Кэтрин Кэски – Как соблазнить герцога (страница 15)
В тот момент, когда их губы разомкнулись, она призналась ему в своих чувствах:
— Я-я думаю, что люблю вас.
И вдруг Мэри услышала его голос:
— Прекрати!
Как странно. Его голос раздавался откуда-то издалека.
— Прекрати сейчас же! — умолял он.
— Ч-что? — Она продолжала стоять с закрытыми глазами, не желая разрушить очарование момента, и крепче прижалась к нему, чтобы он поцеловал ее еще раз.
— Роган, я требую, чтобы ты прекратил.
Роган? Мэри внезапно оцепенела. Она открыла глаза, ожидая увидеть этого грубияна — брата виконта, выходящего из-за кустов, как себе и представляла. И боялась, что это случится.
Вместо этого она увидела, что сбоку от нее стоял…
Тогда кто же целовал ее? Она растерянно повернула голову. О, проклятье!
— Любите меня, да, мисс Ройл? — Черный Герцог, все еще прижимая ее к груди, безумно хохотал. — А я думал, что вы презираете меня.
Слезы душили Мэри.
— Отпусти же меня, вы — вы грубое чудовище.
— Ты слышал, что она сказала, Роган? Сейчас же сделай то, о чем тебя просят! — кричал Квин. — Не могу поверить, что ты сделал это, ты мой брат. Мой брат!
— Очень хорошо, я освобожу вас, мисс Ройл, — прошептал герцог. — Все сделаю для женщины, которая любит меня. — Он поставил ее на ноги и отодвинул от себя.
Мэри смотрела на него сверкающими от злости глазами. Еле сдерживая себя от ненависти, она выпалила:
— Как вы смеете?
И отвесила ему звонкую пощечину. Уже вторую.
Раскрыв настежь двери французского балкона, Мэри вбежала в дом, плача от унижения, ничего не видя вокруг.
— Пусть она идет, Квин. Побудет одна некоторое время. — Он тер щеку тыльной стороной ладони. — Ей нужно время, чтобы прийти в себя.
Квин перевел взгляд с дверей французского балкона на Рогана.
— Я должен пристрелить тебя за то, что ты сделал.
— Но ты не сделаешь этого, так как я проделал это все для твоей же пользы. — Роган не дал запротестовать возмущенному брату — поднял руку, чтобы заставить его замолчать. — Знаю, что извинения недостаточно, Квин, но клянусь, что однажды ты поблагодаришь меня за это.
Он протянул руку, чтобы похлопать брата по плечу, но Квин резко отбросил ее.
— Почему? Скажи мне, почему ты сделал это? — Квин негодующе смотрел прямо в глаза Рогана. В мягком свете, падавшем из окон дома, глаза Квина блестели от слез. — Я собирался поцеловать мисс Ройл — эту нежную девушку, на которой я… я мог когда-нибудь жениться, как вдруг ты оттолкнул меня и накинулся на нее!
— Я не тронул ее, а лишь поцеловал. И я уверен, что ей это понравилось. — Он старался не рассмеяться и не хотел говорить брату, что и ему этот поцелуй доставил удовольствие. Высший свет считал его чудовищем, но он им не был. Он поцеловал эту девушку не для того, чтобы обидеть брата.
— Почему, Роган? — Квин был крайне возбужден, хотя старался скрыть это. — Какого черта ты сделал это?
— Черт побери, Квин. Я сделал это, чтобы вытащить тебя из этой ловушки — алтаря. — Роган подошел к мраморной скамейке и сел. Взъерошив волосы, он снова посмотрел на Квина. — Я возвращался из сада за домом после довольно бурной дискуссии с одним джентльменом, который ошибочно подумал, что у меня возник интерес к его жене. Вот тогда я и увидел, как, ожидая твоего поцелуя, девица заманивала тебя в ловушку.
— Нет, не заманивала. Она просила меня сделать то, чего я сам хотел больше всего на свете!
— Иногда ты бываешь таким наивным. Но я — нет. Это была ловушка, в которую ты так легко угодил.
— Это не было ловушкой, Роган.
— Нет уж, поверь, я прав. Если бы ты заключил ее в свои объятия и поцеловал, тотчас же из дома в сад выскочила бы кучка дам, следящих за соблюдением светских приличий, во главе с леди Аппертон, и они обвинили бы тебя в том, что ты скомпрометировал мисс Ройл. Будучи человеком чести, ты встал бы на защиту ее репутации и попросил бы стать виконтессой Везерли.
Квин совсем не был тронут его заботой. Он злился.
— У человека чести не было бы другого выбора, кроме как жениться на ней. Но общество дало мне прозвище Черный Герцог. У меня ужасная репутация. Никто не заставит меня жениться, взывая к моей чести, потому что они знают, что у меня ее нет. Поэтому ты видишь, что, поцеловав мисс Ройл вместо тебя, я спас тебя от насильственного брака. — Он снова улыбнулся Квину, надеясь усмирить его гнев. — Если хочешь, можешь поблагодарить меня.
— Ты сумасшедший, Роган. Ты потратил столько лет жизни, слепо не доверяя ни одной женщине, что видишь низменные мотивы в самом невинном поцелуе.
Роган выдохнул, давая выход своему гневу.
— Ты не знаешь женщин! Водружаешь их на пьедестал. Но поверь мне, я знаю, на что они способны по-настоящему. Я встречался с подобным типом женщин. Много, много раз. Она из тех женщин, которые обманывают, используют, разрушают с одной лишь целью — набить свой кошелек золотом.
— Черт побери, Роган! Она — не такая. Т-ты не знаешь мисс Ройл!
— И ты не знаешь! Разве ты не понимаешь, Квин? Я остаюсь при своем мнении. Час назад ты даже не знал ее имени, а сейчас заявляешь, что она может стать женщиной твоего сердца.
— Поцелуй я ее, и весь Лондон мог бы выбежать в сад с требованием, чтобы я женился на ней тотчас же. Знаешь, Роган, я был бы этому рад. Я хочу жениться. А она — хорошая женщина, добродетельная, с добрым и отзывчивым сердцем.
Роган потер щеку:
— Да, добрая душа, раздающая эти чертовы пощечины.
— Ты ничего другого не заслужил. Я могу лишь надеяться, что однажды ты поймешь, что не все люди такие жестокосердные, как ты.
— А ты узнаешь, братец, что я могу разгадать женщину раньше, чем она скажет свое имя. Мисс Ройл явно не знатного происхождения.
— Нет, знатного. У нее такая грация, которой я раньше не встречал.
— Да, это правда, сегодня вечером она хорошо одета, и это может создать впечатление, что она родом из хорошей семьи, но я видел ее раньше, сегодня днем. На ней было деревенское платье и немыслимая шляпа. Я понял, кто она на самом деле, — авантюристка, которую интересуют только твой титул и тугой кошелек.
— Ты ошибаешься. — Квин повернулся и направился в дом.
Роган встал со скамейки и последовал за ним.
— Ты убедишься в этом, Квин. Непременно.
Когда на следующее утро Роган довольно поздно спустился к завтраку, Квин, в темно-синем сюртуке, уже наполнил свою тарелку яичницей с тонкими кусками бекона, взял хлеб и медленными глотками пил кофе. Казалось, он даже не заметил, что Роган вошел в комнату.
Квин выглядел довольно привлекательно: его сюртук был вычищен, галстук аккуратно завязан, медные пуговицы сверкали так, словно их только что отполировали. Обычно его брат так не одевался. Все бывало как раз наоборот. И это обеспокоило Рогана.
— Взгляни на себя, Квин. Ты первоклассно выглядишь сегодня утром. — Он надеялся на объяснение со стороны брата, но тот не торопился давать его.
Квин вообще ничего не ответил и продолжал жевать толстый кусок поджаренного хлеба с изрядным количеством сливочного масла.
— Не сердись, разве я не извинился? Если нет, позволь мне сделать это сейчас. Дорогой брат, клянусь, я искренне сожалею о том, что поцеловал мисс Ройл.
— Ты не сожалеешь об этом. Ты ищешь способ доказать свое предположение — неправильное предположение, могу я добавить, — что мисс Ройл нужно лишь мое состояние.
Роган налил себе кофе.
— Ты должен верить мне, ведь в глубине души я надеюсь, что мои предположения далеки от истины.
— Ну, это не имеет значения, Роган.
— Нет? —
— Нет, потому что я планирую нанести сегодня днем визит мисс Ройл с тем, чтобы извиниться за твое варварское поведение вчера на балу у Брауэров. — Он натянуто улыбнулся и многозначительно посмотрел на Рогана. — Затем я намерен направиться на Кэвендиш-сквер, чтобы попросить у леди Аппертон разрешения встречаться с ее протеже, мисс Ройл.
Роган подскочил со стула:
— Квин…
Он понятия не имел, что сказать брату, чтобы разубедить его и не дать поступить так опрометчиво.
Именно по этой причине, когда вошел дворецкий Кловис, неся в руках серебряный поднос с письмом, и направился прямо к Квину, Роган закрыл рот и сел на место, благодарный слуге за то, что у него появилось время, чтобы придумать аргументы, как разубедить брата.