Кэтрин Коулc – В погоне за убежищем (страница 9)

Это был простой жест. Без роскоши, как у Брэдли. Без показных подачек, как у отца. Просто доброта. Попытка скрасить трудный день на новом месте. Но для меня это значило больше, чем все дары и извинения прошлого.

Вдруг мне расхотелось есть пиццу. Хотелось сохранить ее, оставить как реликвию, чтобы помнить, что я чувствовала в этот момент. Живот снова заурчал в знак протеста.

— Ладно, ладно, — пробормотала я.

Я понесла коробку на кухню и поставила на стол. Комната все еще пахла гарью, но есть было больше негде. Я приподняла крышку, сделала снимок пиццы. Не для соцсетей, не чтобы кому-то отправить. Просто чтобы запомнить.

Я еще не успела сесть, как телефон снова пискнул.

Брэдли: Пицца? Серьезно? Не уверен, что тебе по карману такие калории.

У меня похолодела кровь. Аппетит исчез моментально.

5

Трейс

Я потянулся за кружкой и залпом сделал пару глотков. На сегодня в мире не существовало нужного количества кофеина. Я ворочался до глубокой ночи, все думая о новой соседке. А когда наконец вырубился, она пришла ко мне в снах — в таких, на которые лучше не смотреть слишком пристально.

Телефон пискнул, и я потянулся за ним.

Коуп изменил название чата на «У кого есть свободные?»

Я нахмурился. Что за хрень?

Коуп: Птичка на хвосте принесла, что Трейс вчера устроил стриптиз.

Моя хмурая мина превратилась в полноценную гримасу. Маленькие города…

Кай: Под «птичкой» ты, конечно, имеешь в виду одну из подружек Саттон, да?

Он был прав. Улица кишила мамами, у одной сын был как раз в возрасте Луки. В следующий раз, как увижу, что она едет тридцать в зоне двадцать пять — выпишу штраф.

Роудс: Прошу прощения, я все еще перевариваю сам факт стриптиза.

Фэллон: Нет, вы что. Тут и «стриптиз», и «Трейс» в одном предложении. Это уже перебор.

Господи. Неужели мои братья и сестры правда думают, что я настолько зануден?

Я: Там был пожар.

Кай: И ты тушил его своей футболкой?

Я: Это долгая история.

Коуп: Всегда так. 😉

Я: Ты ужасен. Мне надо проверить, как там Кили.

Арден: Лолли бы тобой гордилась, Ти-мани!

Фэллон: И помни — принимай верные решения. Если кто попытается снять твои стринги, просто скажи «нет».

Шеп: Вот этой картинки мне точно не хватало в голове.

— Паааааап! — раздался мой любимый голос, как самонаводящийся снаряд. Только на этот раз за ним последовали такие топающие шаги, что я невольно напрягся, потому что шестилетняя девочка не должна звучать, как табун.

— Кили, напомни-ка, что у нас по поводу бега по лестнице? — крикнул я, прежде чем она появилась.

— Нельзя, потому что могу упасть и ушибиться! — отозвалась она.

— Верно. Так что давай пробовать следовать правилам, ладно? — Я всегда старался быть с ней мягким, но безопасность — прежде всего. Отложив телефон, я зажал переносицу. День обещал быть долгим, а еще даже восьми не было.

— Но это было срочно! — Кили влетела в кухню, остановившись в новом проеме. Шеп и его бригада снесли все до голых стен и построили заново, смешав современность с духом старого дома. Только вот я сейчас думал не о том, как классно вышел ремонт. Я смотрел на прическу моей дочери.

Она выдала мне виноватую улыбку.

— Кажется, я накосячила.

Мне пришлось приложить все усилия, чтобы не выдать панику. Сегодня она решила пойти дальше обычного — заплела себе косички. Одна ушла вбок, другая торчала вверх, как у Пэппи Длинныйчулок, благодаря гелю, который она явно раздобыла.

Губа Кили задрожала.

— Ты можешь это починить?

Вот блин.

Это каждый раз било по мне как молот. Неважно — содранное колено или потерянная игрушка. Я не выносил, когда Кили расстраивалась. Бросил взгляд на часы и едва не выругался вслух. У нас восемь минут до выхода.

— Я справлюсь, — пообещал я. Хотя сам в это не верил. И Фэллон, и Роудс пытались меня научить заплетать волосы, но пальцы у меня не слушались. В лучшем случае у меня выходили простенькие косы. И то — кое-как.

— Спасибо, спасибо, спасибо! — Кили чмокнула меня в щеку и шлепнула щетку на стол.

Я развернулся на стуле и оценил масштаб бедствия. Это будет непросто. Я попытался снять одну из резинок — чуть палец не оторвал. Она щелкнула и больно врезалась в кожу.

— Пап, быстрее! Мы опаздываем!

Я прекрасно это знал. Пот ливанул по лбу, как будто я обезвреживал бомбу. Когда я наконец снял резинку, коса не расплелась.

— Сколько геля ты использовала?

— Только половину бутылки, — ответила она, успев стащить у меня кусок бекона.

Господи.

Я схватил щетку и начал осторожно распутывать волосы.

— Ай! Ай-ай-ай!

— Прости. Просто немного запуталось.

Я даже подумал сунуть ей голову под кран, но времени не было. Работал как мог, пока часы безжалостно отсчитывали минуты. На отметке «три» мне удалось уложить волосы в две кривоватые, но приемлемые косички.

— Готово. Вперед, — сказал я, поднимаясь.

Кили потрогала волосы.

— Они не веселые.

Я схватил ее рюкзак и ланчбокс.

— Веселые?

— Ну… они должны быть веселые. Как будто они радуются.

— Радостные волосы, значит?

Кили закивала.

— Завтра попробуем сделать их радостными. А сейчас — бегом.

Ее губы поджались, в глазах вспыхнула обида, смешанная с грустью. И, черт возьми, от этого я снова почувствовал себя никудышным отцом. Кажется, я все время ее в чем-то подводил. Да, прическа — мелочь. Но она только подчеркивала все остальное. Например, то, что у нас с ее мамой так ничего и не вышло.

Мы подошли к двери. Кили уже выбежала, а я остановился, чтобы включить сигнализацию.

— Кили, подожди, — крикнул я.

Мысли о том, что мой биологический отец вышел из тюрьмы, не давали мне покоя. Я стал оглядываться по сторонам каждый раз, когда выходили из дома. Но стоило мне выйти на крыльцо, как я заметил ее — маленькие плечи Кили дрожали. Она сдерживала слезы.