Кетрин Фишер – Бархатная лисица (страница 30)
– Фу, какая мерзость! – поморщился Томос.
Под перчатками гувернантки скрывались маленькие лапы с рыжей шерстью и аккуратными коготками.
Миссис Ханибон визгливо завопила:
– Отдайте мне перчатки! Немедленно!
– Не позволяйте ей отобрать их! – велел Ворон.
Серен отскочила назад, Томос быстро спрятал руку за спину.
– Без них, мадам, – сказал Ворон, – всем видна ваша сущность. Больше вы не проведёте никого – слепому видно, что вы существо из Волшебного семейства и обманом явились в этот дом, чтобы совершить злодейство.
Миссис Ханибон оскалилась и выставила лапы вперёд. Внезапно Серен почувствовала, как перчатка в её руках стала извиваться, стараясь освободиться.
– Томос, осторожнее! – предупредила Серен.
Томос вскрикнул и чуть не бросил вторую перчатку.
– Она шевелится!
– Это фокус, – каркнул Ворон.
– Но она толкается и бьёт меня!
– Держи крепче! – Ворон резво спрыгнул со стола, схватил перчатку в клюв и яростно разодрал её на клочки.
– Теперь вторую, Серен.
Серен бросила перчатку Ворону, тот проворно подхватил её на лету и разорвал пополам. Красные лоскутья валялись на полу, как мёртвая добыча.
Ворон с важным видом уселся на глобус.
– Полагаю, это всё. Вы можете отправляться восвояси.
– Ты! – ощерилась миссис Ханибон. – Считаешь себя пупом земли, но ты всего лишь побитое молью чучело.
– Я не побитый молью!
– Скоро твои шестерёнки проржавеют, и ключ не будет проворачиваться в механизме. Ты замрёшь навсегда.
– Не бывать этому.
– А мы, Волшебное семейство, можем тебе помочь. За вознаграждение, разумеется.
Ворон чуть заметно вздрогнул.
Серен поспешно вышла вперёд.
– А нам ты нравишься в образе вороны. Мы находим тебя привлекательным.
– И храбрым, – быстро добавил Томос.
– И умным.
– И мудрым.
– Да, я именно такой и есть, – застенчиво проговорил Ворон. – Так что не волнуйтесь: я не пойду на сделку с Семейством.
– В таком случае я ухожу. – Миссис Ханибон свернула вязанье и убрала его в сумку. – Не думаете же вы, что я стою здесь, чтобы все глазели на мои милые лапки. – Она набросила пальто. – Всё равно работа была утомительной. Знай я, что меня тут ждёт, ни за что бы не согласилась. Дрянная пища, наглая прислуга и безмозглые ученики, которые даже не знают, где находится Италия.
– Вот как? Вам ведь нравились мои сочинения, – напомнил Томос.
– По правде сказать, дорогой, они никуда не годятся. – Миссис Ханибон подхватила баулы, волшебным образом появившиеся у её ног. – Чепуха, да и только. Тебе ни за что не поступить в Оксфорд. Что же касается тебя, – гувернантка сердито глянула на Серен, – то ничего из тебя не выйдет, сиротка. Ты никогда не будешь учить латынь, скорее станешь скрести полы.
– Это мы ещё посмотрим. – Ворон повёл крылом. – Серен, открой дверь.
Девочка зло дёрнула на себя ручку двери, потому что слова гувернантки её ранили.
Миссис Ханибон, держа в лапах свои баулы, вышла из комнаты и стала спускаться по лестнице. Томос бежал впереди неё, а Серен за спиной. Ворон уселся на шар, украшавший стойку перил, и надменно наблюдал за этим эскортом.
К удивлению Серен, в холле выстроились в ряд слуги. Миссис Вильерс с несколько озадаченным видом произнесла:
– Очень жаль, что вы нас покидаете, миссис Ханибон. Мы…
– Умолкни, смертное существо! – И гувернантка проследовала мимо, не обращая внимания на Гвина, Алис и Дензила, которые поедали её глазами.
Томос открыл дверь, и ветер сразу бросил ему в лицо палые листья.
А по подъездной дорожке уже оглушительно грохотала красная карета с возницей в алой ливрее; копыта грациозных гнедых лошадей звонко цокали в утреннем тумане.
Со скрипом повозка остановилась. Миссис Ханибон забралась внутрь, и кузов просел под её весом. Дензил быстро побросал ей вслед баулы, словно брезговал прикасаться к ним.
Гувернантка высунулась из окна.
– Чтоб ваш Плас-и-Фран развалился! – угрюмо произнесла она. – Чтоб ваш урожай сгнил и вы разорились. Чтоб…
– Довольно! – Дензил хлопнул одну из лошадей по крупу и произнёс резкое словцо. Лошадь встала на дыбы. Когда она опустила копыта, карета тронулась и загремела по дорожке. Серен смотрела ей вслед. Повозка становилась всё меньше и меньше, въехала в ураган из листьев и исчезла из виду.
Ветер наконец-то стих.
Стало так тихо, что можно было услышать, как на ветвях каштана поёт дрозд.
– Что ж, – сказала миссис Вильерс, – странно это всё. А я считала её милой женщиной. – Она огляделась. – Какое замечательное утро!
– Вы хорошо себя чувствуете? – осторожно поинтересовалась Серен. – Вас не клонит в сон?
– Что ещё за глупости? – Миссис Вильерс выпрямила спину и стала выше обычного. – В жизни со мной такого не бывало! У меня работы по дому невпроворот. Сегодня стирка, а в комнате леди Мэр надо стереть пыль. Она и капитан уже едут домой.
– А я всё ещё… наказана? – Серен вспомнила о кладовке с разбитыми банками варений и солений.
– Разве ты была наказана? – Миссис Вильерс пожала плечами. – Не помню такого. Но если ты и провинилась, то наверняка не сильно.
– Значит, вы не будете просить капитана и леди Мэр отправить меня в приют?
Миссис Вильерс укоризненно покачала головой:
– Ты читаешь слишком много книг, Серен, и путаешь выдумки с реальностью. – И она поспешно скрылась в доме.
Серен удивилась: никто из обитателей дома не помнил, что с ними случилось! Слуги, переговариваясь, разошлись выполнять свои обязанности. Утреннее солнце сверкало в окнах дома. Из труб поднимался дым, и на крыше ворковали белые голуби.
От непролазной чащи не осталось и веточки.
Гвин махнул девочке рукой:
– Увидимся.
– Постой! Спасибо за помощь. Если бы ты не пробрался сквозь дебри и не принёс сосновую шишку…
– Какую шишку? Какие дебри?
– Спутанный кустарник, которым зарос весь дом.
Гвин засмеялся:
– Серен, миссис Вильерс права насчёт книг. У тебя очень богатое воображение! – И он направился в конюшню.
Девочка обернулась к Томосу, который разговаривал с Дензилом. Маленький человек выглядел растерянным.