Кэтрин Коулc – Прекрасное изгнание (страница 56)
— Не за что просить прощения.
Линк отстранился, вглядываясь в мое лицо:
— Я не имею права скрывать от тебя информацию. Никто не имеет.
— Нет. Но я понимаю, почему тебе этого хотелось. Я бы, наверное, поступила так же на твоем месте.
Он поднял руку и провел шершавым большим пальцем по моей челюсти:
— Трейс был прав. Ты стала слишком сговорчивой.
Я толкнула его в грудь, смеясь:
— Да вы все отстой.
Линк усмехнулся и отпустил меня:
— Что скажешь? Продолжим яростную уборку или сделаем перерыв?
За последние часы, по мере того как солнце клонится к закату, моя злость немного угасла. Осталась только глухая, онемевшая печаль. Но, оглядевшись, я знала точно:
— Я хочу выбросить все, к чему он прикасался. Каждую вещь.
Глаза Линка вспыхнули ярче, почти зеленым:
— Выгнать его к черту — будет сделано. — Он встретился со мной взглядом. — Только умоляю, не сверни мне барабанные перепонки.
Щенячий взгляд сделал свое дело: я улыбнулась — впервые за последние три дня.
— Можем включить классику, если поможешь.
Линк наклонился, его губы едва коснулись моих:
— Договорились.
Мы взялись за дело под звуки Джими Хендрикса. Я работала со стенами, Линк — с полом. Бедный мой диван придется выбросить, но вот письменный стол уцелел. Я не сразу поняла, куда мы с Линком движемся, пока мы оба не замерли в центре комнаты.
Я смотрела на статую. Женщина, стремящаяся вырваться, теперь была вся в крови и разбита.
— Не уверена, что ее можно спасти.
— Почему? — спросил Линк.
Я указала на искалеченную фигуру:
— Рука отбита, лицо смято, металл вмят.
Линк снова встретился со мной взглядом:
— Она прошла через ад и выстояла. Звучит знакомо. Уверен, ты найдешь способ превратить все это в нечто красивое.
Сердце дернулось, и на секунду возникло желание сбежать. Но следом пришло нечто другое — более сильное: остаться.
— Тогда поднимем ее.
Улыбка Линка расцвела:
— Поднимем.
На счет три мы взялись за статую. Кто бы ее не уронил, был либо чертовски силен, либо в ярости — нам двоим с трудом удалось поставить ее на место. Но как только мы это сделали, мой мозг начал работать с удвоенной скоростью. Я видела новый замысел. Что-то лучшее. Сильнее.
— О нет, — простонал Линк. — Я знаю этот взгляд. Но уже больше восьми, и ты ничего не ела с самого утра. Свою статую завоюешь завтра.
Я состроила самые жалостливые глаза:
— Ну хоть часик?
Он тяжело вздохнул:
— После еды.
— Идет, — быстро согласилась я.
Линк уставился на меня:
— Меня только что обвели вокруг пальца, да?
— Может быть… — протянула я с игривой ноткой.
Он уже собирался что-то ответить, но зазвонил его телефон. Линк достал его из кармана и нахмурился:
— Это Элли. Обычно она так поздно не звонит.
— Ответь, — сказала я. — А я пока начну готовить ужин.
— Ты собираешься нас отравить?
Я состроила рожицу:
— Разогрею одну из запеканок от Норы. Думаю, даже я с этим справлюсь.
Уголки его губ дернулись:
— Ладно. Сейчас подойду.
— Не спеши, — сказала я, выходя.
Уличные фонари зажглись, разрывая тьму, как всегда. Под ногами хрустела галька, пока очередной раскат грома не заглушил звуки. Молнии пока были далеко.
— Надвигается буря, — сказал помощник шерифа Аллен.
— Я люблю летние грозы.
— Лишь бы без пожара.
— Лишь бы, — кивнула я, а потом на секунду замялась. — Я разогреваю ужин для себя и Линка. Хочешь с нами?
Аллен покачал головой:
— Уже поел. Но спасибо.
— Спасибо, что следите за нами, — крикнула я, направляясь к дому.
— Рад, что у нас тут смертельная скука, — крикнул он в ответ.
Я рассмеялась, набрала код и открыла дверь. Меня уже ждал Брут. Его хвост завилял, и он прижался ко мне. Я нагнулась, почесала его и поцеловала в макушку. Брут тут же лизнул меня в щеку.
— Я тебя тоже люблю.
Это простое признание заставило глаза защипать. Почему рядом с ним слова давались так легко, а с людьми — будто зубы вырываешь? В голове всплыл образ Линка, и жжение в глазах усилилось. Эта внутренняя борьба — желание чего-то всем сердцем и дикий страх протянуть руку — бушевала с новой силой.
Линк думал, что знание о том, что кто-то, возможно, ведет с моей жизнью больную, извращенную игру, меня испугает? Заставит страдать? Ничто не пугало и не ранило сильнее, чем осознание: он есть и его можно потерять.
Дом сотряс гром, прогнавшись ударной волной по стенам. И вместе с этим раскатом погас свет.
Сначала паники не было — я ожидала, что электричество мигом вернется. Ветер ведь не ревел, дождь не лил стеной. Но свет не зажегся.
Сердце забилось чаще, ритм сбился, удары запутались друг в друге. Я нащупала карман на своих брюках карго, пока Брут низко зарычал.