Кэтрин Кэски – Как соблазнить герцога (страница 16)
Когда Квин заметил дворецкого, на его прекрасно очерченном лице появилось выражение замешательства.
— Не рано ли для письма?
— Сейчас не так уж рано, милорд. — Кловис поднес серебряный поднос поближе к Квину, чтобы он взял письмо.
Внезапно Рогана поразила мысль, что что-то не так, как должно было быть.
— Возьми письмо, Квин.
Квин пристально смотрел на лежащий на подносе лист бумаги кремового цвета.
— Полагаю, сначала я закончу свой завтрак.
Что это? Роган встал со стула. Даже с противоположного конца стола он видел, что адрес на бумаге был написан женской рукой. Возможно, мисс Ройл?
Может быть, в этом заключается причина, по которой Квин опасается вскрывать при нем письмо? Боялся ли он того, что мисс Ройл в своем письме попросит его не искать с ней больше встреч? После всего случившегося, возможно, ей показалось, что Квин, герой войны, не сделал ничего, чтобы остановить своего брата — любителя злых шуток — от посягательств на ее честь. Или, что более вероятно, позднее на балу она нашла еще одну мишень с более толстым кошельком.
Да, да. Фантастическое предположение. Но перспектива услышать новость о том, что мисс Ройл отказалась от своих планов окольцевать его брата, вызвала у Рогана головокружение.
А Квин даже не пошевелился, чтобы открыть письмо.
Черт побери, Роган больше не мог этого вынести! Он должен знать, что написано в письме.
— Сегодня утром я уже съел все, что мог, — начал Роган, надеясь, что Квин не заметит полной тарелки еды. — Я прочту письмо вслух, пока ты завтракаешь. В конце концов, у нас ведь нет секретов друг от друга, ведь так, брат?
И, не дожидаясь ответа Квина, Роган схватил письмо с подноса, взглянул на почерк — черт побери!
— Письмо от леди Тидвелл. — О да, его план на случай непредвиденных обстоятельств. Но так скоро? Это становилось интересным. Роган передал письмо Квину. — Уверен, ты захочешь прочитать его.
— О, очень хорошо. Дай мне его. — Квин поднес письмо к глазам и молча читал его в течение нескольких секунд.
Роган внимательно наблюдал за Квином. Что он увидел на лице брата?
— Как поживает леди Тидвелл? — поинтересовался Роган. — Я едва обмолвился с ней парой слов. Это был ее первый выход в свет после окончания траура. Ты разговаривал с ней, ведь правда, Квин?
— Да. — Казалось, он немного отвлекся от своих дум в этот момент, и Роган воспринял это как хорошее предзнаменование. — Ее брат, лейтенант Спиннер, получил назначение в другой полк. Сейчас он остановился в Лондоне на короткое время. Кажется, сегодня утром он направляется в Индию. Хороший парень этот Спиннер.
Квин взглянул на Рогана, на лице его больше не было следов беспокойства, появилось выражение веселья и радости.
— Мы вместе служили в Тулузе, ты знаешь.
— Правда? Я не знал об этом. — Конечно, Роган был в курсе всего. На самом деле именно близкая дружба Квина с братом леди Тидвелл послужила поводом для того, чтобы она была выбрана в качестве средства, которое способно отвлечь Квина.
— Она прислала мне приглашение на обед, который состоится сегодня днем… до его отъезда. Мы будем втроем. — Квин положил письмо на колени и задумался. — Мне очень хочется принять это приглашение, но…
— Никаких «но»! — Роган подошел к брату и довольно сильно хлопнул по спине. Роган, как мог, старался отвлечь его от мысли пойти к мисс Ройл. — Знаю, о чем ты думаешь. Послушай. Прими приглашение леди Тидвелл. Ты сам говорил, как коротка может быть жизнь солдата.
Квин поднял глаза. Он принял предложение Рогана.
— Но после вчерашнего вечера… Мне следовало бы…
— Черт побери, Квин! Если ты должен, если тебе надо навестить мисс Ройл и леди Аппертон, ты можешь сделать это после ужина или, еще лучше, завтра, когда мисс Ройл успокоится после моего… неблагоразумного поступка.
— Возможно, ты прав. — Счастливый Квин откусил яблоко.
— Прекрасно, старина. — Роган похлопал Квина по плечу, вышел из комнаты и направился вверх по лестнице в спальню.
Щелкнув пальцами лакею, стоявшему поблизости, он попросил его тотчас же позвать своего слугу — нужно выглядеть сегодня безупречно, так как ему надо нанести два важных визита. Первый — к леди Аппертон. А потом к девушке, у которой в глазах сверкают золотые гинеи. Мисс Ройл.
Мэри наклонила серебряный кувшин над треснутой, но абсолютно пригодной к использованию чашкой Элизабет и начала разливать горячий шоколад.
Вчерашний вечер, что и говорить, был самым ужасным в ее жизни. Никогда раньше не была она так унижена. Герцог Блэкстоун — подлец, и его следует изолировать ради благополучия всех женщин.
— Мэри! — Элизабет схватила сестру за руку, чтобы она держала кувшин прямо. — О чем ты только думаешь? Ты совершенно не следишь за тем, сколько шоколада наливаешь. Взгляни на скатерть.
— Ч-что ты сказала?
Элизабет указала на чашку с переливавшимся через край шоколадом.
— О, давай я принесу что-нибудь…
— Не беспокойтесь, мисс. Я позабочусь об этом — сказала миссис Полкшэнк, повариха и экономка, которую Мэри наняла две недели назад.
Миссис Полкшэнк поставила тарелку с горячими кексами на стол, и Элизабет схватила один.
— Привыкла к этому, знаете ли, — сказала миссис Полкшэнк, — В таверне в поздний час посетители разливают на столы много всего. Поэтому всегда была во всеоружии.
Анна входила в столовую, когда миссис Полкшэнк, которая, казалось, совершенно не заботилась о скромности, схватила салфетку из домотканой материи, заткнутую за пояс передника.
Анна с отвращением смотрела на то, как повариха намочила тряпку кончиком языка и начала оттирать пятна шоколада.
— О, этим я не ототру пятна. — Дородная кухарка отправилась к двери. — Мне нужен уксус. — У порога она оглянулась. — Мне захватить еще шоколада? Может быть, принести чай для вас, мисс Анна?
Анна не повернулась, чтобы ответить. Зеленые глаза ее сверкали гневом. Она яростно замотала головой.
— Ну, тогда я вернусь через пару минут.
Мэри наблюдала за тем, как миссис Полкшэнк исчезла в коридоре. Анна тотчас же обратилась к Элизабет:
— Сестра, передай, пожалуйста, Мэри, что повариха должна уйти.
Мэри нахмурилась:
— Она никуда не уйдет, Анна, и, если ты хочешь обсудить нашу прислугу, обращайся прямо ко мне.
На щеках Анны появились два красных пятна.
— Хорошо, я обращусь к тебе. Где ты нашла ее, Мэри? На углу улицы, около театра Друри-Лей?
Элизабет откусила большой кусок кекса и осторожно поднесла чашку ко рту, чтобы запить кекс шоколадом.
— Я не согласна с тобой, Анна. У нас никогда не было такой вкусной еды, когда мы жили в провинции. Миссис Полкшэнк довольно умелая. И, безусловно, она содержит дом в большей чистоте, чем бывшая экономка тетушки Пруденс, та, что нещадно ее обворовала.
— Да, она очень хорошая повариха и очень экономная, — добавила Мэри. — Ей всегда удается сэкономить пару шиллингов на покупках. Ты должна согласиться с ее толковым подходом к делу. Я теперь почти не думаю о том, как правильнее распределить наш скромный бюджет. Она умеет из простых продуктов приготовить вкусные и разнообразные блюда.
— Наш недостаток в средствах объясняется твоим стремлением экономить на всем. Мы вовсе не нуждаемся, Мэри. Ну, с нашим состоянием мы смогли бы жить как короли, по крайней мере в течение нескольких лет.
— Или как
Мэри покачала головой:
— Анна, ты сердишься не из-за того, что я наняла миссис Полкшэнк. Ты не сердишься и из-за того, как я веду расходы и распоряжаюсь семейным бюджетом.
— Ты это серьезно, Мэри? — Анна сложила руки на груди.
— Да, именно так. Ты все еще кипишь от злости из-за вчерашнего вечера.
Анна опустила голову, словно изучала резной край салфетки.
— Леди Аппертон представила меня самому красивому молодому человеку — графу. И тогда ты влетела в гостиную, с растрепанными волосами, и через минуту мы уже стояли около резиденции Брауэров, ожидая, когда подадут экипаж, который отвезет нас домой.
— Блэкстоун поцеловал меня, — заговорила Мэри дрожащим голосом. — Этот безнравственный тип сделал все, чтобы выставить меня посмешищем в глазах своего брата. Он сделал это, потому что знает, что я увлечена лордом Везерли. Это — единственное объяснение.
Элизабет положила руку на плечо Мэри, но ее внимание было приковано к Анне.
— Мы должны были уйти. Наша сестра была сильно расстроена, и что бы еще мог выкинуть Блэкстоун, если бы он обнаружил Мэри в доме!