Кэтрин Коулc – Пепел тебя (страница 48)

— Она всегда во всеоружии.

Хэлли улыбнулась и достала телефон:

— У Дэмиена есть помет, скоро будут готовы. Смешанная порода какая-то. Смотри, какие милашки.

Я посмотрел на фото. Щенки действительно были хороши — огромные лапы намекали, что вырастут крупными. Но мысль зацепилась за другое.

— Дэмиен? — слишком непринужденным тоном спросил я.

Хэлли вспыхнула.

— Доктор Миллер. Ветеринар. Я встретила его у Аспен.

Меня накрыла нехорошая волна.

— Он тебе нравится.

Серые глаза Хэлли расширились.

— Нет. То есть… да. То есть… он милый. Хорошо ладит с животными, с Кэйди и с Чарли. Он пригласил меня на кофе.

Мышца под глазом дернулась сама.

— Ты пойдешь?

Хэлли переплела пальцы.

— Я сказала, что подумаю.

Подумает. Сейчас — нет. А потом — да. И мне придется смотреть, как она уходит на свидания. Возвращается с них. Или, хуже, не возвращается вовсе.

Я вцепился в край столешницы, когда в голове промелькнули эти картинки.

— Папа! Хэлли! Быстрее! — позвал Чарли. — Уже начинается!

Хэлли закрыла посудомойку и направилась в гостиную.

А я просто смотрел ей вслед, ненавидя каждую секунду того, как она уходит.

23

ХЭЛЛИ

Я словно плыла в теплом море. В нем все было чудесно — кокон из безопасности, уюта и жарa. Я тихо застонала, пытаясь зарыться глубже.

Чья-то рука крепче сжала меня, и я застыла. Рука? Я распахнула глаза. Передо мной был знакомый гостинный полумрак, на экране шли титры. Но Чарли, Дрю и Люка нигде не было.

Я немного пошевелилась и поняла, почему мне так тепло и комфортно. Я лежала на Лоусоне. Буквально использовала его и как матрас, и как одеяло.

Медленно отстранилась и встретилась с ним взглядом.

— Мне так неловко.

Он усмехнулся.

— Не стоит. Ты милая, когда спишь. Зарываешься, как котенок.

Я вспыхнула.

— Я, кажется, просто на тебя навалилась.

Улыбка расползлась по лицу Лоусона.

— Я умею постоять за себя. Если бы хотел выбраться — выбрался бы.

Что это вообще значило? Я-то прекрасно знала, что хотела в этом услышать. Что значили его руки у меня на лице на кухне. Но я боялась, что это была обычная доброта и ничего больше. Он ведь прямо сказал, что не создан для отношений. Только я уже понимала: никого другого, с кем хотелось бы попробовать быть нормальной, у меня нет.

Большим пальцем Лоусон гладил мой предплечье, и по мне пробегали приятные мурашки.

— Хорошо вздремнула?

— Я не спала так глубоко уже многие годы. Разве что раньше, когда глотала таблетки, лишь бы вырубиться хоть на одну ночь.

Он нахмурился.

— Тебе снятся кошмары?

Я неловко пошевелилась, но лишь оказалась ближе к Лоусону. Слишком близко. Его запах — шалфей и бергамот — окутал меня.

Лоусон поднял руку, провел вдоль моей скулы, вплетая пальцы в мои волосы. Он слегка отклонил мою голову назад, и я вынуждена была смотреть ему в глаза.

— Скажи мне, Хэлли.

— Они стали хуже, когда нашли ту пропавшую женщину, — призналась я.

Из его груди вырвалось тихое ругательство.

— Мне очень жаль.

— Это не твоя вина. Просто так бывает.

Но я видела по его лицу, что он принимает мои кошмары так же, как все остальное — будто обязан исправить.

Я положила ладонь ему на грудь. Под пальцами билось ровное, сильное сердце.

— Не взваливай это на себя.

Челюсть Лоусона напряглась.

— Мне ненавистно, что тебе страшно и больно.

Дыхание у меня сбилось, но не от тревоги. От того, что Лоусон переживает. От того, что он так близко, что стоило мне лишь чуть потянуться — и между нами не осталось бы расстояния. И я наконец узнала бы, какой он на вкус.

— Сейчас мне не страшно, — прошептала я.

Это было приглашение. И вызов.

Взгляд Лоусона упал на мои губы, он медленно обвел их глазами. Он придвинулся едва-едва, так близко, что я почти чувствовала жар его дыхания и вкус обещанного поцелуя.

— Пааааааап! Я не могу найти зубную пасту, — заорал Чарли.

Лоусон отдернул руки, будто обжегся. Быстро вскочил, прочистил горло.

— Пойду найду, пока у нас не начался кариес.

Разочарование прокатилось по мне горячей волной, тело все еще хранило следы его прикосновений.

— Иди. Я тут уберусь.

Как только Лоусон вышел, я поднялась на ноги. Навела порядок в гостиной, выключила телевизор. Но все это время думала лишь о том, каким был бы поцелуй Лоусона Хартли.

Смех доносился из коридора, пока я натягивала поверх леггинсов просторный свитер. В окно лился яркий солнечный свет. Всю ночь я ворочалась — то просыпаясь с криком, то от сна, в котором между бедер нарастала жаркая, настойчивая пульсация.

И такие сны всегда были о Лоусоне. Его лице. Его руках. Его языке.

Я закрыла лицо ладонями.

— Соберись, Хэлли.