Кэтрин Куинн – Убивая тени (страница 52)
– Что ты делаешь?
Я захлопнула книгу.
– Читаю, – хрипло ответила я, заметив, что Джуд внимательно наблюдает за мной.
Он взглянул на плотную изумрудную обложку, и узнавание скрасило его хмурый вид.
– Та книга, которую я тебе дал, да? Удивительно, что ты прихватила с собой ее, а не еще один кинжал.
Мысли о Рейне и ее возлюбленном-предателе померкли.
– Подумала, мне будет скучно, – солгала я. Джуду не нужно знать, каким образом я снова обрела эту книгу. – Ты, знаешь ли, бываешь довольно серьезным, поэтому я принесла немного веселого чтива, дабы поднять настроение. – Скривив лицо, я изобразила его обычную гримасу. Капитан в ответ приподнял бровь, но уголки его губ дрогнули, а складка меж бровей разгладилась.
Поляна и ее неземное освещение придавали алебастровой коже Джуда золотистое сияние, а его шрамы посветлели до бледно-розового цвета. Под глазами не залегали тени, и выглядел он… счастливым?
Я никогда не видела его подлинных эмоций, поэтому не могла сказать наверняка, но то, как он смотрел на меня сейчас, как смягчился его взгляд и губы изогнулись в улыбке, вполне могло сойти за проявление радости.
– Странно, что ты не услышала моего приближения. Нашей пище повезло меньше. – Джуд сократил расстояние до дуба и опустился рядом со мной, даже не пытаясь оставить между нами хоть дюйм.
Наши бедра соприкасались, когда он покачивал коленом из стороны в сторону.
– Я бы хотел, чтобы мы просто остались здесь, – признался он после минуты умиротворяющей тишины.
– Я тоже. – Здесь, в этой долине, у нас имелось все, что нужно для выживания. Ни Тумана, ни бессердечного короля… а еще был свет.
Джуд удивил меня следующими словами:
– Может, мы притворимся, хотя бы на время, что все так и есть? Что мы не покинем эту поляну, что нет никаких временн
Не задумываясь, я схватила его за руку, переплетая наши пальцы.
– Похоже, в этом вопросе мы достигнем согласия, капитан. – Склонив голову набок, я взглянула на него. Он повторил мои движения, его длинные волосы рассыпались по вискам.
Поскольку логика и мысли явно были отброшены куда подальше, я подняла свободную руку – ту, что не держала его ладонь, – и провела по выпуклым линиям его шрамов. Под перчаткой кожу покалывало.
Джуд вздрогнул, но не отстранился. Восприняв это за приглашение, я стала смелее, прослеживая шрамы и изучая их историю кончиками пальцев, все отчетливее ощущая, как в груди разливалась неподдельная скорбь.
– Мне было шесть, когда это произошло.
Пальцы прекратили свои успокаивающие движения.
– Ни за что не забуду тот день, когда собственный отец ослепил меня.
Глава 35. Джуд
Теневые монстры веками бродили по миру, пока Рейна не изгнала их своим светом. Они – скверна, неудачный эксперимент бога Луны. Предположительно, после того как богиня уничтожила их всех, гнев бога Луны сотряс мир, и он скрылся с небес на три месяца. А когда вернулся, его свет уже не был таким ярким и манящим.
Киара ошеломленно выдохнула, испустив шипящий звук.
Я понимал: у нее не было оснований считать моего отца хорошим человеком, опираясь на то, что я поведал ей в пещере, но Киара, вероятно, не ожидала, что он окажется причиной моего увечья.
Мне пришлось отпустить ее руку, чтобы поднести ладонь к лицу и накрыть ее пальцы, прикасавшиеся к моим шрамам. Я потянулся к этим приятным ощущениям и сомкнул веки.
– Отец почти не занимался моим воспитанием в детстве. Он оставлял меня с женщиной, с которой на тот момент спал, а потом уходил воровать у богачей. Но вот я уже преодолел тот младенческий возраст, когда меня можно держать на руках и контролировать; и он решил, что больше не нуждается в сыне.
Перед глазами пронеслись воспоминания о пьяных буйствах, в которые он впадал, о женщинах, которым причинял боль. В то время я был слишком юн, чтобы остановить его. И сожалел, что мне не хватало сил.
– Однажды отцу с его шайкой не удалось провернуть задуманное. При попытке ограбить повозку с королевским золотом их чуть не поймали стражники. Помню, я подошел к нему спросить, все ли с ним в порядке, но он толкнул меня на пол и схватил бутылку с выпивкой. По глупости я поднялся и попытался снова, желая утешить отца. Надеясь, что он позволит обнять его.
У меня пересохло в горле. Никогда не делился этим, даже с Исайей.
– Но когда я потянулся к нему во второй раз, отец обрушил стеклянную бутыль мне на голову. Я закричал, хватаясь за лицо, за осколок, который впился в левый глаз.
В тот момент отец ослепил меня, а от стекла остались два рваных шрама на глазу. Киара еще сильнее прижала пальцы к моей щеке, а я по-прежнему держал веки закрытыми. Я не мог смотреть на нее, переходя к следующей части. Ослепление оказалось не самым страшным.
– Позже, когда я лежал на полу, истекая кровью, дрожа и боясь пошевелиться, он схватил меня за волосы, протащил по заплесневелым доскам нашего дома и вышвырнул на мороз. Я мало что помню, но у меня получилось проползти по грязи и свежему снегу. Должно быть, в какой-то момент я потерял сознание, потому что очнулся уже в чужой постели. Одна из наших соседок сжалилась надо мной. Она рассказала, что меня нашли валявшимся лицом вниз в грязи и саже, я пролежал на морозном зимнем воздухе несколько часов.
– Мало того, что стекло ослепило меня, так еще и в рану угодила зараза. Наша соседка не была целительницей, но она утверждала, что если бы вовремя не наткнулась на меня, я бы уже погиб. Скорее всего, умер бы от переохлаждения.
От меня не укрылось, как Киара придвинулась ближе, прижавшись ко мне всем телом. Я лишь плотнее сомкнул веки.
– Поскольку она не могла и дальше кормить меня, то через неделю была вынуждена вернуть отцу. Он взглянул на мое лицо, сплюнул и сказал: «Теперь он калека и тупица», после чего затащил меня в дом и захлопнул дверь перед носом у соседки. Отец так и не извинился и больше никогда об этом не упоминал.
– О боги, Джуд, – прошептала Киара, от гнева ее голос звучал глубже.
Я замешкался, отстраняясь от прикосновений, чтобы осмотреть окружавший нас райский уголок. Рука Киары опустилась мне на колено, нежно сжав его.
– И только спрятавшись в ванной, я отважился размотать тряпку с лица и лицезреть монстра, в которого превратился.
Киара крепче стиснула мое колено.
– Больше никогда не смей так говорить, – сурово отрезала она. – Это всего лишь шрамы. Они не обращают тебя в монстра. Настоящим монстром был твой отец.
Взгляд упал на ее руки, на перчатки, которые скрывали ее собственные отметины.
– Если это всего лишь шрамы, то почему…
– Почему я прячу свои? – спросила Киара, напрягшись всем телом. – Знала, что ты спросишь.
– Я никогда не давил на тебя. – Хотя мне очень хотелось.
Теперь настала очередь Киары отвести глаза. Какое-то время она молчала, нахмурившись, точно обдумывая все мысли разом, крутившиеся в голове. Когда она убрала руку с моего колена, я решил, что разговор окончен, но потом… потом она начала стягивать кожаные перчатки, палец за пальцем.
Движения Киары были медленными, тогда как грудь ее быстро поднималась и опускалась. Я мог только вообразить, что она испытывала, как боялась показывать эту часть себя. Прикусив язык, я ждал, предоставляя ей право действовать в своем темпе, пока первая перчатка не упала на мягкую землю.
Мне казалось, что я помнил эти шрамы с того первого дня в Тумане, но я забыл, насколько они глубоки и необычны. Жутковатым сине-черным оттенком и формой они напоминали тонкие вены, которые расходились по запястьям.
– Знаю, они отвратительны, – произнесла Киара, снимая вторую перчатку. Она стыдливо опустила голову, но я воспротивился этому.
Взяв ее за подбородок, я приподнял лицо девушки. И то, что я прочитал во взгляде Киары, ранило сильнее любого кинжала.
– В тот день в купальне, когда ты увидела мое лицо, – начал я, наклоняясь ближе. – Еще никто и никогда не смотрел на меня так, словно чувствовал благоговение, будучи очарованным омрачавшим меня уродством.
Она открыла рот, чтобы возразить, но я покачал головой.
– Я никогда не ощущал, что меня действительно видят, Киара, не так. Ты заглянула глубже, миновав то, что другие высмеивали, чего боялись, и улыбалась.
– Ты не понимаешь, это не то же самое. – Она вздохнула, на глазах ее выступила влага. – Я стала изгоем именно за то,
Мне было все равно, откуда у нее, черт возьми, эти странные шрамы и что она навеки отмечена ими.
– Шрамы тебе к лицу, – заверил я, повторяя слова, которые Киара когда-то сказала мне. – Если уж на то пошло, они притягивают меня к тебе.
Она неторопливо подняла голову, и ее потрясающие черты лица окрасило неподдельное изумление. Я осторожно поднес ее ладонь к губам и поцеловал каждый палец, каждый извилистый шрам. Киара задрожала в моих руках, но я продолжал, выражая губами то, что не в силах был облечь в слова.
Прежде чем я успел добраться до внутренней стороны запястья, Киара запустила пальцы мне в волосы и притянула к себе так, что мы столкнулись носами. Она упивалась каждым моим выдохом, а я поглощал ее доверие, страхи и сомнения.