Кэтрин Харт – Поруганная честь - Кэтрин Харт (страница 53)

Больше он ничего не сказал, только еще крепче прижал к себе. Голова Меган надежно лежала у него на сердце, поэтому она не видела, как он сморгнул и прогнал влагу, сверкнувшую на его живых синих глазах, — влагу, которая не имела ничего общего с дождем, стеной лившимся с небес. Не заметила она и того, как он с трудом сглотнул громадный ком, выросший в горле. И все-таки одна-единственная слезинка радости проложила себе дорожку по его щеке.

В немом молчании они пережидали грозу, глядя на одну из совершеннейших демонстраций небесного фейерверка, какие устраивал когда-либо Господь. Молнии перескакивали с тучи на тучу с головокружительной быстротой, шипели, низвергаясь ломаными копьями с небес на землю. Гром аккомпанировал великолепному световому спектаклю, грохоча и вибрируя, будто тысячи барабанов, или, пожалуй, будто громадный колокол, приводимый в движение собственноручно Всевышним. Это было высшее проявление его мощи, незабываемое зрелище, устроенное специально для них, внушающее трепет и благоговение.

Некоторое время спустя, когда молнии уже сверкали за мили от них, а гром остался лишь эхом в ушах, солнце победоносно выглянуло сквозь рассеявшиеся облака. Оно превратило падавший дождь в бриллианты, украсившие эту неприглядную землю. Потом на востоке появилась самая великолепная радуга, какую они оба когда-либо видели в своей жизни. Она образовала полную дугу, расцвеченную самыми яркими и широкими полосами спектра. И когда они уже решили, что большего великолепия просто не может быть, выше первой появилась вторая дуга, затем третья, и каждая еще ярче, чем предыдущая, пока все небо на востоке не засияло буйством красок, настолько прекрасных, что захватывало дух, и не верилось, что это не сон.

Блейк и Меган сидели, совершенно зачарованные зрелищем, пока последний цветной луч не растаял в синеве неба, удивляясь и надеясь, что уникальное явление может стать знамением замечательных перемен в их жизни, знаком благоприятной судьбы.

— Как ты думаешь, может в конце нашей радуги оказаться горшок с золотом? — промурлыкала Меган, с неохотой нарушая окружавшую их тишину.

— Я уже нашел свое золото, — с нежностью ответил Блейк, и его дыхание пошевелило ей волосы. Его руки нашли ее живот, в котором надежно разместился их ребенок. — Ты — мое золото. Этот ребенок — мое золото. Пока вы есть у меня, моя жизнь будет вечно золотой.

21

Когда дождь полностью перестал и они смогли выбраться из-под приютившего их каменного карниза, Меган наконец увидела катастрофу, которой они избежали. Поглядев вниз на маленькую долину где они совсем недавно ехали, она еле слышно произнесла благодарственную молитву. Слава Богу они вовремя заметили приближение грозы и смогли забраться повыше на склон горы. Долина превратилась в бушующую реку. Мутные воды бешено неслись, закручиваясь в воронки и захватывая на своем пути все, что могли унести. Растения, деревья кактусы, вывороченные с корнями. Захваченные ливнем животные. Даже большие камни, которые не подняли бы и несколько мужчин, уносились мощным напором воды. И мысль о том, что поток мог захватить и их с Блейком, ужаснула ее.

Они расположились на ночлег прямо там же, расстелив постели на сухой земле под карнизом! Оглядевшись, Меган увидела, что это единственное вокруг них сухое место. В тот вечер они не разожгли костра, поскольку не было сухого хвороста, но Меган была слишком благодарна судьбе за то, что выжила, чтобы сетовать на ужин, состоявший из холодных бобов и черствых бисквитов. В эту ночь они крепко прижались друг к другу, делясь теплом своих тел.

— Сколько пройдет времени, прежде чем мы сможем двинуться дальше? — спросила она.

— Вода схлынет почти так же быстро, как и появилась, — объяснил Блейк. — Завтра утром мы сможем ехать дальше. Гроза отсрочила наш приезд в форт Боуи не больше чем на день.

Предсказание Блейка оказалось верным. За ночь вода схлынула, и к полудню они уже спускались в долину. Земля под копытами лошадей была немного влажной. Они проходили мимо трупов животных и разрушений, нанесенных грозой, а над их головами уже кружили стервятники, готовясь пиршеству. Но кроме этого, уже мало что говорило о том, что только накануне в долине бушевала гроза такой невиданной силы.

К концу второго дня после непогоды они наконец-то въехали в ворота форта Боуи. Первым делом Блейк позаботился об ужине и ночлеге, а также о том, чтобы лошади были накормлены. Затем, пока Меган мылась и переодевалась в чистое платье комнате, предоставленной им одним из лейтенантов, Блейк пошел наводить справки насчет отца Мигеля.

Вскоре он вернулся, принеся с собой поднос с ужином и неутешительные новости. Командир гарнизона ничего не знал об отце Мигеле.

— Он много чего наговорил про Викторио и его банду изменников-апачей, — рассказал ей Блейк. — Уже несколько недель они разбойничают по обе стороны границы и доставляют армии множество хлопот. Если отец Мигель и с ними, то ему едва ли удастся обратить в свою веру этих бандитов.

— Ты и впрямь считаешь, что он до сих пор может быть с индейцами? С этой бандой, я имею в виду.

Блейк смотрел, как ела Меган. Она до того устала, что с трудом подносила ко рту ложку, и резкий укол вины пронзил его. От тащил ее за собой несколько сот миль по самой опасной в стране территории, а она почти не жаловалась. Не упрекала его, не просила отказаться от поисков. Скорее подбадривала. Все это время она была с ним рядом, верила в него так, как не могла бы поверить никакая другая женщина.

Гордость переполняла его, хотя чувство вины не отступало. Меган — редкостная женщина. Любая Другая уже утопила бы их обоих в слезах, требовала бы жениться на себе, ругалась бы и угрожала так, как могут только женщины. А вот она сидит тут, уставшая до предела от грязи и долгих часов, проводимых в седле, и все же готовая хоть сейчас в путь. А ведь она носит его ребенка.

Блейк отругал себя. Его следовало бы отхлестать плеткой! В такое время с Меган нужно пылинки сдувать. Ей сейчас нужна приличная крыша над головой, хорошее, разнообразное питание и побольше отдыха. Ее никак нельзя таскать в седле от восхода до заката, кормить холодными бобами из консервной банки и укладывать в походную постель на жесткой земле! Когда все наконец-то уладится, поклялся он себе, она получит все это и еще больше. И очень, очень скоро будет носить кольцо на пальце и его имя.

В то самое утро, когда Блейк и Меган находились в форте Боуи, Джейна и Эван Коулстон вернулись к себе в комнату после очень содержательного визита к миссис Хиггинс и ее мужу. От этой четы они узнали много любопытного, и все услышанное подтверждало то, что они прочли в документах, обнаруженных на ферме Кирка, хотя никто из них и полусловом не заикнулся о находке. Марк Монтгомери был много лет уважаемым в Тусоне фермером, а его сын Блейк пользовался всеобщими симпатиями. Все были в ужасе, когда мистер Монтгомери умер и оставил ферму Кирку. В еще больший шок людей привело известие о том, что Блейк не был сыном Марка Монтгомери.

— Я все-таки в это не верю, — заявил Мак Хиггинс. — Ведь я знал мальчишку, можно сказать, еще до того, как он родился. Его мама ожидала его, когда они переехали на ранчо, и после рождения мальчика я никогда не видел более гордого отца, чем Марк Монтгомери. А уж с Анхелины Марк просто пылинки сдувал, души в ней не чаял, кстати, как и все, кто ее знал. Она была милейшим созданием; ума не приложу, как она могла бы заставить Монтгомери жениться на ней, если бы носила ребенка от другого мужчины. Анхелина вообще была не из таких женщин. В ней не было ни капли подлости.

— Да будь это и так, все равно ферма должна была бы отойти к ее сыну, — вмешалась Чад Хиггинс — Эта земля принадлежала ее родне, сколько помнят старожилы. Прадед Анхелины купил ее у индейцев еще до того, как Тусон стал городом, а ее отец добывал золото в руднике к востоку отсюда. Да, это место должно принадлежать Блейку, тут нет сомнений. В поленнице завелся скунс, и пахнет он, на мой взгляд, как Кирк Хардести. Беда в том, что нельзя никак этого доказать. Молодой Монтгомери пытался, но за свои хлопоты был лишь сильно избит и выброшен из города Кирком и этим никчемным шерифом, который сидит у нас сейчас на шее, не говоря уж про свору головорезов, которых нанял Хардести. Этот сопляк даже не может делать собственную грязную работу.

Коулстоны все еще обсуждали услышанное, когда вошли в свой гостиничный номер. Они уже стояли внутри, закрыв дверь, когда поняли, что в номере присутствует кто-то посторонний. Шторы были опущены, и в комнате стояла темнота. Они с трудом разглядели фигуру мужчины, сгорбившегося у окна в мягком кресле.

Какое-то время никто не шевелился. Затем наконец мужчина заговорил:

— Я вижу, что вы уехали с фермы. Гостеприимство Хардести встало поперек горла, верно?

Эван расслабился, хотя и не полностью.

— Баннер… — признал он его сухим кивком. — Мы думали, что ты совсем покинул эти места.

Джейна с облегчением вздохнула, узнав, кто этот непрошеный гость. Она молча слушала, как Эван его расспрашивает.

— Что ты здесь делаешь и зачем такая секретность? — Эван имел в виду задернутые шторы и неожиданное появление Джейка.