Кэтрин Коулc – Сквозь исчезающее небо (страница 111)

Я не ответила. Просто продолжала идти, пока Винсент крепко держал меня за плечо.

— Брей, стой! — В его голосе больше не было привычной веселой насмешки. Только жесткость. Приказ.

— Иди дальше, или я выпущу кишки сначала ему, а потом тебе, — прорычал Винсент.

— Стоять! — крикнул Маверик.

Винсент резко развернул меня к себе, поставил перед собой и направил нож прямо мне под ребра.

— Назад. Я знаю, ты вообразил себя героем, красавчик, но так ты только угробишь ее. И как ты потом с этим жить будешь?

Винсент отлично знал, кто такой Маверик. Вплоть до его работы и до каждой кнопки, на которую можно надавить. От этого паника во мне только усилилась.

Глаза Маверика всегда казались светлее, чем у его братьев, будто озорство в них делало золото ярче. Но сейчас? Сейчас в них бушевала буря, и темно-зеленый почти полностью поглотил золотой.

— Отпусти. Ее.

Винсент рассмеялся. Смех вышел мерзким и режущим.

— И с чего бы мне этого хотеть?

— Потому что, если зайдешь дальше, твоя драгоценная холеная жизнь полетит к черту.

И тут я поняла, что Мав тоже прекрасно знает, кто такой Винсент. Наверняка Декс показал брату его фотографию после того, как Винсент объявился. Еще одна линия защиты.

Винсент презрительно фыркнул и сильнее вжал кончик ножа мне в кожу.

— Кое-что тебе стоит знать, пожарный. С такими деньгами, как у моей семьи, мне все сходит с рук.

И он правда так думал. Что из-за денег родителей ему позволено все. Что он может обращаться с людьми как с вещами. Или как с мусором. И ему за это ничего не будет.

Во мне вспыхнула ярость. Ее подпитывали разбитое сердце, унижение, бесконечные бессонные ночи и вопросы сына, почему папа его не любит. Я позволила всему этому пройти через себя и вспомнила урок самообороны, на который когда-то ходила в YMCA у нас в Окленде.

Я со всей силы наступила Винсенту на ногу. Эти жалкие модные мокасины ничуть его не защитили. Он взвыл от боли, тело скрутило. Лезвие полоснуло меня по боку, и кожу обожгло белым огнем, но я не позволила боли меня остановить.

Резко развернувшись к нему, я ударила раскрытой ладонью. Удар вышел что надо — с хрустом. И в следующую секунду Винсент рухнул, как кукла, у которой обрезали нитки.

Маверик рванул вперед, отшвырнул нож ногой и перевернул Винсента на живот, заломив ему руки за спину.

— Мой нос! Она, мать твою, сломала мне нос! — взвыл Винсент.

— Видимо, история с разбитыми яйцами тебя ничему не научила, — огрызнулась я.

— Эй, малышка-бунтарка. Хватит болтать с этим мусором. Звони в полицию, — процедил Маверик.

— Да, да. — Полиция. Точно. Хорошая мысль.

Бок вспыхнул болью, и, когда я коснулась его рукой, пальцы тут же стали красными.

Черт.

51

Декс

Все внутри у меня онемело — до того самого онемения, от которого в ушах начинается тихий звон. Оно расползалось по телу, по рукам и ногам, но это было совсем не то дрожание, к которому я привык рядом с Брей. Не то, от которого я чувствовал себя живым. Это была чистая паника, и от нее во мне будто все отключалось.

«С Брей все в порядке».

Так Уайлдер начал разговор. Но я сразу понял, что что-то случилось. На самом деле с Брей было не все в порядке.

Я пробирался сквозь толпу туристов. Припарковаться поблизости было негде, а теперь еще и тротуар забили люди, так что идти было трудно. Кто-то шептался группами, и до меня долетали обрывки разговоров.

— …напали на женщину…

— У него был нож…

— Кто бы мог подумать, что в таком месте может быть небезопасно.

Я отрезал все это от себя. Как и все остальное. Просто шел вперед, проталкиваясь через людей, пока не добрался до входа в Boot. На месте уже были помощники шерифа, другие полицейские и даже пожарные.

Я направился ко входу, но мне заступил дорогу знакомый широкогрудый тип с самодовольной рожей.

— Заведение закрыто.

Мои руки сжались в кулаки по швам, а взгляд машинально отметил как минимум полдюжины болевых точек, после которых этот ублюдок рухнул бы на колени. Не лучшая мысль, если я не хотел схлопотать электрошокером. Или пулю.

— Я к Брей.

Самодовольство Грейди стало только заметнее.

— Боюсь, пропустить вас не могу.

Пальцы дернулись и снова сжались в кулаки. Я и без того едва удерживал ярость, которая жила у меня внутри.

— Хватит корчить идиота, пропусти его. — Роджер вышел на солнце и уставился на Грейди.

Самодовольное выражение тут же сменилось злобной гримасой.

— Только для правоохранительных органов.

— Он ее парень, и ты это прекрасно знаешь. Так что кончай самоутверждаться, раз тебя никто и близко к себе не подпускает, — рявкнул Роджер.

Лицо Грейди пошло красными пятнами.

— Однажды ты за это ответишь.

— Жду не дождусь, — бросил Роджер и лениво помахал ему пальцами, когда тот зашагал прочь. — Пойдем. Она сзади.

— Говори. — У меня едва получились эти слова. Они вырвались сквозь стиснутые зубы и горло, сжатое так, что воздух туда проходил чудом.

— Винсент Фейбер уже под стражей. Сидит в камере в участке. Подкрался к Брей сзади и пытался заставить ее уйти с ним. С ножом для убедительности.

От слова «нож» по мне хлынул ледяной жар — такой холод, от которого жжет.

— На них наткнулся Мав, — продолжил Роджер. — Винсент держал ее под ножом, но Брей сломала ему нос и, скорее всего, заодно пару пальцев на ноге. Боец она у тебя что надо.

Я не мог думать о том, какая она крутая, потому что это сразу напоминало: ей вообще пришлось защищаться. Из меня вырвалось только ее имя.

— Брей.

— Порез небольшой, — осторожно сказал Роджер. — Мав сейчас ею занимается.

И тут я увидел ее. Вспышку светлых волос. Она сидела верхом на одном из барных стульев, лицом к деревянной спинке. Футболка Boot была заткнута под лифчик, спина и бок открыты — а этот бок Мав в эту самую секунду, мать его, зашивал.

Ярость. Страх. Вина. Стыд. Все смешалось в мерзкое варево. Меня там не было. Брей нуждалась во мне, а меня там не было.

Я шагнул к женщине, которая каким-то образом стала для меня всем. Обошел Мава, встал перед Брей и опустился на колени. Она была немного бледной, но глаза у нее горели. Я не смог не коснуться ее — ладони сами поднялись к слишком бледным щекам.

— Чертовка.

— Привет, — прошептала она, выдавив дрожащую улыбку.

Я прижался лбом к ее лбу.

— Прости меня.

— Тебе не за что извиняться. — Ее пальцы обвили мои предплечья и крепко сжали.