Кэтрин Грей – Черчилль (страница 28)

Из выступления Уинстона Черчилля по радио,

10 мая 1942 года

В октябре 1944 года, когда было уже понятно, что война скоро закончится, Черчилль в частном разговоре обсудил со Сталиным раздел Европы на зоны влияния Британии, США и СССР. Причем сделано это было просто – Черчилль вручил Сталину бумажку, на которой было написано: «1) Румыния: 90 % – Советскому Союзу, 2) Греция: 90 % – Великобритании, 3) Югославия: 50 % – 50 %, 4) Венгрия: 50 % – 50 %, 5) Болгария: 90 % – Советскому Союзу». Сталин прочитал бумажку и написал на ней, что согласен. Причем рассказывали, что Черчилль хотел после этого уничтожить компрометирующую бумажку, которую впоследствии сам называл «гнусным документом», но Сталин отказался.

Рузвельт, узнав об этом сговоре, выступил против, но его дни были уже сочтены – в апреле 1945 года, через два месяца после трехсторонней Ялтинской конференции, он умер, и окончательно судьбу мира решали уже без него. А Черчилль, расстроенный тем, что они с Рузвельтом опять не сошлись во мнениях, писал: «Спасение мира – в согласии лидеров трех великих держав. Если они поссорятся, наши дети погибли».

В целом основные решения, принятые в ходе Ялтинской конференции, касались создания Организации Объединенных Наций, объявления Советским Союзом войны Японии и принципиальной декларации о свободной Европе. Польский вопрос остался в компетенции СССР – Рузвельту с Черчиллем пришлось довольствоваться подписанием коммюнике, в котором говорилось о намерении сохранить независимую Польшу. Относительно Германии было принято решение о полной ее оккупации и о взимании с нее крупных репараций. Правда, в этом вопросе Черчиллю удалось взять реванш – он добился согласия на выделение Франции отдельной зоны оккупации и на предоставление ей места в Берлинском Совете. Естественно, это делалось не ради Франции, а чтобы ослабить влияние на будущее Германии США и особенно СССР. Черчилль к тому времени уже окончательно понял: Англию отодвинули на положение «младшего брата», а следовательно, надо приспосабливаться и менять тактику.

«Да хранит вас всех Господь. Это ваша победа! Это победа, принесшая свободу в каждую страну. Это величайший день в нашей многовековой истории. Каждый, будь он мужчиной или женщиной, старался изо всех сил. На долю каждого выпали испытания. Но ни долгие годы войны, ни опасности, ни яростные атаки врага не смогли поколебать решимость британской нации…

…Я заявляю, что и через много лет люди на этом острове и повсюду в мире, покуда птица свободы поет в человеческом сердце, будут оглядываться назад и, вспоминая о деяниях прошлого, повторять: „Не поддавайтесь отчаянию, не отступайте перед насилием и тиранией, смело идите вперед и, если потребуется, умирайте – непобежденными!“ Мы вышли победителями из этой смертельной схватки – грозный враг повержен и лежит у наших ног, его судьба в наших руках, он ждет своего приговора…»

Из речи Уинстона Черчилля с балкона министерства здравоохранения в Лондоне,

8 мая 1945 года

Между тем дома его ждали выборы, назначенные на июль 1945 года, о которых он не слишком беспокоился, – его авторитет и популярность были огромны, и он мог не сомневаться в своем переизбрании. Его и переизбрали – разумеется, в его избирательном округе у него практически не было соперников. Вот только он забыл, что Уинстон Черчилль – это еще не вся Консервативная партия. А консерваторы, строившие кампанию только на личной популярности своего лидера, неожиданно выборы проиграли. К власти пришли лейбористы, делавшие при агитации упор на восстановление экономики, создание всеобщей занятости и организацию национальной системы здравоохранения.

Вряд ли тут была вина самого Черчилля – война только что закончилась, и он был с головой занят внешнеполитическими вопросами. Но факт остается фактом: он практически не вел предвыборную кампанию и сразу после голосования уехал на Потсдамскую конференцию. А после подсчета голосов ему пришлось ее покинуть, и его место занял лидер победивших лейбористов Эттли. Что поделать – демократия.

Конечно, это был тяжелый удар. В первую очередь по самолюбию – Черчилль на какое-то время даже впал в депрессию, его одолевали мысли, что он переоценил свою популярность, что его никто не ценит и не уважает. Ну и, конечно, надо понимать, что ему было уже за семьдесят, а следующих выборов надо было ждать несколько лет. Годы уходили, и он прекрасно понимал, как мало у него времени осталось, а столько еще хотелось сделать…

Рассказывали, что Клементина пыталась уговорить Черчилля вообще не участвовать в этих выборах, – она считала, что самое время уйти на пике карьеры, победителем. Тем более он был уже немолод, и здоровье его было не в лучшем состоянии. Но он ее не послушал. «В конце концов, – сказала она ему после выборов, пытаясь утешить, – в этом можно найти скрытое благо». Но Черчилль с горечью ответил: «Если в этом есть скрытое благо, то скрыто оно так хорошо, что мне его вовек не отыскать!»

Глава девятая. Черчилль и Сталин

Иосиф Сталин и Уинстон Черчилль во время Ялтинской конференции

«Большая тройка» на Ялтинской конференции. 9 февраля 1945

Уинстон Черчилль и Иосиф Сталин во время Московской конференции. 13 августа 1942

Члены «Большой тройки» пожимают друг другу руки после Потсдамской конференции. 23 июля 1945 года

Прежде чем перейти к последнему этапу жизни и деятельности Черчилля, имеет смысл сделать отступление на тему, которая в России интересует многих, – подробнее рассказать об отношении Черчилля к его недругу и союзнику, партнеру по «Большой тройке», лидеру Советского Союза Иосифу Сталину.

Мифы

В России, особенно в последнее время, с ростом популярности Сталина, часто цитируется речь Черчилля, якобы произнесенная им в Палате лордов на заседании 21 декабря 1959 года по случаю 80-летия со дня рождения Сталина:

«Большим счастьем для России было то, что в тяжелые испытания Россию возглавлял гений и непоколебимый полководец И. В. Сталин. Он был выдающейся личностью, импонирующей нашему жесткому времени, периоду, в котором протекала его жизнь. Сталин был человеком необычной энергии, эрудированным и несгибаемой воли, резким, жестким, беспощадным, как в деле, так и в беседе. Даже я, воспитанный в английском парламенте, не мог ничего ему противопоставить.

Сталин прежде всего обладал чувством юмора и сарказма, а также способностью точно выражать собственные мысли. Сталин и речи писал только сам, и в его произведениях звучала исполинская сила. Эта сила была настолько велика в Сталине, что он казался неповторимым среди руководителей государства всех времен и народов.

Сталин производил на нас впечатление. Его влияние на людей неотразимо. Когда он входил в зал Ялтинской конференции, все мы словно по команде встали и, странное дело, почему-то держали руки по швам. Он обладал глубокой лишенной всякой паники, логикой и осмысленной мудростью. Он был непревзойдённым мастером находить в трудные минуты пути выхода из самого безвыходного положения. В самые трагические моменты, а также в моменты торжества был сдержан, никогда не поддавался иллюзии. Он был необычайно сложной личностью.

Он создал и подчинил себе огромную Империю. Это был человек, который своего врага уничтожал руками своих врагов и заставил даже нас, которых он называл империалистами, воевать против империалистов.

Сталин был величайшим, не имеющим себе равных в мире диктатором. Он принял Россию с сохой, а оставил её оснащенной атомным оружием. Нет! Что бы ни говорили о нём, таких народ не забывает».

Однако подобная речь отсутствует в полном собрании выступлений Черчилля. Более того, там вообще нет никакой речи, датированной 21 декабря 1959 года. После 1955 года Черчилль перестал выступать в парламенте, а в конце 1959 года и вовсе тяжело заболел, из-за чего временно потерял способность говорить. И, наконец, британский парламент был на каникулах между 17 декабря и 26 января, то есть 21 декабря вообще не собирался.

Но, конечно, все это ни в коем случае не доказывает, что текст не принадлежит Черчиллю. Он мог сказать это где-нибудь в другом месте, в другое время, написать в мемуарах или в письме и т. п.

Историки, пытавшиеся выяснить происхождение текста, в конце концов вышли на знаменитое письмо преподавателя Ленинградского технологического института Нины Андреевой «Не могу поступиться принципами», опубликованное 13 марта 1988 года в газете «Советская Россия». В письме, как известно, осуждались появившиеся в прессе в разгар перестройки материалы, критикующие социализм и конкретно политику Сталина.

«Возьмем хотя бы Черчилля, – писала Андреева, – который в 1919 году гордился своим личным вкладом в организацию военной интервенции 14 иностранных государств против молодой Советской Республики, а ровно через сорок лет вынужден был такими словами характеризовать Сталина – одного из своих грозных политических оппонентов:

„Он был выдающейся личностью, импонирующей нашему жестокому времени того периода, в которое протекала его жизнь. Сталин был человеком необычайной энергии, эрудиции и несгибаемой силы воли, резким, жестким, беспощадным как в деле, так и в беседе, которому даже я, воспитанный в английском парламенте, не мог ничего противопоставить… В его произведениях звучала исполинская сила. Эта сила настолько велика в Сталине, что казался он неповторимым среди руководителей всех времен и народов… Его влияние на людей неотразимо. Когда он входил в зал Ялтинской конференции, все мы, словно по команде, вставали. И странное дело – держали руки по швам. Сталин обладал глубокой, лишенной всякой паники, логической и осмысленной мудростью. Он был непревзойденным мастером находить в трудную минуту путь выхода из самого безвыходного положения… Это был человек, который своего врага уничтожал руками своих врагов, заставлял и нас, которых открыто называл империалистами, воевать против империалистов… Он принял Россию с сохой, а оставил с атомным оружием“.