Кэтрин Куртц – Наследие Дерини (страница 86)
— Но папа не был старый, что случилось с его серебряной ниточкой?
— Ну, иногда, когда мы сильно болеем или тяжело ранены, нить обрывается. Когда такое случается, то приходят ангелы и уносят душу к Господу. Так случилось и с папой, можешь спросить дядю Катана. Он говорит, что видел ангелов своими глазами.
— Правда? — Оуэн сердито топнул ножкой. — Он видел, как ангелы забрали моего папу?
— Они сделали это не со зла, — поспешно поправилась она. — Такая у ангелов работа — охранять нас и беречь. Но папина ниточка уже порвалась. Его тело очень сильно болело, вот поэтому ангелы и пришли забрать его к Богу.
— А-а…
Гнев Оуэна на злых ангелов тут же улегся, когда он принял объяснение матери, и мальчуган затих в ее объятиях, укачивая на груди своего рыцаря. К тому времени, когда паланкин остановился во дворе замка, он уже крепко спал, и Катан, отдернув занавески, взял задремавшего ребенка на руки.
— Пусть спит, — прошептал Катан, когда Микаэла попыталась возразить, что он еще слишком слаб для этого. — Ничего, я отнесу его. Он совсем не тяжелый.
Ему это было дозволено, хотя, разумеется, не в одиночестве. Манфред с Таммароном последовали за ними до самых королевских апартаментов. Как только Катан уложил мальчика в материнскую постель, Манфред, согнув палец, поманил его из дверей.
— Могу ли я хоть немного побыть с сестрой… Прошу вас! — взмолился Катан.
— Это подождет. Мы должны идти вниз.
— Хоть пару мгновений. Я хотел передать ей кое-что на память о муже.
— Что еще? — воскликнул Манфред и ворвался в комнату, волоча за собой смущенного Таммарона.
Дрожа от волнения, ибо он опасался, что другой такой возможности ему не представится, Катан торопливо достал из кошеля на поясе сложенный носовой платок и извлек оттуда Глаз Цыгана.
— Это одна из королевских регалий Гвиннеда, — промолвил он, положив серьгу в протянутую ладонь. — Надо будет проколоть мальчику ухо, чтобы он мог носить ее.
Она кивнула и сжала ладонь, а Манфред дернул Катана за рукав.
— Совет требует вашего присутствия, сэр Катан. Не заставляйте меня просить вас еще раз.
Внутренне съежившись при мысли о том, что ждет его впереди, Катан сунул сестре в руку фибулу Халдейнов, по-прежнему завернутую в платок.
— Он также просил передать тебе… Милорд, это личное! — воскликнул он резко, когда Манфред попытался отнять брошь у королевы. — Это просто застежка с его плаща, подарок королевы мужу после рождения принца Оуэна. Неужели вы не позволите ей хоть это напоминание об их любви?
— Манфред, оставь их в покое, — устало произнес Таммарон. — Ваше величество, прошу вас простить лорда Манфреда. Похоже, манеры его значительно ухудшились после этого путешествия. Манфред, совет, несомненно, пожелает задать вопросы и тебе, а не только сэру Катану. Вы оба пойдете со мной, или мне позвать стражников?
— Не смей на меня давить, — проворчал Манфред, разворачиваясь на каблуках к дверям. — Драммонд, пойдем, или ты еще об этом пожалеешь.
Понурившись, Катан двинулся к выходу.
— Если мне позволят, я постараюсь вернуться к ужину, Мика. Да хранит тебя Бог, сестрица.
— И тебя, мой дорогой брат, — прошептала она, когда дверь за ними закрылась.
Глава XXXII
Тогда тысяченачальник, приблизившись, взял его и велел сковать двумя цепями.[33]
Расплата, ожидавшая Катана в зале совета, оказалась одновременно и более милосердной, и более страшной, нежели он опасался. Как и следовало ожидать, на входе Ричард отобрал у него меч. Катан почти физически ощутил на себе давление враждебных взглядов людей, сидящих за столом, когда медленно расстегнул пояс, обмотал его вокруг ножен и передал коннетаблю замка, использовав это время, чтобы оценить свои шансы, и сожалея лишь о то, что в голове по-прежнему стоит туман, а руки дрожат от воздействия наркотического снадобья.
Хьюберт уже восседал на своем привычном месте, слева от пустующего кресла короля. Лиор с Ра-ном сидели справа от него. Жестом велев Катану сесть на противоположном конце стола, где обычно было место королевы, Ричард препроводил Таммарона и усадил его напротив Хьюберта, а сам сел рядом, небрежно бросив перед собой на стол меч Катана. Аббат Секорим сидел по правую руку от Катана, а Манфред примостился на пустующий стул между Лиором и Раном.
— Манфред, с вами мы поговорим чуть позднее, в частном порядке, о некоторых действиях, предпринятых вами за время отсутствия, — объявил Хьюберт без лишних предисловий и принялся перебирать лежащие перед ним бумаги. Аметистовый перстень на руке блеснул в солнечном свете. — Но пока меня больше тревожит доклад, присланный несколько дней назад лордом Раном, где утверждается, будто покойный король написал недозволенное приложение к своему завещанию, в котором назначил дополнительных регентов, не получивших одобрения этого совета. Отец Лиор полагает, что именно это черновик документа, который король показывал Рану в подкрепление своих слов. — Он указал на лист пергамента перед ним на столе. — Сэр Катан, полагаю, это писано вашей рукой? Не будете ли вы столь любезны, дабы пролить свет на этот вопрос.
Катан склонил голову, прекрасно сознавая, что с каждым произнесенным словом угроза смертного приговора все основательнее нависает над ним. Он полагал, что Лиор отыскал черновик в седельных сумках короля, к которым сам Катан не имел доступа с момента смерти Райсема.
Отрицать что-либо было бесполезно. Черновик и впрямь был написан его рукой, равно как и все существующие копии, — и они вскоре обнаружат это, когда приедут келдорцы и привезут кодицилл с собой. Он не мог и не желал скрывать истину о своем участии в этом деле, но если он не поостережется и вызовет у сановников слишком сильный гнев, то они тут же прикончат его.
— Приложение к завещанию существует, — произнес он негромко. — Оно было заверено в замке Лохаллин перед достойными доверия свидетелями. Король, по причине раненой руки, не мог написать его сам, и поэтому продиктовал мне текст документа, и я, как велел мне долг по отношению к своему господину, сделал несколько копий с этого кодицилла.
— А как насчет твоего долга, перед этим советом? — резко бросил Хьюберт. — Насколько я припоминаю условия твоего назначения на королевскую службу, мы говорили о том, что в первую очередь ты должен быть предан именно нам. Ты принес клятву на священных реликвиях.
— Но другую клятву, и куда более искреннюю, я принес своему королю, — отважно возразил Катан. — Я произнес эти слова в тот миг, когда он сжимал мои руки в своих освященных ладонях, как миропомазанный владыка Гвиннеда. Именно тогда я поклялся служить ему верой и правдой, перед Богом и людьми. Повинуясь его приказам, я исполнил свой обет, и не жалею об этом.
— Ну, в этом у нас давно уже нет сомнений, — произнес Манфред. — Сколько было сделано экземпляров этого документа?
— Достаточно, — осмелился сдерзить Катан.
— Не смей играть со мной в игры, — воскликнул Манфред. — Сколько?
— По одной копии для всех, кто назван в этом приложении, один экземпляр для леди Стэйси, один — для священника, который засвидетельствовал документ, и еще один — для короля, — ровным голосом ответил Катан, сознавая, что не имеет никакого значения, узнают они об этом, или нет… А желаемые сведения они все равно вырвали бы у него под пыткой.
Лиор откашлялся.
— Ваша милость, среди вещей короля мы ничего не нашли, кроме этого наброска.
— Куда делся документ, принадлежащий королю, а, Катан? — спросил его Таммарон.
Катан уставился ему прямо в глаза. Таммарон был самым приличным человеком из всех, кто сидел за этим столом, и все же он был одним из них.
— Король отослал эту бумагу в Ремут. Я не знаю, ни с кем, ни кому.
Первое утверждение было правдой, остальное явной ложью, но достаточно правдоподобным, чтобы они не вздумали прибегнуть к пыткам, дабы добиться прямого ответа.
— Невозможно, — пробормотал Ран. — Ты наверняка бы узнал, и мы должны были узнать. Не так много людей могли свободно ходить по замку.
— Со всем уважением к вам, милорд, но это был не ваш замок, — негромко произнес Катан с невозмутимым выражением лица, стараясь не выдать своих чувств. — Поскольку король только что назначил регентами своего юного сына герцога Клейборнского и графа Марлийского, неужто вы думаете, они не помогли бы ему подыскать гонца, который взял бы на себя доставку этого документа?
Ран с Манфредом уставились на него, точно громом пораженные. Хьюберт хмыкнул и оттолкнул черновик от себя подальше, а затем окинул собравшихся жестким взглядом своих водянисто-голубых глаз. Все они в ответ выжидающе воззрились на него, явно дозволяя именно архиепископу принять на себя всю ответственность.
— Катан, у меня нет времени играть с тобой в игры, — заявил Хьюберт, раздраженным тоном родителя, который не в силах больше терпеть капризы ребенка. — Твоя сестра носит во чреве своем будущего наследника. Понятно, что я не могу убить тебя сейчас, пока она благополучно не разрешится от бремени, однако обещаю, что эти последние месяцы жизни не доставят тебе удовольствия.
Катан сидел, не поднимая глаз, стиснув руки на коленях.
— Полагаю, тебе известно, каким образом мы обошлись с покойным королем вскоре после смерти короля Джавана, — невозмутимо продолжил Хьюберт. — Так вот, на твою свободу будут наложены еще большие ограничения, и ты можешь не сомневаться ни на единое мгновение, что, без всякой надежды на отмену приговора, в тот же день, когда королева разрешится от бремени, ты умрешь… Легкой и быстрой смертью, если ребенок выживет. Но если она потеряет ребенка… ты даже не можешь вообразить себе, какую боль способно вытерпеть человеческое тело, прежде чем наконец обрести освобождение в смерти. Возможно, конечно… Хотя, нет, ты ведь не был свидетелем той участи, что постигла некоего Деклана Кармоди, который много лет назад предал наше доверие. Ты был тогда слишком юн. Это случилось в тот же день, когда отец Ричарда избавил нас от прежнего владыки Келдора — отца нынешнего герцога Клейборнского, если я не ошибаюсь. Мердок рассказывал тебе об этом, Ричард?