Кэтрин Коулc – В погоне за убежищем (страница 95)

Такие моменты у нас с Линком в детстве почти не случались. Но сейчас, стоя под ярким осенним солнцем, я понимала: это только сильнее заставляет ценить то, что у меня есть теперь. Я передала вату Трейсу и быстро чмокнула его:

— Снимай видео, шеф.

— Элли…

Но мы с Кили уже догоняли Коупа и Луку, которые успели занять место в последней тележке. Мы остались в следующей и могли наблюдать, как они несутся по небольшому треку, дрожа на каждом повороте.

Кили крепче сжала мою руку:

— Я немного боюсь.

Я присела, чтобы быть с ней на одном уровне:

— Хочешь подождать? Можем попробовать позже.

Она замотала головой:

— Нет, я хочу. Просто… у меня в животе все кувыркается.

— У меня тоже, — призналась я. — Зато будет веселее. А еще твои косички будут летать, как грива у единорога.

Девочка заулыбалась:

— Как у единорога.

— Именно.

Когда горка остановилась, Коуп и Лука радостно махали нам с другой стороны. Мы заняли места, пристегнулись. Я держала Кили за руку, пока тележки тронулись.

Поднимаясь все выше, я крикнула:

— Поехали!

Кили пронзительно закричала, и я не смогла удержаться — присоединилась к ней. Мы смеялись и вопили, пока не вернулись в станцию.

Кили выпрыгнула из тележки и протянула руку мне:

— Это было лучшее на свете! Еще раз?

— Думаю, да, — рассмеялась я, выбираясь наружу.

И тут, на извилистой дорожке к выходу, что-то твердое уперлось мне в спину, а кто-то резко схватил за рубашку.

— Издашь звук и эта маленькая дрянь поплатится.

49

Трейс

Кай схватил меня за плечи и тряхнул сзади, смеясь:

— Да ты уже зеленеешь, просто глядя на это.

Я отстранился, нахмурившись:

— Ты вообще в курсе, что эти чертовы конструкции собирают и разбирают по десятку раз за год? Потом таскают их из штата в штат. То, что я не хочу кататься в этих консервных банках на колесах, значит только одно — у меня есть хоть капля здравого смысла.

Роудс улыбнулась:

— Никогда не был любителем рисковать. Но мы тебя все равно любим.

Энсон обнял мою сестру, мягко прижав ее к себе:

— Не каждый такой же сорвиголова, как ты, Безрассудная.

За их спинами я заметил знакомую фигуру. Как только его взгляд встретился с моим, на его губах появилась неприятная ухмылка. Рейнер Крус. Лучший дружок Джаспера и, пожалуй, единственный человек, чья душа была чернее, чем у моего отца.

— Ну надо же, живьем встретили настоящего копа-предателя, — протянул Рейнер, приближаясь. Он пытался выглядеть беспечным, но я видел — это только фасад. Его некогда светлые волосы потускнели, стали редкими клочьями, зубы пожелтели, а сам он был болезненно худ.

Я знал этот вид — результат многолетней наркоты. Может, я бы и пожалел его… если бы не знал, какая мразь прячется под этой оболочкой.

Кай шагнул вперед, распрямив плечи:

— Проходи мимо.

Рейнер хмыкнул:

— Джас говорил, что у тебя теперь телохранитель. Все еще сам за себя постоять не можешь, мелкий?

Я ждал, что его слова заденут… но нет. Ни одна заноза не застряла под кожей, не разъела изнутри. Я видел, насколько нелепыми они были. Точно так же, как и слова моего отца. Я тогда был двенадцатилетним пацаном, до ужаса напуганным. И я попросил о помощи. Рассказал о том, что видел и в чем меня заставили участвовать. Это не было слабостью. Это было выживанием.

Вместо того чтобы поддаться на провокацию, я просто улыбнулся этому жалкому типу:

— Рад тебя видеть, Рейнер. Погода-то какая сегодня, а?

Рейнер замер, растерянно глядя на меня. Не знал, что ответить. Энсон тихо усмехнулся — он понял, какую я игру затеял, выбивая у Рейнера почву из-под ног.

Услышав этот смешок, Рейнер прищурился:

— Че, есть что сказать?

Энсон улыбнулся легко:

— Нет. Просто наслаждаюсь представлением.

Брови Рейнера поползли вверх, и он вдруг догадался:

— Ты этот… с башкой ненормальной, да?

Роудс сплела руки с Энсоном:

— Милый, а чего это ты мне до сих пор не сказал, что можешь предсказывать будущее? Где мои выигрышные лотерейные номера?

— Ты понимаешь, о чем я, — процедил Рейнер. — Ты читаешь мысли.

Энсон посмотрел на него пристально:

— Это один из способов сказать. Давай, сделаю тебе бесплатный фокус.

— О, да! — обрадовалась Фэллон. — Обожаю, когда он это делает.

Рейнер оскалился на мою сестру, как зверь, но Кай встал между ними, перекрыв обзор:

— Не смотри на нее. Даже не дыши в ее сторону.

Теперь уже Рейнер хмыкнул:

— За живое задел, сопляк?

— Тебя бросил отец, — неожиданно сказал Энсон. — Лет в пять-семь. Мать… в лучшем случае — наплевательская. Мужики у нее менялись как перчатки. И относились к тебе соответственно. Поэтому ты и не терпишь авторитетов. Но то, чего ты не любишь признавать, — что все, чего ты когда-либо хотел, это их одобрение.

Будто током ударило. Рейнер дернулся, выпрямился как струна:

— Да ты ни черта не знаешь.

Но лицо его побелело и этого было достаточно, чтобы понять: Энсон попал в самую точку.

Рейнер сплюнул, как любил делать мой отец: