Кэтрин Куртц – Наследие Дерини (страница 87)

Райсем обо всем рассказывал Катану, и, судя по всему, Мердок тоже не скрыл от своего сына подробностей того дня, ибо Ричард без единого слова кивнул архиепископу и побледнел, как полотно.

— Я так и думал, — с ледяной улыбкой проронил Хьюберт. Затем глубоко вздохнул и продолжил: — Но довольно переливать из пустого в порожнее. Что касается твоего ближайшего будущего, мой дорогой Катан, то твое покорное присутствие потребуется через два дня на похоронах короля. Кроме того, ты еще один раз покажешься на людях через несколько месяцев, во время коронации нового правителя. Отец Лиор, если я препоручу его бережной заботе Custodes, могу ли я быть уверен в том, что вы приведете его к послушанию?

Лиор кивнул.

— Клянусь в этом, ваша милость, тем обетом покорности, что я принес вам лично.

— Тогда уведите его прочь, — ледяным тоном приказал Хьюберт. — Не желаю больше смотреть на него.

Лиор крикнул стражей, Катана связали и вытолкали из зала совета. Возблагодарив Господа за эту недолгую отсрочку приговора, он постарался смириться с судьбой… хотя в глубине души и позволил себе надеяться, что келдорцы могут успеть вовремя, дабы спасти его от той участи, которую уготовил ему Хьюберт. Несколько дней он еще сможет потерпеть, сколь бы неприятны они ни были.

А после… После, если келдорцы потерпят поражение, уже ничто больше не будет иметь значения.

Когда настало время ужина, а Катан так и не появился, и ни о чем не сообщил, Микаэла начала тревожиться всерьез. Она то и дело выходила в коридор, расспросить стражников, и наконец их капитан сочувственно сообщил королеве, что сэр Катан почувствовал себя дурно и потому не сможет присоединиться к ней нынче вечером. Она со слезами на глазах продолжала настаивать, но добилась лишь того объяснения, что брат королевы слишком устал с дороги и ближайшую пару дней намерен отсыпаться.

Райсиль также не слишком преуспела в своих попытках разузнать, что происходит вокруг. Она несколько раз улучила возможность прогуляться по замку этим вечером, сперва, чтобы забрать свои пожитки из прежней комнаты, а затем спустилась в кухню за чашкой теплого молока для Оуэна, все это время пытаясь уловить хоть какие-то отголоски того, что творится за закрытыми дверями зала совета. Она узнала только, что сановники по-прежнему совещаются, и попросили подать им ужин прямо в зал заседаний. Никто не знал, там ли по-прежнему находится Катан, или нет.

Когда она принесла в королевские покои молоко для маленького Оуэна, то обнаружила, что королева как раз закончила купать сына, и теперь натягивала на него чистую ночную сорочку.

Позже, когда они уложили мальчика в постель, поставив в изголовье рыцарей, изображавших его папу и дядю Катана, дабы они охраняли сон малыша, Райсиль с королевой вышли и присели в нише у окна.

Райсиль теперь спала на тюфяке у изножья постели своей госпожи, но сейчас, когда обе женщины были лишь в ночных рубахах, и распущенные локоны вольно ниспадали на плечи, они были похожи скорее на сестер или на двух школьниц, нежели на королеву и ее служанку.

— Ты что-нибудь смогла разузнать? — спросила Микаэла, поставив между ними лучину. — С ним все в порядке?

Райсиль пожала плечами и качнула головой.

— Не знаю. Совет все еще заседает. А раз нам сообщили о его «недомогании», то, как видно, в ближайшие дни мы с ним не увидимся.

— Может, он и впрямь просто отсыпается? — с надеждой промолвила Микаэла. — Он выглядел таким усталым…

— Но он также сказал, что постарается вернуться к ужину, если ему позволят… — возразила Райсиль. — Впрочем, не думаю, что они осмелятся сделать ему что-то плохое… по крайней мере, до похорон, — добавила она, когда лицо королевы исказилось от ужаса. — К тому времени приедут келдорцы, и я надеюсь, что все будет в порядке.

— А если нет? — прошептала Микаэла.

— Мы не станем говорить об этом сейчас, — отрезала Райсиль. — А пока следует внушить сановникам мысль, что ваше здоровье в опасности. Пусть они боятся, что вы можете потерять ребенка. Конечно, не следует переигрывать, иначе мастер Джеймс пожелает уложить вас в постель до конца беременности, однако полагаю, было бы неплохо, если бы вы продолжали настаивать, чтобы вам позволили увидеться с Катаном, и ясно дали им понять, что тоскуете по брату, особенно теперь… когда короля не стало.

Микаэла склонила голову, силясь не дать волю скорби — по обоим мужчинам — затем вспомнила о фибуле, которую Катан с таким трудом сумел ей передать. Вернувшись к столу, под удивленным взглядом Райсиль, Микаэла взяла Глаз Цыгана и фибулу Халдейнов и принесла их обратно в оконную нишу.

— Не понимаю, зачем ему понадобилось отдавать мне это сейчас, — промолвила она, отложив серьгу с рубином и вертя брошь в пальцах. — С Глазом Цыгана все ясно, это одна из регалий Халдейнов. Но хотя фибула, конечно, была очень важна для нас, как символ…

Голос ее прервался, и Райсиль тронула королеву за руку.

— Позвольте мне взглянуть.

Микаэла безмолвно передала ей брошь, изумленно взирая, как юная Дерини внимательно ощупывает украшение, а затем сжимает его в пальцах, после чего, закрыв глаза, она приложила брошь ко лбу, эмалью к коже. Через несколько мгновений она с улыбкой протянула украшение королеве, ласково поглаживая золотого льва.

— Ваш брат отважный человек, моя госпожа, а ваш Райсем был куда более мудрым, чем даже я могла предположить. Я не способна прочесть послание, ибо оно предназначено не для меня, но в этой фибуле что-то есть, Мика… И это Райсем вложил туда свое послание, с помощью тех магических способностей, что мы вручили ему здесь, в этой самой комнате. Я отнюдь не удивлюсь, если он оставил вам ключ, чтобы открыть доступ к магии вашему сыну Оуэну.

— Оуэну? — переспросила Микаэла. — Райсиль, но он ведь совсем маленький.

— Он слишком юн, чтобы владеть магией, но это не означает, что он не может получить эти способности в потенциале, чтобы он мог взрослеть вместе с ними, под руководством мудрых людей, которые с радостью обучат короля всему, что он должен знать… конечно, если мы сумеем короновать его по-настоящему. Именно поэтому Катан доставил вам также и Глаз Цыгана. Вы ведь знаете, что он всегда являлся чем-то большим, нежели просто частью наследия Халдейнов. Что сказал Катан, когда вручил его вам?

— Только то, что мне следует проколоть Оуэну ухо, чтобы он мог его носить… И чтобы я сделала это как можно скорее, — добавила она, внезапно вспомнив мысленный призыв брата, о котором совсем позабыла за тревогами этих часов.

Она взяла Глаз Цыгана и пристально посмотрела на ограненный рубин размером с ноготь, закрепленный на золотой проволоке.

— Райсиль, я не знаю, как это сделать, — прошептала она, округлив глаза. — Нет, конечно, не как проколоть ему ухо, я помню, как это делала мне мать, но все остальное… этот обряд. Я как в тумане вспоминаю все, что мы делали для Райсема, но я сама не делала ничего, я только произносила те слова, которые мне как будто кто-то подсказывал свыше…

Райсиль с улыбкой взяла у нее Глаз Цыгана и вручила королеве фибулу.

— Взгляните, что он оставил вам, Мика, — прошептала она. — Закройте глаза и расслабьтесь, глубоко вздохните, а потом выдохните… А теперь подумайте о Райсеме. Вот он лежит в какой-то темной комнате и держит в руках эту брошь, и думает о вас и об Оуэне… А когда будете готовы, прижмите брошь ко лбу, как я это сделала только что… и откройте свой разум посланию Райсема… Услышьте его последние слова любви и силы, которые поддержат вас и Оуэна, и второго нерожденного сына, даже после смерти Райсема… когда будете готовы…

Микаэла ощутила, как постепенно погружается в транс, вызванный магией Райсиль, и понемногу осознала, что способна сделать то, что просила от нее Дерини. Она почувствовала, как вся ее магия сосредотачивается вокруг фибулы в руке, этом символе свободы Халдейнов, который так много значил для них с Райсемом, и ее собственная рука словно помимо воли поднялась, удерживая брошь, а голова начала клониться все ниже и ниже, покуда не коснулась прохладной эмали.

Знание возникло в ее голове полностью и без малейших неясностей. Теперь она точно знала, что и как следует делать. Он упростил и сделал более утонченным тот обряд, что проводился над ним самим в ту ночь, когда Микаэла была тому свидетельницей, и в другую ночь, много лет назад, когда его отец открыл своим сыновьям доступ к магии Дерини. Природа способности Халдейнов была такова, что отец при жизни не мог передать их наследнику в полной мере, но эта магия давала ощутить себя каждому своему носителю инстинктивно, и он без лишних слов знал, каким образом должен быть передан этот потенциал. Оуэн и впрямь был слишком мал для подобного обряда, но Райсем доверял мудрости новых регентов, которых постарался назначить. А если Микаэла доверится ему, и сделает для сына то, что он требует, и если Райсем и впрямь верно оценил преданность келдорских лордов, то династия Халдейнов еще может обрести вожделенную свободу.

Слезы блестели у нее на ресницах, когда королева, наконец, подняла глаза, но на устах ее играла улыбка. Все еще пребывая в легком трансе, она подала Райсиль руку, чтобы поделиться с ней новым знанием. Райсиль также расплакалась, когда осознала в полной мере послание покойного короля, и придвинулась ближе, чтобы обнять королеву и дать ей утешение в миг скорби.