Кэтрин Кей – Тайна стоптанных башмачков (страница 25)

Анну не интересовали парадоксы. В животе расползся неприятный холодок. Открыть следующий файл было очень страшно. Хочется ли человеку знать свое будущее? Конечно, да. Но только если в этом будущем всё хорошо и, заглянув за завесу, можно почерпнуть уверенность и силы. А что, если оно не внушит оптимизма? Что делать, если известно, что обречен на поражение? В таких случаях уж лучше ничего не знать, иначе руки опустятся сами собой.

– Ты волнуешься? – Мачеха, посмотрев на девушку, уловила ее состояние. – Хочешь, я одна сначала посмотрю?

Предложение было заманчивым. Но как же решение принимать ответственность за свою судьбу и собственные поступки? Если она струсит сейчас, то не сможет доверять себе и в дальнейшем. Отвернуться, не замечать что-либо легче всего. Так Анна и поступала долгое время, именно поэтому она придумала эту глупую войну с мачехой. Именно поэтому предпочла плащ сказочного героя.

– Мы посмотрим вместе. Все хорошо, – отозвалась Анна, строго следя за тем, чтобы голос звучал твердо.

Оливия не стала спорить и, открыв второй файл, перелистнула в конец.

На экране шли длинные ряды непонятных символов, и мачеха подняла немного бегунок.

– Так, – заметила она, – текст есть, но обрывается внезапно. Дальше – сбой файла.

Последним шел отрывок от лица Охотника. Анна прочла его дважды, прежде чем сообразила, что вообще происходит.

– Ты думаешь, это правда? Он… он хотел меня вытащить. Но я думала, что он предатель… Я не знаю, что думать… – Она обессиленно откинулась на подушку. – Но он же не умрет для того, чтобы меня спасти? – Следующая мысль, пришедшая в голову, взволновала девушку еще больше.

Оливия молчала, просматривая текст.

– Очень странно, – проговорила она. – Я тоже не знаю, что думать. Все это похоже на странный и дикий розыгрыш, но я почему-то тебе верю… И одно я понимаю совершенно четко.

– Что? – Анна снова приподнялась, чтобы не пропустить ни единого слова.

– То, что финал открытый. Этот сбой может свидетельствовать о том, что даже если Даниэль управляет сюжетом, то не полностью. Его задумку можно изменить. Иногда персонажи поступают вопреки воле автора – если он сам пытается пойти вразрез с очевидным развитием событий и характером своих героев. Бывает, когда герои сами управляют своим автором.

– То есть ты думаешь, можно исправить все самой?.. А Охотник не умрет? – Анну беспокоило то, что мачеха не ответила на этот вопрос.

– Я уверена, что он что-нибудь придумает. Судя по всему, это не очень приятный тип, но по-своему справедливый и неглупый, – осторожно произнесла Оливия. – И да, я считаю, что ты в любом случае должна верить в себя и свою способность все изменить. Вспомни «Алису в Стране чудес» – тот момент, когда она раскидывает карты.

– Если бы все оказалось так легко!.. – усмехнулась Анна.

Обе сперва не обратили внимания на легкий скрип двери. И только ощутив, что атмосфера в палате словно сама по себе сгустилась, Анна подняла взгляд и увидела у двери отца. Он молча смотрел на них обеих.

И Оливия под его тяжелым взглядом тоже подняла голову и посмотрела на него…

Они смотрели друг на друга так, что Анна поняла: ее усилия не напрасны. И наконец в ледяной броне мачехи появилась трещина. Под напускным безразличием и холодностью пряталась ранимость. А ведь Анне когда-то казалось, что Оливия – настоящая Снежная королева, злая мачеха, не имеющая чувств, не знающая жалости. Ведьма…

– Привет, папа! – громко сказала Анна, чтобы нарушить неловкое молчание. – Оливия пришла меня навестить. Надеюсь, ты не против?

Он вздрогнул, словно очнулся от глубокого сна.

– Мы можем поговорить? – спросила мачеха.

– Да… – Отец двинулся к двери.

Анна хотела предупредить мачеху, чтобы та не рассказывала отцу все то, о чем они говорили, только не знала, как это сделать незаметно. Но Оливия, очевидно, поняла все и так. У двери она оглянулась и приложила палец к губам в знак того, что будет молчать.

Анна выдохнула. Ну все, это дело, считай, улажено. И вправду, когда отец и мачеха вернулись в палату, их лица изменились. Отец снова резко помолодел, даже щетина его не портила. Наверное, и вправду многое во внешности зависит от настроения человека и ничто так не украшает, как счастье.

Интересно, когда она сама встретится с Принцем, у них будет такое же выражение лиц?..

Тут Анна осознала, как редко она вспоминает о Принце в последнее время. Его образ словно стерся, поблек, сделался почти неразличимым. Она вдруг с ужасом поняла, что едва помнит его красивое лицо. Может, и ее околдовали? Что, если это чары Королевы, его матушки, которая способна на любую подлость? Ведь поступила же она подло, подчинив Охотника. Если Даниэль описывает все так, как есть на самом деле, ее поступку нет оправдания и ее нужно наказать. Нельзя себе в угоду ломать других людей. Додумать она не успела, потому что заговорил отец, и голос его тоже звучал совершенно иначе, чем прежде.

– Ты и вправду не против, если мы возобновим отношения? – спросил он, подойдя к кровати.

– Я очень даже за, – ответила Анна, и ее сердце забилось быстрее. Оказывается, приносить другим радость – это очень приятно. – Я уже извинилась перед Оливией и хочу извиниться перед тобой за свое поведение. Мама бы мной не гордилась.

– Нет, не так. – Отец покачал головой. – Признавать свои ошибки – вот что, пожалуй, сложнее всего. Не все могут похвастаться, что способны на такое. Поэтому даже не сомневайся, мама гордилась бы тобой.

– Это правда, – подтвердила Оливия. – И не ругай себя. Лучше выздоравливай быстрее.

И все-таки она слишком идеальная, слишком правильная. Сама Аня никогда такой не станет.

– Постараюсь. – Анна улыбнулась.

Вскоре отец и мачеха ушли.

А мама… Почему-то теперь Анне не казалось, что она предала память о маме, приняв сторону мачехи. Конечно, мама любила папу и больше всего на свете хотела бы, чтобы он был счастлив. Да, она не пришелица из сказочного мира, не носила в своих венах королевскую кровь, но все равно оставалась самой лучшей. Оливия никогда ее не заменит, однако и для Оливии в их семье найдется свое место.

Неужели они и вправду станут настоящей семьей?

…Если только удастся выбраться из сложной переделки.

Девушка открыла второй файл – нет времени читать о прошлом, но стоит получше изучить всю доступную информацию о настоящем.

Она читала, вновь удивляясь тому, как много знает Даниэль. Если он создатель сказочного мира, то именно его нужно винить в том, что произошло с ними. Зачем он все это затеял? Разве книга стоит того, чтобы играть человеческими жизнями? И как заставить Даниэля написать такой конец, какой нужен им самим? Просить? Да он просто посмеется ей в лицо. Угрожать? Но чем? У нее нет здесь поддержки. Мысли лихорадочно заметались. Может, Оливия пообещает ему, что роман опубликуют только в том случае, если финал окажется счастливым? Нет! Не то. Все не то. Надо что-то придумать… Что-то особенное…

А глаза уже закрывались сами собой, тьма шевелилась, нетерпеливо протягивала к ней свои щупальца, и все тело охватила невероятная боль.

Госпожа, как и прежде, сидела посреди зала на удобном троне, увитом цветами и лозами, а вокруг кружились миллионы светлячков, создавая живое, переливчатое освещение.

Охотник даже залюбовался развернувшейся перед глазами картиной.

– Ты пришел… – тихо проговорила Госпожа. На ее прекрасном лице с ярко-голубыми, нереальной глубины глазами читалась печаль.

Окружающие ее юноши и девушки в зеленом в этот раз казались тихими и бледными, словно подернутыми дымкой.

Не слышно было задорного смеха, не звенели бокалы. Все словно погрузилось в бурую трясину, покрылось пеплом.

– Я пришел, Госпожа. – Он преклонил колено перед троном, вспоминая, как появился здесь впервые. – Вы поможете мне?

– Помогу? – повторила она словно в удивлении, и рой светлячков беспокойно закружился, бросая на лица застывших подданных всполохи огоньков. – Я не могу помочь даже своему народу. Ты видел, что мир стремительно рушится?

Охотник кивнул. Когда они плыли к острову, он заметил, что пейзаж изменился: пропали высокие деревья на горизонте, а берег местами терялся в тумане, словно выгрызшем зубами из него большие куски. Мир и вправду шел к своему финалу.

– Я могу служить вам, Госпожа? – спросил он.

Она могла бы упрекнуть его, что он уже не справился с заданием, однако Госпожа лишь вздохнула.

– У тебя есть выбор, – медленно сказала она, вглядываясь в его лицо. – Ты тот, кто способен изменять судьбу мира. Если ты женишься на Королеве, мир будет опять уравновешен и гибель его отступит на неопределенный срок.

– Ну конечно! – Охотник не смог удержать смешок. – Королева подчинила меня своей воле и хотела сделать из меня марионетку. Это и называется теперь равновесием?

– Да. – Госпожа жизни печально улыбнулась. – И это бы на время решило проблему. Но сейчас, если ты дашь согласие добровольно, Королева не сможет и не станет делать из тебя куклу. Вы можете договориться и спасти этот мир. Если ты согласен, я верну тебя в замок к восходу и свадьба состоится, как и было решено.

Охотник сжал зубы. Не нравился ему такой выбор. Если отказаться, получится, что он поступил эгоистично, мог спасти свой мир, однако просто не стал этого делать. Хуже поступка и не придумаешь.