Кэтрин Коулc – Пепел тебя (страница 94)

— Мы все еще ждем.

Глаза Люка покраснели. Виолетта стояла рядом, сжимая его руку железной хваткой.

— Она выкарабкается?

Я с трудом сглотнул.

— Нужно дождаться врача.

Это было все, что я мог сказать.

— Давайте сядем, — мягко предложила мама.

Подтягивались остальные. Роан нес Кэйди, и та вцепилась в него, как обезьянка. Было видно, как ее потрясли истерика Чарли и все вокруг. Аспен поглаживала ее по спине, шепча что-то ласковое.

Рен прижалась к Холту, его губы коснулись ее виска. От этой нежности у меня болезненно сжалось сердце.

Грей устроилась прямо на коленях у Кейдена, свернувшись клубком. Я знал, что для нее это тоже вскрывает тяжелые воспоминания. Но Кейден не отпускал ее ни на секунду.

Нэш подвел Мэдди к стулу, поцеловал ее в лоб и подошел ко мне.

— Тебе что-нибудь принести? Кофе? Воды? Поесть?

Я покачал головой. Я бы ничего не удержал. Не сейчас.

Я просто сидел, позволяя Чарли выплакаться. Дрю сел с одной стороны от меня. Люк и Виолетта — с другой.

В зал ожидания вошли преподобный Хупер и его жена. Лицо у него было серьезное, когда он подошел ко мне.

— Не хочу мешать, но я не могу быть сейчас нигде, кроме как здесь. Я хотел бы помолиться за эту девушку. В ней есть добро, которое так нужно нашему миру.

У меня перехватило горло.

— Спасибо, преподобный. Я приму все молитвы, какие только есть.

Я бы принял что угодно. Я бы сразился с самим дьяволом ради Хэлли.

Хупер кивнул и склонил голову. Комната стихла, когда он повел нас в молитве. Я хотел верить, что Бог слышит. Что он вмешается. Но страх был слишком сильным, чтобы позволить себе надежду.

Преподобный оказался не последним посетителем. Комната постепенно заполнялась. Клинт и Абрамс. Дэниелс. Единственным, кто не пришел, был Энсон. И я его не винил. Он уже проходил через это. Больница была последним местом, куда он согласился бы вернуться.

Прошло еще два часа. Я выпрямился, когда в дверях показались две фигуры.

Сначала я узнал Эмерсона. Те же серые глаза, что у его сестры. Светлые волосы, лишь на пару оттенков темнее. Я встал, передавая спящего Чарли маме.

Я направился к Эмерсону. Его рука была сжата в более темной, и я сразу понял, что это Адриан. Я с трудом выдавил:

— Я Лоусон.

Глаза Эмерсона заблестели.

— Есть новости?

Я покачал головой.

— Пока нет. Мы все еще ждем хирурга. Мне так жаль. Мне очень жаль, что я ее не защитил.

Эмерсон отпустил руку мужа и положил ладони мне на плечи.

— Ты сделал все, что мог. Она мне сказала. — В его глазах стояли слезы, хотя он пытался улыбнуться. — Она злилась на тебя за излишнюю опеку.

Грудь сжало. Я почти слышал, как Хэлли ворчит.

— Моя сестра… — голос у него дрогнул. — Она сильная. Она справится.

Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

— Семья Хэлстон Астор? — раздался голос из коридора.

Все взгляды мгновенно устремились к женщине с золотисто-коричневой кожей и темными волосами. Выражение лица у нее было доброжелательное, но сдержанное.

— Я доктор Далал. Я занимаюсь Хэлстон.

— Хэлли, — прохрипел я. — Она предпочитает, чтобы ее называли Хэлли.

Выражение лица доктора смягчилось.

— Разумеется.

Адриан сжал руку Эмерсона.

— Как она?

Доктор окинула взглядом комнату.

— Состояние тяжелое, но стабильное. Рана привела к массивной кровопотере. К сожалению, на операционном столе мы потеряли ее примерно на минуту.

У меня дернулось сердце, будто пытаясь забиться за двоих — за нее.

— Нам удалось ее вернуть и устранить повреждения в брюшной полости. К сожалению, почка была разрушена и не подлежала восстановлению. Ее пришлось удалить.

— Что это значит? — спросил Эмерсон.

Доктор повернулась к нему.

— Многие люди живут долгую и полноценную жизнь с одной почкой. Если не будет повреждений мозга из-за нехватки кислорода, я ожидаю полного восстановления.

— Когда мы узнаем? — спросил папа.

— Нужно дождаться, когда Хэлли придет в себя. Сейчас она дышит самостоятельно. Я могу провести одного из вас в реанимацию, чтобы посидеть рядом с ней.

Мы с Эмерсоном переглянулись. Он жестом указал мне вперед, сглатывая.

— Я всегда был для нее самым близким человеком. Но все изменилось, когда она переехала сюда. Ты вернул ее к жизни. К настоящей жизни. Ты вернешь ее и сейчас.

— Спасибо, — выдавил я, чувствуя, как давление за глазами нарастает.

Я вышел за доктором из зала ожидания к лифтам. Мы ехали молча. У меня не было слов.

Она указала на автомат с антисептиком, и я быстро обработал руки. Затем она набрала код и провела меня через шумное помещение, окруженное небольшими палатами. Мы остановились у открытой двери.

— У Хэлли подключены аппараты для контроля жизненных показателей и наложены швы на животе. Но вы можете держать ее за руку. Говорите с ней. Это помогает.

— Спасибо, — прошептал я.

Когда я вошел в палату, слезы наконец сорвались. Она выглядела такой маленькой в больничной кровати. Такой бледной, будто могла исчезнуть.

Ноги сами понесли меня к ней. Я опустился в кресло, взял ее руку и прижался губами к ее ладони.

— Я здесь, Хэлли. Я с тобой. И я никогда тебя не отпущу.

52

ХЭЛЛИ

Тихое попискивание тянуло меня за собой, вырывая из моря пустоты. Я вырвалась глухим стоном. Чья-то рука сжала мою.

— Давай, маленькая бестия. Я всем медсестрам твержу, какая ты у меня боец. Не подведи.