Кэтрин Гилдинер – Доброе утро, монстр! Хватит ли у тебя смелости вспомнить о своем прошлом? (страница 24)

Если мать слишком критична и придирчива или, как бы сказал Фрейд, «кастрирующая», ты становишься крайне восприимчивым ко всем проявлениям критики.

Даже слегка неоднозначное изречение в виде «Хммм» заставляет зачахнуть. Я сказала, что нужно научиться говорить о своих истинных чувствах с Амандой.

Для Питера выражение эмоций – большой риск. Однако спустя несколько дней мы обсуждали один случай. Он был так сильно встревожен, что у него кружилась голова, но взял себя в руки. Выяснилось, что Аманда подумала, будто Питеру не понравилось ее тело, поэтому он ушел. В это же время Питер подумал, что Аманда посчитала его недостаточно мужественным, так как у него мало волос на груди. Случившееся немного напоминало рассказ О’Генри[20], наполненный недопониманием между героями. Оба посмеялись над избыточной чувствительностью.

В первый день апреля Аманда пришла к Питеру в длинном зимнем пальто и сказала, что у машины сломался аккумулятор. Когда он извлек несколько соединительных кабелей, женщина забрала их и скинула пальто. Она была полностью голая.

– С первым апреля, – воскликнула она.

Оба повалились на диван, смеялись, обнимались и целовались. Ни у кого не было возможности в детстве веселиться, как остальные, но сейчас они светились от счастья и наслаждались друг другом. И вот в возрасте тридцати восьми лет Питер наконец-то смог насладиться сексом с женщиной.

С развитием отношений Питеру не всегда удавалось заняться с ней сексом. Он понял, что все проходит успешно только при идеальных обстоятельствах. Если оставались нерешенные вопросы, у него не появлялась эрекция.

Приходилось решать каждый малейший конфликт и устанавливать эмоциональную близость, чтобы потом достичь физической. Он походил на капризную орхидею, которая расцветает только в определенных условиях.

Мать продолжала разглагольствовать насчет Аманды. Когда Питер пригрозил, что съедет из квартиры, если она не прекратит, женщина презрительно фыркнула.

– Я предупредил ее, но она и подумать не могла, что я настолько сумасшедший, что буду платить за аренду при наличии свободного места для проживания. Думала, будто зажала меня в угол.

Позже, когда мать пришла и принесла еду, не поздоровавшись с Амандой, это стало последней каплей. Они с детьми съехали из квартиры и вместе спокойно зажили в одном доме.

– Я знал, что надо действовать именно так, как и говорил матери, иначе она бы продолжила обращаться так высокомерно с Амандой.

Все же он раз в неделю приходил к ней на ужин. Питер был счастлив с Амандой и наслаждался ролью отца, играя в хоккей, давая уроки игры на фортепиано и получая уведомления от родительского комитета.

Мой пациент буквально прошел через ад, но теперь ему начали сниться сны, где он сам ведет автобус. Хотя иногда дорога была слишком узкой, и он едва ли мог проехать, приходилось протискиваться. В одном из снов появилась я, указывая узкий путь между домами, но он проехал, не застряв и не повредив автобус. Я сообщила, что это знак, указывающий на конец терапии, ведь Питер мог самостоятельно вести автобус.

Вначале Питер пришел ко мне, веря, что мать все делала правильно, закрывая его на чердаке. Нам пришлось изменить этот опыт, принять подобные действия за насилие, Питеру требовалось понять, что случившееся повлекло неудачу в прохождении программы детского сада, страдания от одиночества и импотенцию. Однажды, увидев фильмы Харлоу, указывающие на важность привязанности к матери, он пошел на поправку: перестал винить себя, приступы деперсонализации прекратились. Потом узнал о жизни матери во Вьетнаме, наполненной насилием и жестокостью, женщина перестала быть такой страшной в его глазах. Мне кажется, последним шагом стало выражение своих эмоций во время эпизода с волосами на груди – он научился распознавать собственные чувства, ценить и выражать их. Питер больше не страдал от деперсонализации, мог чувствовать и заниматься сексом. Он вернулся в тело и приобрел индивидуальность.

Лечение, где я играла роль матери, которой у него, по сути, не было, прошло успешно. Он смог поделиться детскими кошмарами, а я была рядом, чтобы успокоить и посочувствовать. Привязавшись ко мне, он не хотел прекращать терапию. Я сказала, что он может посещать наши сеансы сколько хочет, однако я была лишь «доброй мамой». Кроме того, взрослые должны отделяться от родителей и прокладывать свой путь в жизни. Питер, без всяких сомнений, осмелился самостоятельно пойти навстречу судьбе.

Люди могут проявлять героизм удивительно разными способами. Питер, в отличие от Лоры, не был бойцом по натуре. Его величие заключалось в силе прощения. Он напомнил того, кого я считала своим героем в школьные годы – Иисуса Христа, – кто на кресте сказал: «Отче! Прости их, ибо не ведают, что творят». Легко принять себя в качестве жертвы, но Питер прощал людей за их поступки. Он вытащил каждый шип из короны, один за другим. После терапии пациент воскрес – стал полноценным мужчиной, добившимся успеха в сфере музыки, любящим свою девушку, наслаждающимся ролью родителя, наладившим сексуальную жизнь и попытавшимся построить мирные отношения с матерью.

Я уверена, что именно всепрощающая натура помогла ему на пути к выздоровлению. По сравнению с другими, кто также находился в изоляции в детском возрасте, Питер смог вылечиться. Он разрушил надгробье над собственной могилой и воскрес как человек, наполненный чувствами.

Однажды Питер сказал, что если бы пришлось собирать по крупинкам песок со всего побережья Атлантического океана, он бы смог это сделать только с помощью усердия. По этому же принципу мужчина боролся за душевное равновесие, медленно и последовательно: не за один прыжок, а за несколько. Он не смог винить мать за причинение ему вреда в детстве – она была слишком травмирована, чтобы понять это, – зато смог обучить ее не говорить все в лоб.

Мое сердце разрывалось за нее. Должно быть, невыносимо больно осознавать, что, хотя ты и понятия не имеешь, где все пошло не так, ты каким-то образом стала «плохой» мамой. Она никогда не предавала Питера садистским пыткам, как делала ее собственная мать. Вместо этого она усердно работала, чтобы дать сыну крышу над головой, то, что считала защитой от всякого рода вреда. Когда-то будучи незащищенным и нищим ребенком, чья мать страдала от наркотической зависимости, она по своей воле оставила Питеру все заработанные деньги в наследство. Ее эмоциональный спектр был крайне ограничен, но женщина была сильной и защищала своих детей.

Практически все родители, прибегающие к злоупотреблениям в отношении детей, скорее всего подвергались аналогичному отношению.

Это передается из поколения в поколение. Именно поэтому они не враги, это лишь еще одна ступень дисфункции.

На следующее Рождество, практически через год после окончания терапии, я вышла в приемную и увидела подарок, красиво завернутый в блестящую красную упаковку с розовым бантом. Внутри лежал новый диск Питера. Он подписал контракт с крупным музыкальным лейблом. Диск был вставлен в красное пластиковое ведерко с голубым совочком – вроде тех, с которыми дети играют на песчаном побережье.

Двадцать пять лет спустя мы с Питером встретились пообедать во вьетнамском ресторане. Он выглядел гораздо выше, чем я его помнила, и подкачанным. На лице сияла широкая улыбка, мужчина тут же посмотрел мне в глаза и обнял. Я была рада, что он стал таким экспрессивным (в хорошем смысле).

Мы разговаривали около двух часов и пили чай. Оказалось, он был вместе с Амандой на протяжении восьми лет до того, как она вернулась к бывшему мужу, Донни, который вылечился от алкоголизма. Это было шоком для всех.

Вскоре после расставания Питер стал верующим. Он сказал, что в один день почувствовал себя «заряженным религиозной энергией». Я отметила собственное сравнение его доброты и всепрощения с теми же качествами у Иисуса Христа. Ему это польстило. Он стал активистом нескольких христианских движений и встретил в церкви женщину, которую полюбил так сильно, как и подумать не мог. Они живут вместе уже четыре года и планируют повенчаться.

Питер устал от музыкальных групп, баров и постоянных поездок, но так же сильно любил фортепиано. Он давал мастер-классы людям со всего мира, часто путешествуя за границу. Более того, консультировал компании мирового масштаба по изготовлению музыкальных инструментов и был известен под кличкой Питер-Идеальный-Слух.

Его мать умерла от инсульта в возрасте 78 лет, но за десять лет до этого у нее началась деменция. На удивление, ее личность полностью изменилась. Питер описал ее как «окрыленную», она была похожа на девочку, вернувшуюся с первого свидания. Женщина стала ко всем добра, больше не была одержима деньгами и будущим детей. Мать казалась благодарной Питеру, когда тот приходил навещать ее в дом для престарелых.

Самая удивительная вещь, которую сказал Питер, было следующее: если бы у него была возможность прожить жизнь заново, он бы не стал ничего менять. Он так много страдал, и я была немного в шоке от услышанного.

– Что, если бы я воспитывался, как другие маленькие мальчики? Если бы меня не закрывали в месте, где не с кем было поговорить? Я бы не был привязан к фортепиано, которое разговаривало со мной, успокаивало и превратилось в средство для выражения эмоций. Я бы, возможно, никогда не использовал слово «привязанность» по отношению к инструменту.