натянул простыню до плеч. Почему здесь так чертовски холодно?

— И все потому, что я говорил во сне?

— Из-за этого тоже. К тому же я тут кое-что собрала. Об этом упоминал твой отец.

— Мой отец? Он сказал тебе?..

— Нет, я сама спросила его.

— И что же?

Кэрри покрутила на пальце обручальное кольцо. На нем блестел одинокий алмаз — она сама выбрала этот перстенек после того, как согласилась выйти за него замуж. Когда он делал ей предложение, кольца не предложил — впрочем, это было очень по-райановски.

— После того, что ты устроил со Стейси, я подумала… Он как-то сказал: женщины, с которыми ты общаешься, никогда не бывают в безопасности, а я спросила, что он имеет в виду. И еще я думала о своей беременности…

— Что?

Сердце Райана набрало почти гоночный темп. Ничем хорошим это не кончится. Он взглянул на монитор механизма, стоявшего рядом с его кроватью и контролировавшего его жизненные показатели, ожидая увидеть на нем свидетельства охватившей его паники, но линии на мониторе не изменились.

— У меня прекратились месячные. А потом случилась эта история со Стейси, и я никак не могла понять, что же теперь делать. То ли бросить тебя, то ли остаться. Могла ли я тебя бросить? Смогла бы справиться с ролью матери-одиночки? Нужно ли мне было рассказать тебе о ребенке? А потом ты извинился и попросил меня выйти за тебя замуж, и я сказала «да». Но мне нужна была уверенность.

— Так ты говорила с моим отцом?

— Во все подробности я его, конечно, не посвящала. Мне просто хотелось разговорить его, вот я и затеяла эту беседу.

— И что же он сказал?

— Сказал, что считает тебя виновным в том, что произошло с Амандой. А потом он показал мне множество разных документов, описывающих некие события в хронологическом порядке.

— Это же безумие.

— Знаешь, если честно, его слова действительно звучали почти безумно.

— Так ты все время знала, какого мнения мой папаша был обо мне, и держала все это в тайне?

— Постарайся понять. То, что он затеял, было глупо. Множество его предположений не оправдалось.

— Да какое мне теперь до этого дело.

— Если бы кто-нибудь хоть чуть-чуть всмотрелся в составленную им хронологию, то сразу же заметил бы в ней нестыковки. Зачем, например, тебе возвращаться на Остров, а потом тащить Аманду на Сикрет Бич? Почему не оставить ее на прежнем месте, чтобы ее нашел кто-то другой? В этом же нет ни малейшего смысла — так я и сказала ему.

— Прямо так и сказала?

— Ага. Он тогда еще засмеялся и сказал, что согласен. Но я не уверена, что он говорил искренне.

— А потом?

— У меня начались месячные. Оказывается, я не была беременна. И мы поженились. Остальное ты знаешь.

— Но как же слова моего отца?

— Мы никогда больше об этом не вспоминали.

Райан изо всех сил пытался осмыслить услышанное. Беременность, которой на самом деле не было. Причина, по которой Кэрри согласилась выйти за него замуж. То, что она все это время знала о подозрениях отца в его адрес. То, что его отец был безумнее, чем кто-либо из них мог предположить.

— Но почему ты никогда не рассказывала мне?

Кэрри сплела пальцы и вытянула руки перед собой.

— Ты так просил меня начать все сначала, «с чистого листа» — ты ведь так это называл? А я любила тебя, вот и подумала — хорошо, я пойду на это. Но в таком случае нам нужно быть до конца честными друг с другом, только тогда я смогу дать тебе еще один шанс. Если же нет, то, пожалуй, нам лучше было бы расстаться. Но потом на какое-то время я перестала думать об этом. Звучит странно, но именно так я и поступила.

Она легонько опустила руку ему на грудь. У нее был странно уязвимый вид, словно она сомневалась, какое будущее их ждет. Она вовсе не собиралась покидать его, но, похоже, сомневалась в том, как Райан распорядится полученной информацией.

Но он нашел нужные слова.

— Я так рад, что ты не оставила меня, и спасибо тебе за то, что ты мне рассказала. Может быть, всего этого можно было избежать.

— Чего именно?

— Вряд ли тебе это понравится.

— А ты попробуй, проверь меня. — Кэрри уселась на краешек койки.

— Где девочки?

— Я отправила их завтракать с одной из медсестер.

— Ну и хорошо. Значит… — Райан глубоко вздохнул. Грудь отозвалась болью, но то, что он собирался сказать, было гораздо больнее. И он поведал ей обо всем, что произошло за последние два дня. О завещании, о том, как они голосовали, даже об этой идиотской доске для записей. Слушая все это, Кэрри испытала настоящий шок.

— Похоже, он действительно сошел с ума, — сказала она в конце концов.

— Может быть, даже больше, чем я поначалу думал.

— Ты должен был позволить мне явиться сюда.

— Что бы это изменило?

— Может быть, твои сестры прислушались бы к моим словам.

Райан взял Кэрри за руку и поцеловал ее.

— Дорогая, я люблю тебя, но ты же знаешь, что мои сестры не особо прислушиваются к мнению других людей.

— Отчего же. Марго, например, прислушивается.

— Она как раз на моей стороне.

— И что же нам теперь делать?

— Да кто его знает. Полагаю, вести себя как на войне. Если только ты меня поддержишь.

— В смысле — сдаться?

— А разве у нас есть другой выбор?

— Ага, вы уже проснулись, как я вижу, — сказала женщина в белом халате, входя в палату.

Кэрри встала.

— Райан, это доктор Таунсенд.

— Приятно познакомиться.

— Вы сильно напугали свою семью.

— Наверное, так и есть.

— Что ж, у меня для вас хорошие новости. Все обошлось.

— Действительно хорошие новости.

— Однако теперь вам придется следить за своим рационом и избегать стрессов.

— Полагаю, я смогу справиться и с первым, и со вторым.