Кэтрин Кей – Тайна стоптанных башмачков (страница 27)

Приподняв край платья, девушка разглядела на ногах черные туфельки. Вполне обычные и безопасные на вид… если, конечно, не принимать во внимания высоту каблучка.

– Нравится?

Перед Анной вдруг возникло огромное зеркало, в темной глубине которого отразилась девушка. Такая, какой Анна себя раньше никогда не видела. Бледное лицо казалось удивительно красивым и загадочным, волосы были уложены в замысловатую прическу, открывая беззащитную тонкую шею, украшенную цепочкой с тремя похожими на капли застывшей черной крови камнями.

– Красиво, – признала девушка. А сама подумала, что это, наверное, как известный трюк с добрым и злым полицейским. Ее то мучают, то вот, оказывается, предоставляют всякие преференции.

Не говоря больше ни слова, Господин смерти протянул ей руку, затянутую в черную бархатную перчатку.

Ничего не оставалось, как вложить в нее свою.

Заиграла музыка. Она кружилась над залом, вовлекая в свой круговорот. Анна, сама не ожидая того, вошла в танец легко, словно и вправду умела вальсировать. И это оказалось даже приятно – несмотря на зловещего кавалера, лица которого она до сих пор толком так и не смогла разглядеть. От него пахло полынью и дымом, но не слишком сильно, не навязчиво, а лишь слегка. «Наверное, это запах погребальных костров», – подумалось девушке.

Они кружились по залу в такт музыке, все быстрее и быстрее, и девушке казалось, будто она находится в объятьях ветра.

А потом ее партнер исчез, словно растаял, и на ногах опять оказались проклятые железные башмаки. Прислонившись к стене, Анна пристально всмотрелась в подошву: вдруг она уже начала протираться? Но нет, поверхность казалась безупречно ровной, словно она не отплясывала в этих дурацких туфлях ни единой минуты. И башмаки уже начали нагреваться.

– Так и знала, что все вернется на круги своя, – пробормотала девушка, переступая ногами. Боль вернулась и с новыми силами вгрызлась в стопы. – Так я, чего доброго, и вправду танцевать научусь. Сделаю танцевальную карьеру…

Каждый видит здесь что-то свое.

Так сказала Госпожа жизни, поэтому Охотник не удивился, оказавшись в Темном лесу среди скрюченных, лишенных листьев деревьев.

Вокруг царила мертвая тишина. Ни пения птиц, ни шелеста ветра – ничего. Таково, должно быть, и есть царство смерти.

Под ногами вился легкий туман. Только не белый, а пепельно-серый, почти черный.

Теперь нужно идти вперед до самого дворца.

«Ты должен быть уверен в своей цели и не позволять сбить себя с пути. Там, где ты окажешься, нет ни направления, ни времени. Полагайся на себя и помни, что от тебя зависят другие люди», – напутствовала его Госпожа.

Сказать – легко. Труднее сделать.

Он шагнул – словно в пустоту. Почва под ногами казалась пружинящей, ненадежной. Темный лес молчал, и, хотя Охотник никого не видел, он был уверен, что за ним наблюдают, а поэтому крепче сжал свой верный лук. Даже если он не поможет против здешних тварей, с оружием все равно спокойнее.

Охотник понимал, что в таких местах, как то, где он сейчас оказался, главное – не давать волю воображению и не поддаваться страху. Только неуверенность и слабость делают человека уязвимыми. Он и не боялся. Чего бояться тому, кто фактически умер?

Лес молчал и смотрел на него с равнодушным любопытством.

Охотник прошел несколько метров, когда увидел впереди, на поваленном дереве, сидящего человека. Тот повернулся к тропинке спиной и не шевелился, словно превратился в каменную статую.

Первой мыслью было отступить с дороги, но, подумав, Охотник отверг этот путь и продолжал продвигаться вперед.

Только подойдя близко, он вдруг понял, что это за человек, и впервые испугался.

– Ты изменился, – проговорил человек, не оборачиваясь.

– Ты видел меня зеленым юнцом, отец, – тихо ответил Охотник, остановившись возле сидящего.

– Это правда. – Он вздохнул. – Много всего произошло с тех пор, как я умер.

– Я не забывал о тебе ни на один час, – сказал Охотник, глядя на профиль отца, выдававший в том настоящего сурового воина.

– И как ты жил все это время?

Он пожал плечами. Разве можно ответить на такое в двух словах?..

– Исполнял свой долг. Так, как понимал это, – сказал Охотник, подумав.

– Я беспокоился о тебе, – нахмурился отец. – Ты допустил много ошибок, но самое печальное, ты избрал неверный путь и сейчас. Я здесь, чтобы тебя предостеречь.

Отец был мудрым человеком. С течением времени Охотник лишь убеждался в этом. Но прав ли он сейчас? Точно ли перед ним его отец?

Охотник переместился вперед так, чтобы полностью видеть лицо сидящего. Каждая черточка была именно такой, какой запомнилась ему: гордый нос и высокий лоб с глубокими морщинами у переносицы, умные, слегка усталые глаза, белесый шрамик в уголке губ… Как он, оказывается, соскучился по отцу!

– В чем я ошибаюсь? Помоги мне, – попросил Охотник, присаживаясь возле отца на корточки.

Отец всегда мог разогнать самые тяжелые сомнения. По крайней мере, так было в детстве.

– Эта девушка не из нашей сказки, – отрезал отец, глядя ему в лицо. – Она поиграет в сказку и уйдет. Они все так делают.

– Все?

– Все, – сурово подтвердил отец. – Даже твоя мать.

А вот это было что-то новое. Раньше отец говорил, будто мать умерла. Где же правда?

– Она уйдет, и наш мир будет разрушен.

Госпожа говорила точно так же, и от этого на душе стало паршиво. Если отец и вправду прав? Если он сам ошибается?

– Извини. – Он встал и отряхнул с колен налипшие сухие сосновые иголки. – Я сделал свой выбор и не могу свернуть с пути.

– Ты ошибся. – Отец смотрел на него с болью и жалостью, словно в сыновья ему достался жалкий уродец.

– Может быть. – Охотник зашагал по тропинке.

Ему очень хотелось оглянуться и посмотреть, там ли еще отец. Будто это что-то решало. Но он не мог позволить себе ни капли слабости. Только не здесь. Только не сейчас. Этот мертвый, а от того еще более страшный лес чувствует любую слабину и жадно тянет свои скрюченные ветки, словно надеясь вцепиться, обхватить, задушить в объятьях, жадно пить чужую жизнь, будто ею можно наполнить собственную зияющую пустоту.

Вокруг по-прежнему стояла тишина. Такая, какой Охотник никогда не слышал раньше. От нее болели барабанные перепонки, а пульс глухо и очень громко стучал в висках.

Пейзаж вокруг не менялся, и Охотнику показалось, будто он идет по кругу. И вправду, в правильную ли сторону он движется? Что, если свернул не туда? Что, если заблудился и будет блуждать здесь теперь целую вечность?

Он медленно перевел дыхание, прогоняя ненужные мысли. Сейчас он не преследует дичь, но все равно находится на охоте, а значит, прочь сомнения и нелепые мысли. Нужно быть сосредоточенным, как натянутая тетива, не знать усталости и стремиться к цели, как летящая в цель стрела.

Ему и вправду стало легче, напряжение отступило, и на его место пришли сосредоточенность и решимость.

Охотник двинулся быстрее – не спеша, но все же не слишком медля.

Через несколько шагов он вновь увидел человека. На этот раз человек стоял, привалившись спиной к толстому старому дубу, изборожденному старческими морщинами и выступами, похожими на стариковские шишки.

Лицо встречного терялось в тени, и все же Охотник узнал его с первого взгляда.

– Ваше величество, – сказал он, слегка поклонившись.

Король тяжело посмотрел на него.

– Ты не защитил меня, – произнес он сухо. – И моя кровь на твоих руках.

– Ваше величество, я всегда служил вам верно, – возразил Охотник, остановившись напротив своего Короля. – Ваша кровь на руках Королевы, вам известно это лучше, чем кому-либо на свете.

– И все же ты позволил убить меня дважды. – Король отвернулся, словно не хотел смотреть на человека, который принес ему когда-то присягу. – И теперь ты здесь. Не ради меня, а ради моей убийцы.

– Вы были мертвы уже давно, ваше величество, а час девочки еще не пришел. Она не должна находиться здесь в любом случае, – мягко напомнил Охотник.

Он никогда не подчинялся своему господину бездумно. С другой стороны, прежде Король никогда не требовал от него бесчестных поступков. Даже когда земля погрузилась во мрак и, упавший с седла, отравленный Королевой, он возродился в новом обличье, даже тогда Охотник знал, на чьей стороне правда. Да, он убивал ради своего Короля – но это было его право. Право человека, отстаивающего собственную землю. Священное право мести.

– Она разрушит все, что мы старались удержать, – грустно сказал Король. Голос его стал бесцветным, словно усталым. – Вспомни, как долго мы стояли на самом рубеже тьмы. Мы были последними, о ком будут рассказывать сказки. Ты знаешь, что самое страшное в сказках? Уход последних героев, окончание целой эпохи.

– Мне нужно дойти до конца, иначе моя сказка не будет завершена, – произнес Охотник с жалостью.

Ему было больно смотреть на своего господина, с лица которого исчезли все краски. Он казался сейчас бледной копией самого себя.

– Простите, ваше величество, мне нужно идти.

– Я приказываю тебе – остановись! – крикнул Король ему в спину. – Ты дал клятву мне повиноваться!

Охотник остановился, чувствуя холодок между лопатками, а потом, не отвечая, двинулся дальше. Он приносил клятву живому Королю. И остался верен после его смерти. Но все когда-нибудь заканчивается, и сейчас время оставить прошлое там, где ему полагается быть. Пора уже идти дальше.